икона после иконы проект
Первая выставка современного православного искусства откроется 25 января в Москве
Приблизительное время чтения: 1 мин.
25 января 2019 года в Зале Церковных Соборов столичного храма Христа Спасителя откроется первая выставка художественного проекта «После иконы».
Проект «После иконы» представляет собой собрание концептуальных произведений и инсталляций группы православных художников и иконописцев под руководством кандидата философских наук, художника и исследователя проблемы изобразительного канона в христианском искусстве Антона Беликова, сообщают организаторы выставки.
В тоже время, это попытки ответить на вопросы: как проживает историю Христа современный человек? Что представляет собой христианское искусство в эпоху после иконы?
В свою очередь, Зал Церковных Соборов храма Христа Спасителя станет первой столичной площадкой, где можно будет вживую ознакомиться с современным православным искусством.
Презентация выставки состоится в четверг 25 января 2019 года в 17:30 (ул. Волхонка, д. 15) и будет приурочена к ежегодному праздничному молодежному концерту, организуемому Молодежным отделом Московской городской епархии в Зале Церковных Соборов.
В дальнейшем работы проекта будут доступны для посетителей с 27 по 31 января в рамках XXVII Рождественских чтений «Молодежь: свобода и ответственность».
Изображения предоставлены пресс-службой проекта «После иконы»
Опубликована резолюция конференции «Христианский образ и сакральное пространство»
Москва, 7 августа 2019 г.
18 апреля 2019 года в Москве, в Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете (ПСТГУ), состоялась конференция «Христианский образ и сакральное пространство». Организаторами конференции выступили Межвузовский иконописный совет, Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, МДАиС и Православный гуманитарный институт «Содействие». Исходя из учения Православной Церкви об образе, участники конференции сформулировали положения о церковном искусстве и творчестве церковных художников.
В настоящее время в России наблюдается деятельность антицерковных сил, стремящихся дискредитировать Русскую Православную Церковь. Мишенью для дезинформации или прямой клеветы, или предлагаемых «реформ» становятся различные стороны церковной жизни. Церковное искусство также не миновала агрессия современного либерализма.
Помимо таких, явно нецерковных, заявлений, выставка пропагандировала «свободное искусство», демонстрируя по сути протестантское понимание церковности и духовности, при столь же явном игнорировании православных традиций. С художественной и формальной стороны большинство представленных на выставке экспонатов по форме и стилистике укладываются в такие направления искусства как авангардизм, постмодернизм и даже поп-арт. Изображения, соответствующие догматическим установлениям Седьмого Вселенского Собора, на выставке практически отсутствовали.
Идеолог выставки А. Беликов проводил аналогичные выставки и ранее, но впервые такому творчеству были предоставлены выставочные площади Патриаршего Собора Русской Православной Церкви, что свидетельствует о том, что у части организаторов приобщения церковного сообщества в отношении церковного искусства наблюдается глубочайший кризис церковного сознания или вопиющая необразованность, граничащая, к глубокому сожалению, с полной богословской и общекультурной безграмотностью. Последнее обстоятельство особенно тревожно и обнажает усугубляющиеся проблемы в современном церковном православном образовании и воспитании молодежи.
Оценивая общую ситуацию, следует признать, что понимание церковного образа в иконописи давно ослаблено, православные храмы нередко заполняют изображения, недостаточно профессиональные и, главное, также нередко лишенные подлинного благочестия. В коммерческом развитии «ремесла от церковного искусства» есть опасность как крайней модернизации церковных форм, так и штампа, китча и «ширпотреба», не несущего в себе духовной глубины.
Настоящая жизнь и развитие подлинно церковного искусства почти неизвестно ни российскому обществу в целом, ни широкой православной общественности, так как о действительно хорошем и новом в церковном искусстве СМИ молчат, в то время как скандальные выставки ими активно обсуждаются.
Как и во времена иконоборчества, настало время апологии иконного сакрального образа, а также определения личной ответственности каждого верующего художника-иконописца перед тем Образом, который они являют или хотят явить в своих работах.
Цель конференции состояла в том, чтобы рассмотреть ряд основных тем, позволяющих четко сформулировать церковную позицию в отношении современных тенденций в церковном и религиозном искусстве в связи с актуальными вызовами традиционному церковному искусству со стороны так называемого «современного религиозного искусства», дать основные определения и сформулировать важные положения церковного учения об Образе.
Предметом обсуждения на конференции стали такие темы, как догматичность и литургичность церковного искусства, икона как часть церковного предания, иконописный канон, язык иконописи, свобода творчества художника/иконописца, современная религиозноисторическая живопись и др.
В результате работы конференции ее участники в кратком виде сформулировали свою позицию по указанным проблемам, а также составили рекомендации. С текстами докладов можно ознакомиться здесь.
ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ
I. Богословские основы церковного искусства
1. Церковное изобразительное искусство является одной из форм Священного Предания. Догмат иконопочитания (787 г.) констатирует необходимость для Церкви возносить хвалу, благодарение и прошения Богу через Его святые изображения.
2. Церковное изобразительное искусство по своему содержанию так же вечно, как сама Церковь, определяющая это содержание. Поэтому церковное искусство не может «устареть», стать неактуальным и т.п.
3. Догматичность церковного искусства установлена Догматом иконопочитания Седьмого Вселенского собора (787 г.), предваряемого постановлениями Пято-Шестого (692 г.) Вселенского собора. Согласно Догмата иконопочитания, иконой является лишь то изображение, которое несет в себе новозаветное Откровение и является точным ему соответствием на языке образов. Отступление от догмата или его искажение есть ересь.
4. Церковное искусство литургично. Богословским, литературным и церковно-историческим контекстом иконописи являются Священное Писание, догматические постановления Церкви, Священное Предание, которые Церковь принимает через литургическую поэзию, жития святых. Литургический смысл иконы не допускает произвольное вторжение в церковное искусство нецерковных художников, даже при их личной одаренности и образованности.
5. Церковное искусство канонично по своей литургической природе, поскольку литургика не существует вне канонов. Каноническая художественная форма аккумулирует знания и духовный опыт многих поколений иконописцев, который предстоит получить и усвоить новым поколениям церковных художников, чтобы научиться подлинной свободе в церковном творчестве.
6. Святая Церковь исповедует, что икона сопричастна Первообразу, поэтому через благочестивые православные иконы совершаются чудотворения. Икона чудотворна.
7. Иконопись исполняет пророческую функцию, ибо свидетельствует о Царствии Небесном. Согласно Догмату (787 г.) икона почитается наряду со Священным Писанием, которое пророчествует во всех своих книгах.
8. После Седьмого Вселенского Собора (787 г.) православное учение об образе было развито Святыми Отцами. Их творения требуют изучения, усвоения и дальнейшей разработки применительно к современным условиям жизни Церкви.
II. Сакральное пространство
9. Являясь священным изображением, икона требует вокруг себя сакрального пространства и потому в первую очередь предназначена для храма. Во внехрамовом пространстве икона свидетельствует о присутствии Божием и призывает к Богообщению.
10. Православный храм есть священное место, в котором церковное искусство органично выполняет важнейшую функцию: зримо, в образах и символах, являть верующим невидимое и вечное, святое и священное.
11. Строительство новых храмов должно основываться на серьезном изучении его художественной символики, на всестороннем изучении всего духовного опыта Православной Церкви и следовании этому опыту в применении к художественному образу храма, как образу сотворенного мира Божиего – всего мироздания.
III. Творчество в священном искусстве Церкви
12. Для мировой культуры новым было появление иконы как святыни, создаваемой для почитания истинного Бога и для встречи с Ним.
13. Новизна содержания иконы по отношению к дохристианскому искусству состоит в ее способности показать вочеловечившегося Бога (ср.: Ин. 1:14), а также человека, преображенного благодатью Святого Духа.
14. Для того, чтобы творчески показывать инаковость жизни, принесенной Христом, икона выработала особый язык. Этот художественный язык («символический реализм»), необходим для изображения, описания в образах явленного в христианстве нового и полноценного понимания вечности, как Царства Пресвятой Троицы, открытого человечеству Господом Иисусом Христом, и нового учения о Боге и общения с Ним.
15. Иконографический канон является свойством церковного искусства, поскольку в нем раскрывается символический и богословский смысл изображения. Каноничность присуща всякой большой культуре.
16. Каноничность не исключает свободы творчества, а являет стремление художника изобразить не свой субъективный взгляд на предмет, а постижение им самим и выражение в иконе Вечной Истины, согласно церковному вероучению.
17. По отношению к историческому канону, свобода творчества в Церкви существует в разных видах:
– Церковь постоянно создает новые иконографии, ибо в каждом поколении возникают или открываются новые святыни, появляются новые подвижники, происходят новые события, требующие новых решений;
– поскольку иконография основана на священных и литургических текстах, на Священном Писании и на Церковном Предании, иконописец может, в рамках церковной духовной свободы и в рамках догмата, вносить изменения или дополнения к сложившейся теме, как свой историко-церковный и богословский комментарий, вплоть до создания новой иконографии.
18. Свобода иконописца в благочестивом творчестве ограничена: по содержанию – верностью Священному Писанию и Церковному Преданию, по образу – благоговением и благообразием, по форме – традицией иконописного канона.
19. Сегодня необходимы осмысление и актуализация существующих канонов иконописания, удерживающих церковное изобразительное искусство и храмовую архитектуру в границах Церковного Предания.
IV. Требования к иконописцам
20. Согласно Оросу Седьмого Вселенского собора, руководство церковным искусством принадлежит соборному разуму Церкви, возглавляемой епископатом. Художник как член Церкви принимает участие в обсуждении проектов и исполняет одобренный соборным церковным разумом замысел.
21. Иконное творчество – есть соборное делание, требующее от иконописца смирения, мудрости, кротости и послушания – высших христианских добродетелей.
22. Как плод человеческого литургического творчества, икона является приношением и жертвой Богу. Таковое приношение осуществляет каждый иконописец, что требует от него искренней веры и глубокого осознания своей ответственности.
24. Для церковного искусства по-прежнему актуальны постановления Стоглавого собора Русской Православной Церкви (1551) о нравственных и профессиональных требованиях к иконописцам.
V. Религиозная живопись
25. Религиозная картина есть художественная реализация религиозного чувства. Для верующего человека в христианском религиозном искусстве эстетическое не существует вне духовно-этического, выражаемого в благочестии, в благоговейном отношении к святому, священному, к святости в целом. Поэтому для верующего художника-христианина всякое произвольное искажение сакрального образа недопустимо. Художник может реализовать свои представления о Боге и святых, сверяя их с авторитетным свидетельством Церкви.
26. Исторические картины и портреты, согласующиеся по содержанию с историей Церкви, пребывают вне литургического пространства, но могут служить целям христианского просвещения как отображение Священного Предания. Возможна и допустима благочестивая религиозная живопись, не являющаяся иконой, так же, как существует благочестивая религиозная поэзия, не являющаяся молитвой.
27. В рамках светского религиозного искусства могут быть разные решения. Свидетельствовать о христианстве и Боге вне храма и его пространства молитвы можно и нужно, но в духе святых повествований о Христе и Его Царстве. Апологетическое искусство должно самим своим языком свидетельствовать о чистоте и святости евангельского учения. Оно не должно иметь ничего общего с духовной темнотой современных псевдорелигиозных инсталляций, порождаемых духовным невежеством их авторов.
28. Аргументы современных нецерковных деятелей и художников, оправдывающих свои «творческие поиски» и громкие акции якобы миссионерскими целями, «приближением искусства к народу», «выходом на площадь» и т.п., полностью несостоятельны. Проповедь христианства не может осуществляться средствами поп-культуры или размещением граффити с образом Спасителя и святых на стенах домов, на заборах и т.п., в грубой уличной плакатной форме, провоцирующей оскорбление религиозного чувства.Подобные акции отталкивают людей от Христа и Его Церкви. Задача христианского искусства состоит в том, чтобы поднимать человека до высот боговидения, а не опускаться до примитивного уровня.
29. Поиск нового языка, новой выразительности в светском религиозном искусстве не должен размывать границы церковного, храмового искусства. Живое, настоящее, искреннее, новое христианское храмовое искусство, вопреки некоторым утверждениям, создается именно в Церкви, поскольку только Церковь указывает чистый путь к Вечному.
РЕКОМЕНДАЦИИ
1. Значение иконописи и религиозного христианского искусства для жизни Церкви требует более глубокого осознания и изучения. Для решения назревших проблем в современном церковном изобразительном искусстве необходимо их соборное осмысление. Для этого следует подготовить проекты общецерковных документов по церковному искусству, которые было бы важно рассмотреть и принять на архиерейском соборе Русской Православной Церкви.
2. Для подготовки таких документов целесообразно сформировать особую Комиссию по проблемам церковного изобразительного искусства и храмовой архитектуры в рамках Межсоборного присутствия. (Существующая Комиссия по вопросам богослужения и церковного искусства состоит из специалистов по литургике, а не по церковному искусству и решает в основном проблемы литургики).
3. Имеется настоятельная потребность в актуализации и рецепции церковным сообществом уже существующих соборных решений Православной Церкви, относящихся к иконописанию, например, Стоглавого собора 1551 г.
4. Необходимо существенно улучшить качество преподавания истории церковного искусства, рассматривая его в более тесной связи с его догматическими, литургическими, богословскими основами в православных образовательных учреждениях и на курсах повышения квалификации духовенства. Для этого необходимо ввести новые и/или существенно расширить и доработать существующие учебные курсы. Необходимо полнее и шире, чем сейчас, разрабатывать богословие Образа, как полноценное богословское направление, на основе богословия святых отцов и профессионального изучения церковно-художественного наследия в церковных научно-образовательных учреждениях (курсовые и дипломные работы), поощрение научной работы (написания монографий, защиты диссертаций), в том числе за счет выделения грантов по богословской проблематике церковного искусства.
5. Следует обратить внимание на музейные собрания икон Русской Православной Церкви, в которых должна вестись более глубокая и серьезная, чем в светских музеях, богословская работа по изучению духовного смысла иконы, а также ее исторического значения. Недостаточность такой работы свидетельствует о недооценке миссионерского, богословского и вообще культурно-исторического значения искусства иконы. Так, великолепное собрание икон, принадлежащее Фонду поддержки храма Христа Спасителя, до сих пор не имеет научного коллектива и квалифицированных специалистов, искусствоведов и экскурсоводов. Между тем, оппоненты церковного искусства активно используют «монументальную пропаганду» против Церкви.
6. В целях восстановления и воспитания у верующих и общества благоговейного отношения к священным изображениям и вообще к святыне необходимо сформулировать и принять разъяснительные и административно-канонические меры по использованию священных изображений вне храма: в издательской деятельности (книги, журналы, газеты, календари и др.), в производстве и торговле предметами православного обихода (декоративно-прикладное искусство, сувенирная продукция и т.п.).
Участники конференции выражают надежду, что общими усилиями священноначалия, специалистов (иконоведов, иконописцев, историков церковных искусств) и всего православного народа Русская Православная Церковь сможет успешно разрешить все указанные проблемы.
Передача, посвящённая проекту «Икона после иконы»
В 45 выпуске цикла «Русская икона. Показывает Андрей Болдырев» речь идет об очень интересном для меня лично проекте современных иконописцев «Икона после иконы».
Разговор с куратором выставки Антоном Беликовым.
Приглашаю Вас к просмотру и прошу подписаться на канал.
По теме, если позволите. Во первых: икона всегда была свидетельством веры, вплоть до Явления Бога, до Откровения в ней, что конечно никак не умаляет необходимости обучения ремесленному мастерству и поиску адекватных форм. Это ключевой момент. Вся эта «линия веры», от первых веков и вплоть до 20-го века, достаточно прозрачна хорошо просматривается ее движения в иконах прошлого.
Сейчас коммерция, понятно, везде убивает все живое, как и тут без этого.. Но, иконы в подлинном смысле все же пишутся. И слава Богу!
А по большому счету, убежден, что появление «иконы после иконы» может быть только следствием подлинного духовного опыта. Это и есть главный критерий на иконность. Заменить этот опыт не может ничто. Вместе с его исчезновением исчезает икона.
П.С. Хочу сказать, что к о. Зинону и Ирине Языковой я отношусь с большим уважением. Трудами Языковой я пользуюсь по мере надобности. А о. Зинона считаю вообще если не Рублевым, то Дионисием нашей современности. Другое дело, что они не близки мне по Духу. И мне понятнее Святые Отцы, чем взгляды конца 19 века, к которым они тяготеют. И о них я упомянул только потому, что разговоры «икона после иконы» считаю как раз проявлением человеческого духа, а не веры. Но и так уже в дебри залез, простите.
с цитатами и анализом.. да этим добром все подвали и чердаки забиты)
миллионы томов цитат под копирку понаписано..
Я не считаю, что искренность с которой наши, пусть и не совершенные современники говорят о том, что считают важным есть плохо, а хорошо это когда мы начнем говорить цитатами, которые, к тому же, обычно, плохо понимаем. О Боге могут говорить не только совершенные. Каждый идущий понимает и говорит в меру своего ведения, без влезания в чужую форму.. и это часто более уместно и ценно чем высокие Истины до которых все же нужно правильно дорасти.
Выставочный проект «Икона после Иконы» стремится показать живое христианское искусство
В постсоветской России принято говорить о церковном искусстве как об особом художественном жанре, отличающемся от любого другого современного искусства. Мы видим церковное искусство как часть современного искусства, мы живем и работаем в 21 веке, при этом создаем наши образы как часть художественной традиции идущей от ранней Церкви.
Особое значение мы уделяем теме среды, в которую мы помещаем наши предметы. В Новгороде Великом нашим пространством была церковь Параскевы Пятницы XII века с особой мистикой древних каменных стен. Сопоставление с мощной тектоникой старинного сооружения современной иконе трудно выдержать. Образы рисовались полумраком древнего храма. В музейном комплексе «Куликово Поле» мы организовали нашу выставку как коллаборацию. У музея есть своя коллекция старинных икон, среди которых есть очень интересные вещи, и мы разместили рядом свои, современные предметы в одном большом, хорошо освещенном стерильном пространстве. От этого соседства многие наши вещи зазвучали по-новому. Кроме того, в этот раз, мы представили несколько скульптур и объектов. В частности, «Ноев Ковчег» Максима Харлова собранный из деревянных ребер старинного купола, «Ангел Великого Совета» Ильи Гуреева, одновременно наследующий церковной традиции и русскому авангарду, стальные фигуры «Благовещения» Антона Беликова, памятник погибшей в годы войны древнерусской живописи, отсылающий одновременно к ростовым мишеням и к средневековому искусству огневого золочения по металлу. Выставка открылась в ноябре и продлится до конца марта.
Живопись представлена как вполне традиционными иконами А. Голышева, отца Николая Чернышева, А. Малягина, так и современными экспериментами на тему классической иконографии и ее элементов («Талифа Куми» Кэти Меладзе и «Снятие с Креста» Олеси Выборновой, наивная «Тайная Вечеря» Снежаны Смирновой. Особенно интересны эксперименты с майоликой Елизаветы Червяковой. Лики на керамических пластинах образованы огнем гончарной печи, они хранят в себе силу создавшего их пламени.
Сейчас, помимо выставки в «Куликовом поле» которая продлится до конца марта 2018 года, мы представляем рождественскую выставку в Серпуховском историко-художественном музее. Там совершенно особая среда провинциальной уютной купеческой усадьбы XIX века. Обстановка теплая, домашняя. Музей регулярно устраивает праздники для детей. Для этого пространства мы кроме икон и мозаик приготовили особый предмет – рождественский вертеп в традиционной манере от художницы Алины Коваленко. Выставка в Серпухове открыта до конца января.
Пост-икона в мире вместоискусства
Обращение к теме священного для двигателей коммерческого «современного искусства» – лишь очередной маркетинговый ход. Выставка в ГУМе это наглядно показала
Особенность объекта современного искусства, размещённого в общественном пространстве, состоит в том, что, если он не перегораживает дорогу, то его никто не замечает, принимая то за строительный мусор, то за навязчивый рекламный плакат или неудавшийся стрит-арт.
Так вышло и с арт-объектами выставки современного искусства «ГУМ-Red-Line», которая вместе с одноимённой галереей открылась в ГУМе аж 18 апреля. Присутствовали множество звёзд полу-, четверть- и невзвидишьсвета, вроде Ксении Собчак, фотографировались на фоне насквозь третичных работ вылинявшего от частого употребления поп-арта. Покупатели неделями ходили вокруг арт-объектов, не обращая на них ни малейшего внимания.
Но работы известного и неплохо монетизируемого поп-артиста Гоши Острецова внезапно стали резонансными. Он создал триптих, посвящённый, по его собственным словам, «чуду семьи», и деревянную скульптуру «хранительница космотонов», в которых представители православной общественности увидели недолжное, если не сказать оскорбительное использование иконографии Пресвятой Богородицы.
И в самом деле, в левой части триптиха изображение с нимбом поразительно напоминает изображения Девы Марии, характерные, правда, не для православной, а для католической иконографии. Впрочем, и в православной иконографии есть высокопочитаемая икона «Радуйся, Невесто Неневестная», любимая преподобным Серафимом Саровским. Это подозрительно похожее на священное изображение как бы вырастает из некоей, по всей видимости, молекулярной структуры.
Изображение и вызвало смущение и недовольство многих православных, когда его в выставочной суете наконец-то заметили. Нельзя сказать, что это какое-то бесстыжее кощунство в духе памятной выставки «Осторожно религия», хотя Острецов тоже когда-то вышел из гельмановского гнезда. Сам автор Острецов говорит о себе в интервью как о православном, прислуживает в храме, изучал теологию, так что, наверное, не имел в виду, в своем субъективном представлении, ничего «такого».
И всё-таки некоторые православные почувствовали себя задетыми. Причём многие не могут до конца отрефлексировать причину своего неудовольствия, хотя, если вдуматься – она очевидна.
Во-первых, любые попытки использовать святыню в совмещении с довольно третичным поп-артом задевают потому, что не такой кистью следует касаться священного. Пожалуй, любое вписывание хотя бы отдалённых отсылок к священным изображениям в поп-арт контекст оскорбительно не только для веры, но и для самого искусства.
Во-вторых, сама идеология представленного триптиха напрягает, даже если мы её в полной мере не осознаём. А искусство для того и искусство, чтобы вызвать реакцию на свои смыслы даже помимо чёткого осознания. Картина с предполагаемой Богоматерью, слитой с молекулой, отдаёт откровенным пантеизмом – мол, Бог во всём, точнее, божественная женственность (в духе еретической софиологии отцов Булгакова и Флоренского). Центральная часть, «Семейный автопортрет», вновь представляет поклонение художника с детьми женскому образу, довольно вульгарному и скорее языческому (правда, всё равно с нимбом), некоей Вечной Женственности. Наконец, в третьей части, называемой «Программа человеческой культуры», в некую ДНК сворачивается сюжет, где Анна и Мария с полотна Леонардо обращаются к Иисусу, обнимающему ягненка – со времен «Жертвоприношения Авраама» символ его будущих страданий. Это, пожалуй, самая христианская из картин триптиха – страдание Богочеловека зашито в ДНК культуры.
Фото: agsandrew/ Shutterstock.com
Итак, что мы видим по совокупности? Своего рода поп-артовый манифест метафизического феминизма. Мол, в основе всего сущего лежит женское. Женское пронизывает собой всё. Женскому следует поклоняться мужчинам. Женское – это и есть Бог. Если художник и «видит в семье двигатель вселенной», как сказано в подводке, то это, по сути, неоязычески-матриархальная семья. Богу Отцу тут просто нет места. И православное сознание, которое не может не быть патриархальным, обязано быть таковым, улавливает на ультразвуковых частотах угрозу фундаменту миропорядка и семейного порядка, сводимым тут, по сути, к языческому культу «Великой матери». Так что негативная реакция вполне естественна – это и впрямь кощунство, философски-богословское кощунство, даже если никто не хотел тут кощунства «концептуального».
Разумеется, никто не будет размахивать топорами и опрокидывать работы. Безумные времена энтеовщины давно и довольно позорно (учитывая дальнейшую карьеру самого Энтео) закончились. Скорее всего, шумиха даже чуть улучшит продажи работ Острецова где-нибудь на «Винзаводе». Перед нами скорее не скандал, а симптом.
С одной стороны, современный арт-процесс очень хочет «всасывать» в себя священное и перерабатывать его, улучшая свою узнаваемость и продаваемость. Чтобы и оно поработало «банкой кока-колы» на фабрике бессмыслиц поп-арта. И тут невозможно только глумиться и травестировать, как во времена гельмановских непристойностей. Нет, охота, чтобы священное своим присутствием как бы «подкрепляло» и отчасти освящало всё остальное. Нужен удобный фон для фотографирования К. Собчак, которая сегодня охотно снимется в образе «весёлой монашки», а завтра примет эффектную позу где-нибудь на фоне «феминистской Мадонны».
С другой стороны, ничто так не претит современному вместоискусству, как реальное обращение к священному. Причём вне зависимости от современности избранной художественной техники – вместоискусству претит сам смысл, и прежде всего именно смысл и серьёзное к нему отношение.
Весьма характерно, что в те самые дни, когда звёзды позировали, покупатели сновали мимо избыточно дорогой площадки в ГУМе, а православные активисты возмущались поп-ересью Острецова, в Санкт-Петербурге в Анненкирхе (ул. Кирочная, 8 в) без всякой шумихи и помпы проходит уже во второй раз выставка «После иконы». Христианские современные художники (преимущественно православные) взяли смыслы и узнаваемые элементы иконы и поместили их в новую, непредсказуемую художественную технику и среду, применив, зачастую, прежде не используемые в христианском искусстве техники. И получилось неожиданное и повергающее в трепет душу художественное явление.
Это, в большинстве своем, не иконы, хотя иконы более-менее классического письма, канонические, тоже есть. Например, они включены в композицию работ Сергея Малютина «Киоты», где современные арт-объекты оказываются киотами для икон византийского письма. Но чаще всего перед нами попытка своего рода остранения и переосмысления иконических элементов. Например «руки» Кэти Меладзе – одна благословляющая, другая распятая и пронзённая гвоздями. Сами по себе эти работы, конечно, не иконы, но возводят нас к тому смыслу, который за иконой и стоит.
Проект «После иконы» придумал несколько лет назад Антон Беликов – фигура яркая, провокационная, спорная. Настоящий бунтарь – и прекрасный знаток иконографии, человек, полный вселенского духа, по зову сердца отправившийся со словом и творчеством поддерживать русских Донбасса, а с другой стороны – не давший омрачить Москву пропаганде «АТО» (его протестная акция на бандеровской выставке в здании Сахаровского музея прибавила ему славы).
В «После иконы» объединяются самые разные техники – традиционная живопись и графика, мозаика и стрит-арт, инсталляция и скульптура. Берутся сюжеты традиционной православной иконографии и западной христианской живописи или, напротив, христианскому содержанию находится место в далёких от него канонах, например, советского авангардистского плаката. Или, к примеру, две переносные фигуры Благовещения, выполненные самим Беликовым в абсолютно традиционной православной металлографии. Вдруг понимаешь, что Архангел Гавриил и Дева Мария могут, не теряя своей святости, «зажить» на абсолютно любом фоне.
Труднее всего «открывается» Москва. Лишь буквально на пару дней «Иконе после иконы» удалось зайти под своды Зала церковных соборов Храма Христа Спасителя, и снова в столице никому не до того. В Городе на Неве рады православной по своей символике и энергетике выставке в основном лютеране в Анненкирхе. Но всё-таки нельзя сказать, что православное общество к расширению рамок церковного искусства глухо – есть отклики, интерес, споры, поддержка.
А вот где полная и абсолютная немота, настоящий заговор молчания, так это как раз в арт-среде, для которой такого рода искусства попросту не существует. Почему? Потому что это действительно искусство. Не «Тищенко». Потому что оно по-настоящему серьёзно. Для него святыня – если не ответ, то значимый вопрос, а не игровая бирюлька. Потому что оно не является функцией «арт-рынка» (хотя, наверное, многие из этих работ продаются, и они уж точно гораздо более понятное вложение на длительную перспективу – их несомненная художественная ценность лет через двести будет очевидна, чего о большей части поп-арта не скажешь).
И поэтому совершенно невозможно, увы, пока что представить выставку типа «После иконы» в ГУМе, хотя фасад этих почтенных торговых рядов и украшают восстановленные более полутора десятилетий назад иконы. А вот для начинки ГУМа, как и для большинства других коммерциализованных арт-пространств, остаются востребованными лишь попсовые феминистские фантазии на тему икон. Ещё бы, ведь рядом с ними так удобно фотографировать звёзд полусвета.