ипатьевский дом и ипатьевский монастырь связь
Дом, где убили царя
Говорят, в древних языках есть такие тонкие понятия, выраженные в одном слове, что в более поздних языках их нужно выражать целыми предложениями. Например, в грузинском языке есть слово «съел» – «шевчаме» (простите, грузины, если что не так пишу). И есть слово «шемомечама» (те же извинения), что означает «не хотел съесть, но все-таки съел». Как вам? Не страшно жить теперь?
Это я к тому, что в том же грузинском, как мне однажды рассказали, есть слова «место», «дом», «стройплощадка» и проч. Но есть еще отдельное слово, обозначающее место, где когда-то стоял дом. Стоял, а теперь его нет. Время разрушило, или враг снес. Не важно. Важно, что это особое место. Тут любили, рожали, молились, ругались, мирились. Здесь пекли и преломляли хлеб. Умирали тоже здесь, и отсюда относимы были на кладбище, под могильный крест. Разве это место сравнишь с любым другим?
И значит, нужно особое слово. Такова справедливая и неумолимая логика древних языков. Если вам и не страшно теперь жить, то, может быть, хотя бы стыдно, что мы так не мыслим? Мне очень стыдно. И не только поэтому.
Если бы Ельцин был грузин, он знал бы слово, обозначающее место, где стоял дом. Любой дом. Тем более Ипатьевский дом. Ельцин бы знал слово, приличное к особому месту, где ни за что ни про что убили царя и всю его семью. (Ни за что – это факт доказанный. Целая чрезвычайная комиссия была учреждена после февральской революции для расследования (sic) «преступлений царской фамилии». Результат – нет преступлений).
Ельцин бы побоялся взять на совесть ответственность за поспешное (как и заметание следов после убийства) стирание с лица земли особого дома, где началось то, что адекватно пока не выражено в исторической науке.
Но он не побоялся. Взял и стер. Не только потому не побоялся, что он не грузин. Мало ли было и грузин, подобных Ельцину? Не побоялся он потому, что никто, утративший Бога, не боится того, чего бояться надо.
Был человек – нет человека. Был дом – нет дома. Был народ – нет народа. Потом подвернется какой-нибудь Горький и спросит: «А был ли мальчик?» И напишут ложь в учебниках, и отравят ложью целые поколения. Зато боятся, злодеи, и пятницы 13-го, и затмений всяких, и шепота племени майя… Дряни боятся. Тамо устрашишася страха, идеже не бе страх. А серьезных вещей не боятся.
Говорят, например, что Россия после царя небывалых успехов достигла и в этом, и в том. И надо, дескать, было сметать старую систему беспощадно ради будущих прорывов. И много еще чего говорят. Но преступление ведь остается преступлением. И оно не остается без наказания. Проверьте сами на масштабах советских репрессий.
Да, были прорывы и успехи. Можно гордиться. Сам горжусь и в Родину плевать никому не дам. Но ведь это же все вопреки, а не благодаря! И ту слезинку детскую, которую Достоевский резцом по камню в человеческой письменности процарапал, ее никто ведь уже не сотрет и не сделает вид, что ее не было.
Но преступление ведь остается преступлением. И оно не остается без наказания.
Вот картина. Больной с детства наследник. Отрок. А вот его сестры. Девушки, не познавшие мужа. Совсем юные, на пороге жизни. Бывшие, кстати, медсестрами в военном госпитале вместе с мамой. А вот, к примеру, ты. Весь такой гордящийся Байконуром, Братской ГЭС, хоккеем, ледоколами, взятием Берлина… И тебе говорят: «Бери Маузер. Не хочешь Маузер? Бери Наган. Целься в царскую семью. Стреляй! Не жалей! Потом будет Днепрогэс, Электрификация, Чкалов, Жуков, Косыгин, Микоян. Потом гордиться будешь. А пока – стреляй! Давай! Не мешкай! В грудь целься или в лоб. Огонь! Ради будущего!»
Спуститесь только мысленно туда, в подвал вместе с Юровским и Войковым. Только подумайте, что там было, и примерьте все это на личную душу. На себя самого. Примерили? А вот теперь, и только теперь, о глобальных процессах можно поговорить.
Наш народ, в общем и целом, порастерял много старых и хороших смыслов, касающихся дома, Бога, жизни, смерти и прочего. Но тут развилка простая: либо умирать, либо исправляться. И если исправляться, то нужно раскрыть для себя смысл простой фразы: «Место, где стоял дом Ипатьева. Дом, где убили царя».
Там теперь церковь. Прямо на том месте, где звучала команда «Огонь!» и пролилась монаршая кровь, такая же красная и горячая, как вообще у людей. Надо, чтобы для многих и многих это место стало местом паломничества и покаяния, личного и всенародного. Там на богослужении (сам проверил) снимаются избыточные теоретические вопросы и проблемы. Типа «историческая необходимость», «слабый царь» и так далее. Именно там становится ясно, что цивилизационные успехи должны достигаться не любой ценой. Совсем не любой. И что народ – это единый организм, несущий груз общей наследственности. И что если одни ошалели, то другие, пришедшие в разум, могут приклонить Бога на милость.
Есть, короче, в Екатеринбурге одно место, для которого на всех языках мира должно быть особое имя: «Место, где стоял дом, в котором черти убили доброго царя. За то самое и убили, что добрый».
На этом месте нужно плакать. И эти слезы способны очень многое из глаз и из сердца вымыть.
Уральский дневник. Часть 2
Выберите раздел серии
Уральский дневник. Часть 2
От Ипатьевского монастыря до Ипатьевского дома
…В Храме-на-Крови, слушая в очередной уже раз рассказ о страшной ночи 17 июля 1918 года, я просто поразилась пришедшей в голову мысли: есть что-то символическое в том, что Царскую Семью убили не где-нибудь, а в Ипатьевском доме. Ипатьевским, напомню, называется монастырь в Костроме, где жил юный Михаил Романов вместе со своей матерью, монахиней Марфой, и куда пришли представители Земского собора просить боярина принять русский трон. Место, где прошел торжественный обряд призвания на царство, и есть «колыбель династии». Через 300 лет дом екатеринбургского инженера Ипатьева стал для династии «могилой». Словно замкнулся круг.
Так выглядел дом Ипатьева. Если он не сохранился, то дом губернатора в Тобольске, где жили Романовы, стоит и по сей день. Туда реже, но тоже едут паломники
Эту фотографию расстрельной комнаты в подвале Ипатьевского дома, без сомнения, видел каждый
Снос дома. 70-е
И еще один факт. 17 июля – день памяти прославленного в лике святых князя Андрея Боголюбского. Князя, которого историки часто называют первым русским царем за то, что он сформировал территориальное ядро нашего государства, зверски убили заговорщики. Знали ли об этом те, кто выбрал дату убийства Романовых? Возможно. Как говорят некоторые исследователи, инициаторы расстрела словно пытались подвести некую черту в истории России. И им это удалось. Можно смело сказать, что страшная ночь, когда был принесен в жертву не кто-нибудь, а Помазанник Божий, открыла для России самые страшные страницы в ее истории.
Николаю II в 1918 году исполнилось 50 лет, Александре Федоровне – 46
То, что развязка будет для него трагичной, было понятно сразу же после отречения Государя от престола. Николай II попал в водоворот такой всеобщей ненависти и осуждения, что был обречен. Вспомним, что арестовали его вовсе не «мужики»-большевики, а Временное правительство. Как бы сказали на языке современного следствия, по подозрению в государственной измене. Ничего абсурднее придумать было нельзя! Его, принявшего верховное командование над армией и приведшего войска к наступлению, начали обвинять в тайной подготовке к миру с Германией. В Царском Селе проводили обыски, искали доказательств вины. Не нашли, и найти не могли. Только вот громко заявить об этом отчего-то «постеснялись» (а «народные массы» в миф о злодее-царе верили – потому, наверное, что хотели верить).
И уже тогда Царскую Семью начали унижать. Еще вчера преданно заглядывавшие в глаза приближенные чуть ли не бегом бросились бежать из поезда, привезшего домой из Пскова теперь уже бывшего Государя и его свиту. Многие тут же забыли дорогу к Александровскому дворцу – напрасно Николай ждал своих приближенных. Некоторая часть прислуги начала шпионить за хозяевами. Но больше всех распоясались солдаты: однажды в парке на глазах Великих Княжон убили лебедей – специально, чтобы вселить страх в высокопоставленных арестанток и показать, кто тут теперь хозяин. Потом убили гулявших там коз. Офицеры из караула демонстративно не подавали руки Императору. Есть даже сведения о пощечине, которую, размахнувшись, дал «бывшему царю» кто-то из постовых. «Голубчик, за что?» – растерянно произнес однажды Николай, когда надзиравший за Семьей офицер отшатнулся от протянутой руки.
Весьма надменно держал себя с Семьей Керенский. Он был уверен в виновности Царя. Требовал полной изоляции арестантов от внешнего мира, цензуры переписки, круглосуточного наблюдения за Романовыми. Не поленился лично составить инструкцию для царственных узников: указывал, например, какие блюда может кушать Семья, при этом требуя, чтобы заключенный Царь был скромен, чтобы Семья впредь «воздерживалась употреблять горячие закуски»* (какая была нужда в таких требованиях?).
Именно Временное правительство инициировало переезд Романовых в Тобольск. Почему туда? Да все просто: из желания отомстить, запрятать в Сибирь, где раньше отбывали наказание другие. В Тобольске новые правители перестали выделять деньги на продукты питания для Семьи. Коменданты (из числа более совестливых) в буквальном смысле ходили с протянутой рукой по домам местной элиты. Романовым слуги стеснялись признаться, что те уже давно питаются в кредит. Но намного опаснее было то, что Временное правительство не платило отряду, охранявшему дом. После большевистского переворота озлобленные солдаты при первой же возможности выгнали своих комиссаров вон.
Государь и Царевич Алексей в Тобольске
Почему Императора увезли из Тобольска? Есть мнение, что некие силы пытались спасти Николая, но не смогли прорваться через столицу Урала. Этот вопрос так до конца и не прояснен. Сам Государь был уверен, что его хотят доставить в Москву для подписания Брестского мира. Примечательно: в стране уже была власть Советов, а самым влиятельным лицом, чья подпись придала бы легитимность Брестскому миру, по-прежнему являлся свергнутый Царь! Пока он был жив, он де-факто оставался самым главным человеком в стране.
Кстати, перед очень сложным выбором оказалась в момент последнего переезда Императрица Александра Федоровна. В очередной раз серьезно заболел Наследник: у него парализовало ноги, подросток мучился от сильных болей. Как мать, Царица должна была остаться с ним. Но она (немецкая шпионка, по мнению следствия!) хотела помешать подписанию мирного позорного договора с Германией. Накануне отъезда Александра Федоровна разрывалась: ехать с мужем или остаться с больным ребенком. Как вспоминают очевидцы, она плакала и не находила себе места. Даже отречение Государя она приняла намного спокойнее. Но Императрица победила в ней мать. Она поехала с Николаем, и первая очутилась с ним в доме на Вознесенском проспекте, куда потом приехали и дети.
Храм-Памятник на Крови во имя Всех святых, в Земле Российской просиявших
Напротив Ипатьевского дома была церковь Вознесения Господня. Но видели ли ее Царственные узники? Мало того, что дом обнесли двумя (!) заборами, так еще окна белой краской замазали – чтобы пленники не смели «подавать сигналы» своим тайным соратникам. За сигналы охрана дома приняла попытку кого-то из детей, которым скучно было целыми днями сидеть в четырех стенах, посмотреть на улицу.
Питание становилось все скуднее и скуднее. Прогулки по двору сократили с 20 минут до 5. Никакого общения с внешним миром. Если в дом приходил священник, ему запрещалось разговаривать с Семьей.
Увидев портреты Царской Семьи, можно легко догадаться, что за Храм мы видим перед собой
Судя по сохранившимся записям, арестованные ощущали приближение смерти. Тревога просто витала в воздухе. Но даже несмотря на это, Романовы проявляли высокую стойкость духа, продолжая жить так, как могли: дети учили уроки, родители преподавали им историю и английский, лечили больного Наследника (после расстрела в доме нашли большое количество лекарств), поддерживали друг друга, молились и старались ни на кого не держать зла.
«Отец просит передать всем тем, кто ему остался предан, … чтобы они не мстили за него, так как он все простил и за всех молится, … и чтобы помнили, что то зло, которое сейчас в мире, будет еще сильнее, но что не зло победит зло, а только любовь» – писала на волю Великая Княжна Ольга.
«… Ничего, жизнь – суета, все готовимся в царство Небесное. Тогда ничего страшного нет. Все можно у человека отнять, но душу никто не может…» – подводила итог жизни Императрица Александра Федоровна.
Скульптура, изображающая последние мгновения земной жизни Романовых
Соприкоснувшись не с газетными мифами, а с живыми людьми, в конце-концов прониклись к Романовым даже грубые охранники «дома особого назначения», бывшие заводские рабочие. Но за несколько дней до расстрела «заводскую» охрану распустили: их сменили беспощадные чекисты, которые уже знали, что решение принято.
Не буду в подробностях описывать события той страшной ночи: существует большое количество литературы, документальных фильмов и т.д., остановлюсь лишь на некоторых моментах: убийство тщательно планировали. Из подвальной комнаты, где у Ипатьева был рабочий кабинет и где не было ни окон, ни дверей, заранее вынесли мебель. Организовали грузовик, который ночью по условному сигналу должен был въехать во двор за телами. Спуститься вниз Царя с домочадцами вынудили под обманным предлогом. Все обставили так, как будто Семье предстоит очередной переезд.
Коротко зачитали приговор, после чего сразу же приступили к его исполнению. Ошеломленный Государь, не расслышав, едва лишь успел попросить, чтобы текст прочитали еще раз. Ответом ему был залп. Добивали Святых Царственных Страстотерпцев штыками. Напомню, что вместе со своими хозяевами погибли еще четыре человека: придворный врач Боткин, лакей Трупп, комнатная девушка Демидова и повар Харитонов.
Дело было ночью, но вовсе не на глухой окраине города. Дом Ипатьева стоял недалеко от центра. Выстрелы слышали – например, сторожа неподалеку, – но вмешиваться никто не стал.
Мне кажется, что вина за цареубийство лежит на всем русском народе. Преступление, как ни крути, было совершено при всеобщем молчаливом его согласии. Дворяне, интеллигенция, крестьяне, рабочие – все отказались от Государя, поверив мощной пропаганде. Вспомним историю: к 1913 году наша страна достигла серьезного экономического подъема. Зерна вывозилось столько, сколько нам, потомкам, и не снилось. Николай II успел сделать многое: например, подписал важный указ, ликвидировавший безграмотность народных масс – вводилось повсеместное начальное обучение. Технический прогресс тоже сделал рывок. Строился Транссиб. Я лично была удивлена, когда узнала, что такие проекты как БАМ, схема московского метро (!) были разработаны именно при Царе, а большевики их потом присвоили себе. Экономическая пресса писала, что к середине 20-го века Россия станет самой могущественной страной в мире. Можно предположить, что это могло вызвать страх и зависть западных держав. Есть мнение, что именно поэтому миллионы фунтов стерлингов, долларов, марок были брошены на пропаганду. И именно поэтому была развязана Первая Мировая война. А когда победа в ней была близка, страну обезглавили и ввергли в пучину гражданской войны и красного террора, отбросив ее далеко-далеко назад.
Все эти вещи стары как мир и умрут только вместе с ним. Но горе всем нам, позволяющим собой манипулировать, не рассуждая и легко доверяя очередным «разоблачителям» и «борцам за справедливость».
Ново-Тихвинский монастырь в Екатеринбурге. Его монахини носили узникам «дома особого назначения» молоко и сливки. Однажды сливки увидел комендант Юровский и запретил носить их, посчитав, что это уже излишество
Надо сказать, что путь от монастыря к Вознесенской горке был неблизким: это сейчас пара остановок на метро. А тогда сестры наверняка ежедневно совершали свой путь пешком
Пожалуй, один из самых прекрасных храмов города, освященный, кстати, в честь Александра Невского
***
… В Ипатьевском доме больше не жили. Из него делали музей, потом какие-то казенные учреждения, а потом просто заколотили, и он стоял заброшенный.
«Тема всячески замалчивалась, но в 70-е годы к дому начали ходить, любопытствовать, – рассказала мне местная жительница, сотрудница Храма-на-Крови, которая знакомит с храмом приезжающих паломников. – Местному партийному руководству не понравился этот “нездоровый” интерес, и дом снесли. На его месте почти 30 лет был пустырь».
От страшного дома Ипатьева, чье название стало практически нарицательным, а фотографию расстрельной комнаты знает каждый, остались только небольшие детали: камин, решетка с окон, фрагменты лепнины, обоев. В музее при Храме-на-Крови в качестве экспоната представлена даже кора дерева, росшего у дома.
Областной краеведческий музей. Камин из дома Ипатьева
Там же – различные фрагменты отделки дома
Оконная решетка, ставшая фактически тюремной
При помощи такого «сита» следователь Соколов искал улики на Ганиной Яме (о ней – в следующей части)
Первое собрание верующих, пришедших сюда в 1989 году для соборной молитвы, разгоняли ОМОНом. Но потом политическая обстановка в стране начала меняться, и одновременно с канонизацией началось строительство Храма-на-Крови, продолжавшееся три года. Рядом возвели патриаршее подворье с храмом, библиотекой и выставочным залом. Таким образом, получился целый комплекс, а место это в городе начали называть Святым кварталом.
Зал памяти Романовых в областном краеведческом музее
В Храм-на-Крови я старалась попасть практически каждый день, пока была в Екатеринбурге: прийти на богослужение, послушать экскурсию, да просто постоять, запечатлеть навсегда в своей памяти это место. Никогда не забуду первую Литургию свою здесь: в воскресный день мы с сестрой спешим с нашей окраины сюда, в центр. Выезжать пришлось задолго – как и везде в крупных городах, ситуация на дорогах непредсказуемая. Еще темно. Мы не хотим опоздать и поэтому почти бежим по выпавшему ночью снегу. Город еще спит. Возле храма нас встречает большой памятник: скульптор запечатлел тот момент, когда Царская Семья спускалась по ступеням в подвал. Хочется остановиться, разглядеть огромные черно-белые фотографии Царя, Царицы и Детей, размещенные вдоль храма, но до Литургии считанные минуты. Тяну на себя тяжеленную деревянную дверь, а у самой просто ком в горле. К счастью, мы почти не опоздали: только начали читать Часы.
Примерно таким же темным снежным утром я познакомилась с Храмом-на-Крови. Эта фотография, как и несколько последующих снимков внутри храма, взята из Сети
Удивило, что, несмотря на воскресный день, народу совсем не много. В богато отделанном нижнем храме едва ли собралось человек 50. Совершал богослужение один священник, которому сослужил диакон.
Архитекторы точно определили место расположения расстрельной комнаты. Сейчас ровно в ее границах – алтарь бокового придела. Царские врата специально сделаны низкими, чтобы все могли подняться на солею и поклониться святому месту, увидеть его. Алтарь оформлен предельно лаконично: белые стены, пол из красного мрамора – в память о пролитой здесь крови.
Уже при первом посещении я поймала себя на мысли, что ощущаю себя как в подвале. Низкие потолки, приглушенный свет… Позднее сотрудница храма подтвердила, что это сделано специально.
Храм обладает своими святынями: чудотворной иконой Святых Царственных Страстотерпцев (однажды она замироточила: из плеча Александры Федоровны заструилось красное как кровь миро), небольшой иконой с молочным зубиком кого-то из Детей (вспомним, что «мощей» как таковых практически не осталось – Семью сожгли), Икона Божией Матери «Троеручица», которая находилась в Ипатьевском доме во время убийства. Также есть ковчег, в котором ранее хранились мощи канонизированного при Николае II преподобного Серафима Саровского – уральцы преподнесли монастырю в Дивеево новый ковчег, а сами в благодарность получили старый, с частицей мощей. Конечно, находится в храме и образ Богоматери «Державная», который был явлен в Коломенском в день отречения Царя от престола. Царица Небесная словно взяла на Себя правление Россией.
Патриарх Кирилл служит в Храме-на-Крови
…Каждый год в ночь на 17 июля в Храме-на-Крови совершается Божественная Литургия, после которой верующие крестным ходом идут около 20 километров на Ганину Яму, тем же самым путем, которым ехал грузовик с 11 телами убитых.
Мы с Машей прошли не 20 километров, а где-то 3: именно столько от железнодорожной станции Шувакиш до Ганиной Ямы. Об этом расскажу в следующий раз.
*Николай Соколов. Убийство царской семьи. Москва, 2012.
Загадка Ипатьевского монастыря
+Аудио
14 / 27 ноября, в заговенье на Рождественский (Филиппов) пост, праздновалась память апостола Филиппа и священномученика Ипатия Гангрского – святых покровителей боярина Захарии Зерна-Чета, основателя Ипатьевского монастыря. Воздавая должное этому историческому лицу, основавшему столь значимую для истории России обитель, сайт «Православие.ру» публикует о боярине Захарии и его роде первую статью из серии «Потерянная династия».
Аудио. Часть 1
Аудио. Часть 2
 |
| Ипатьевский монастырь |
Я давно хотел написать работу, посвященную исторической реабилитации государя Бориса Годунова. Но прежде чем рассказать о нем самом, нужно рассказать о его предках – иначе невозможно понять самого Бориса Федоровича.
Мы хорошо знаем, что великий князь Василий III развелся со своей супругой Соломонией Сабуровой (ок. 1490 – 1542), которая была пострижена в монахини и прославилась святой жизнью. Мы знаем ее как преподобную Софию Суздальскую. Но многие ли из нас знают о том, что прадед святой Софии и прапрадед Бориса Годунова были родными братьями? А о том, что родственница преподобной Софии была женой царевича Ивана – старшего сына Ивана Грозного? Сабуровы и Годуновы – родня от одного корня, и род этот настолько же велик, насколько и оболган в истории – это наша «потерянная царская династия».
В истории России правило четыре династии: Рюриковичи, Годуновы, Романовы и Романовы-Гольштейн-Готторп. Все они состояли между собой в родстве. Рюриковичи правили 800 лет, Годуновы – меньше 10 лет, Романовы – полтора века и Романовы-Гольштейн-Готторпы – полтора века.
Мы часто говорим о самодержавии, о царской власти, но у большинства из нас, после прославления царя Николая II и последней царской семьи, акцент чересчур смещен на Романовых. Они вроде как ближе и по времени, и по духу. Из Рюриковичей мы мало кого знаем. Это, прежде всего, первый русский царь Иван Грозный.
А что мы знаем про Годуновых? Про драму Пушкина все слышали, да не все читали. «Страшный властолюбец и убийца Борис Годунов» – вот что шепчет нам массовое сознание, глубоко ложное!
Сейчас либералы пытаются переписать нашу историю. До этого ее переписывали при советской власти, но мало кто говорит о том, что переписывание было и в XVIII–XIX веках. И еще какое! И одной из главных табуированных тем было наследие Сабуровых-Годуновых.
Может быть, подумаете вы, Сабуровы и Годуновы действительно оболганы, но все равно не особенно интересны? Нет, это не так. Здесь я скажу ключевую вещь: на протяжении всего XVI века Рюриковичи последовательно роднились с Сабуровыми и Годуновыми, мало того – готовили их для занятия престола – в случае если у самих Рюриковичей не останется потомства по мужской линии.
Для Ивана III, Василия III, Ивана Грозного и Федора Ивановича это была, так сказать, запасная династия.
Но начнем с самого начала – с предка Сабуровых и Годуновых, с основания Ипатьевского монастыря.
Если вы приедете в Кострому, экскурсоводы (и светские, и церковные), к сожалению, расскажут вам о том, что Ипатий – это вотчина Романовых и что Ипатьевский монастырь основал татарский мурза (то есть ордынский князь) по имени Чет. Он, мол, пришел служить на Русь в начале XIV века, и в Костроме ему явилась Божия Матерь с предстоящими апостолом Филиппом и священномучеником Ипатием. Он крестился под именем Захарии и основал монастырь, названный во имя Пресвятой Троицы и святого Ипатия.
Эта легенда «о выезде», или, как теперь говорят, развесистая клюква, появилась очень поздно – в XVII веке, в то время, когда в России стало модно представлять своих предков из немцев, татар – кого угодно, только не из русских. Историкам прекрасно известно, что подобным легендам не стоит доверять, но как часто мы сейчас читаем историков?
В это время, то есть в начале XIV века, никаких выездов татар из Орды не было по одной простой причине – это было время стабильности в Орде. Бегут, как известно, с тонущего корабля, а зачем убегать из цветущего государства?
До XVII века никому не приходило в голову называть основателя Ипатьевского монастыря татарином. Потом пришло. Это зафиксировал бдительный к слухам Н.М. Карамзин в своей «Истории государства Российского». Его младший современник Пушкин прочитал и так впечатлился, что назвал Бориса Годунова, жившего через 300 лет после Захарии Чета, – татарином…
 |
| Явление Богоматери с предстоящими апостолом Филиппом и Ипатием Гангрским боярину Захарию Чету. Икона XVI века |
Существует икона XVI века «Явление Богоматери с предстоящими апостолом Филиппом и Ипатием Гангрским боярину Захарию Чету». Сразу обращает на себя внимание то, что хотя святые Филипп и Ипатий – почитаемые угодники Божии, но это малоизвестные святые, храмы которым на Руси практически не строили. Откуда же взялся такой образ?
Завесу тайны помогает приоткрыть церковный календарь. Только не всякий церковный, а именно старообрядческий.
Если открыть новообрядный календарь, вы увидите, что память апостола Филиппа приходится на 27 ноября, а священномученика Ипатия – на 29 ноября. Но по-старому не так: Филипп и Ипатий празднуются в один день – 27 ноября, в заговенье на Рожественский пост, который в народе традиционно именуется Филиппками.
Итак, дни памяти Филиппа и Ипатия празднуются в один день. Для того чтобы понять, что нам это дает, нужно вспомнить о том, как на Руси давали имя младенцу. Как правило, ребенку давали не одно, а два-три имени!
Одно имя давалось в честь того святого, в день которого ребенок родился или чья память приходилась на восьмой день его жизни.
Другое имя давали в честь умершего предка: предполагалось, что его традиции он должен продолжить.
 |
Первые два имени были христианскими, из святцев, но третье могло быть простонародным. Его, как правило, давали от обратного, чтобы сбить с толку те силы, которые вредят людям. Так появлялись Некрасы (некрасивые), Нежданы (дети, которых якобы не ждали), Басурмане (то есть не христиане) и тому подобное. Иногда третье имя было числительным – Первой, Третьяк, Шестак, Семой и т.д.
Традиции имянаречения на Руси были очень богатыми. Так, все Рюриковичи имели два-три имени, а постригшиеся в монахи так и все четыре. Четыре имени было у Ивана Грозного – Иван, Тит, Смарагд и Иона.
Так вот, раз мы знаем, что Филипп и Ипатий празднуются в один день и святые эти – редкие, то есть все основания предположить, что это были второе и третье имена боярина Захарии Чета, а 27 ноября соответственно – день его рождения. И монастырь он основал в честь своих небесных покровителей.
Говорит ли это о том, что никакого явления Захарии Богоматери с Филиппом и Ипатием не было? Отнюдь! Мы знаем немало примеров того, как святые покровители конкретного человека являются ему. Если же Захарии явилась Сама Богоматерь, то это, конечно, явление исключительное, что говорит о благочестии боярина.
Как человек, пусть знатный и богатый, но все-таки человек, может увековечить память о явлении Богоматери и святых? Конечно, построив на этом месте храм или монастырь. Именно это Захария и сделал. Но самое интересное, что Захарий не ограничился постройкой одного монастыря.
Невдалеке от Ипатия, в Селище, стоит храм во имя святых мучеников Александра и Антонины Римских, христианских подвижников начала IV века. Это еще более редкие святые, чем Филипп и Ипатий.
 |
Но вернемся к иконе «Явление Богоматери Захарии Чету». Если рассматривать ее с искусствоведческой точки зрения, то на первый взгляд эта икона ставит нас в тупик. Дело в том, что такие изображения Богоматери – в полный рост, на троне, с Младенцем Иисусом на лоне, с предстоящими Ей в полный рост святыми (в данном случае Филиппом и Ипатием) не известны нигде, кроме как в Киеве!
Речь идет о Печерской иконе Божией Матери, утраченной ныне. Она находилась в алтаре Успенского собора Киево-Печерской лавры. Но ее ранние списки, такие как Свенская чудотворная икона (не позднее 1288 г.), известны. На образе изображена Божия Матерь, сидящая на престоле, на коленях у Нее Богомладенец, благословляющий обеими руками. Справа от трона стоит преподобный Феодосий Печерский, а слева – преподобный Антоний Печерский.
Где находится Киев, а где Кострома? Логично задаться вопросом: какая тут может быть связь?
Не будем пока отвечать на этот вопрос. Удивимся и пойдем дальше – разбираться с «фамилией» Захарии – «Чет». Какая-то странная «фамилия».
Чтобы разобраться в этом, вначале вспомним о том, что родовые прозвания (которые мы называем сейчас «фамилией») сформировались в России только в XV–XVII веках. А у крестьян и того позже – в XIX–XX веках.
Долгое время прозвище или отчество каждого конкретного человека так и оставалось только за ним, то есть фактически у каждого нового потомка была своя фамилия. Иногда отчества превращались в дедичества (это когда внук именуется по деду), а потом дедичества превращались в фамилии.
Кроме того, известно такое явление, как чередование фамилий, то есть, условно, у деда фамилия «Петров», у сына «Антонов», а у внука опять «Петров». Или так: старший сын носил фамилию отца, а потомки младших сыновей носили другие фамилии – у каждого своя. Как видите, разобраться в отечественных родословных подчас нелегко.
К чему я все это? К тому, что теперь будет проще понять: в XIII–XV веках предки и потомки Захарии чередовали две фамилии: «Чет» и «Зерно» (или «Зерновы»). Затем, когда у правнука Захарии Чета Ивана родились дети – Федор, прозванный Сабур, и Иван, прозванный Годун, – от них пошли фамилии Сабуровых и Годуновых.
Со словом «Зерно» все ясно. Такое прозвище могло означать все что угодно – от плодовитости и зажиточности до рябого (как бы зернистого) лица конкретного представителя семьи. Но в любом случае это исконное русское слово, понятное и близкое.
 |
| Свенская-Печерская икона Божией Матери с предстоящими Антонием и Феодосием Печерскими |
А что такое «Чет»? В русском языке нет такого слова. Как только исследователи ни мудровали, чтобы объяснить его. Например, придумали, будто бы при написании потеряли букву «р», и у Захарии было прозвище «Черт». Такие прозвища на Руси действительно давались, но объяснение потерянной буквой, на мой взгляд, не выдерживает критики.
Оказалось, что просто нужно хорошо посидеть над картами, и тогда станет ясно, где бытует имя «Чет».
Как известно, чуть ли не половина населенных пунктов в России, и не только в России, производится от имени собственного – кто село или город основал, в честь того и названо. Кто им владел, в честь того и переименовали.
И где же, вы думаете, можно найти населенные пункты с названием «Четово»? Во-первых, на границе Рязанской области с Мордовией – их целых три: Старое Четово, Новое Четово и просто Четово. Кстати, рядом расположено озеро Зерново (!). И, во-вторых, на Украине – на границе с Венгрией.
Что общего между этими землями? Село Четово сплошь населено венграми. Оно получило свое имя от имени помещика Чета, который владел им около 1260 года.
А Четово на границе с Рязанской областью заселено мордвой и названо по имени прежнего владельца по имени «Чет». Так вот, и мордва, и венгры – финно-угорского происхождения. У них общие корни, схожие языки и культура. Поэтому имя Чет знакомо обоим народам.
Но что это нам дает? Почему Захария получил это прозвище?
Конечно, не потому, что он был венгр или мордвин. Не будем повторять ошибки наших предшественников, представивших его татарином. Русские очень лояльно относятся к разным народам и нередко носят иноязычные прозвища.
Важно здесь для нас другое: венгерское село Четово – это земли Галицко-Волынского княжества, соседа Киева. Опять Киев!
Что мы знаем о святителе? Однажды князь Галицкий Юрий Львович захотел иметь своего собственного митрополита. С этой целью он избрал Петра и отправил его в Царьград для посвящения; но именно в это время умер митрополит киевский Максим (1305), и патриарх Афанасий посвятил Петра не в митрополиты Галицкие, а митрополиты Киевские, то есть всея Руси. Но так как Киев к этому времени все больше подвергался давлению Запада и татар, Петр сначала переехал во Владимир, а в 1325 году – в Москву, куда перенес и митрополичью кафедру. Вскоре, а именно в 1328 году, из Костромы в Москву приехал внук Захарии Чета Дмитрий Зернов. Это было время возвышения Москвы, которая стала великим княжением во главе с великим князем Иваном Калитой.
Обратим внимание на то, что митрополит Петр был родом именно из Галицко-Волынской земли.
Таким образом, потомки Захарии и Квашнины очень тесно общались.
Я уже несколько раз упомянул Киев и его соседей – Галицко-Волынское княжество. Сейчас это Западная Украина, а раньше это были исконно русские земли, земли, где прославился князь Даниил Галицкий, многие годы успешно лавировавший между Западом и Ордой.
История этих земель нам известна из Галицко-Волынской летописи, которая является составной частью Ипатьевской летописи, точнее – летописного свода. Другими составными частями свода являются Киевская летопись и знаменитая «Повесть временных лет». А «Повесть временных лет» – это самая древняя русская летопись, которая была составлена в Киеве. В ней рассказывается история от Сотворения мира до 1117 года. В Ипатьевской летописи сохранилась самая древняя история Руси, там говорится о том, «откуда есть пошла Русская земля».
 |
| Ипатьевская летопись |
Как известно, Ипатьевская летопись была найдена в XIX веке. И уже давно исследователи пытаются ответить на вопрос, как эта уникальная летопись попала на северо-восток Руси, где она стала частью летописного свода, получившего название «Ипатьевский»?
Я думаю, что ответ очевиден: туда ее привез основатель монастыря Захария Чет. Ирония судьбы заключается в том, что Ипатьевскую летопись обнаружил в Библиотеке Академии наук именно Н.М. Карамзин – один из творцов анти-годуновского «черного пиара». Тем не менее, к выводу о принесении этой летописи в Кострому нас приводят следующие факты:
1. костромская Ипатьевская икона «Явление Богоматери боярину Захарии» имеет только одну аналогию – киевскую,
2. прозвище Захарии Чета имеет аналогию в галицко-волынских землях,
3. биография Захарии Чета тесно связана с выходцем из Галицко-волынской земли митрополитом Петром,
4. потомки Захарии активно общались с родом Квашниных, которые также вышли из Галича Волынского,
5. и, наконец, Ипатьевская летопись описывает историю Киевских и Галицко-Волынских земель.
Вывод о том, что история Ипатьевской летописи связана с выездом Захарии Чета в Кострому дает нам возможность еще более точно установить время этой миграции. Вернее, стоит говорить об «Ипатьевском списке Ипатьевской летописи», так как существует несколько редакций летописи, и текст, который был найден в монастыре, является списком начала XV века. То есть изначально существовал единый летописный свод, включавший в себя «Повесть временных лет», Киевскую летопись и Галицко-Волынскую летопись. Он не сохранился, но был неоднократно переписан в XV, XVI, XVII и XVIII веках (Ипатьевский, Хлебниковский, Погодинский, Краковский, Ермолаевский и др. списки). Ипатьевский список описывает события вплоть до 1292 года; значит, можно говорить о том, что принесение Захарией летописи в Кострому произошло между 1292 (год, когда закончилась фиксация событий галицко-волынской жизни) и 1304 (год гибели его сына в Костроме) годами.
Интересно, что инок основанного галичанином Дионисием нижегородского монастыря Павел Высокий был учителем княгини Евдокии Суздальской – будущей супруги Дмитрия Донского и матери Василия I. А ведь Евдокия (канонизированная как преподобная Евфросиния Московская) была прапраправнучкой князя Даниила Галицкого!
С другой стороны, правнук галичанина Захарии Чета боярин Федор Сабур спас жизнь великому князю Дмитрию Донскому, а его дяди – бояре Иван Дмитриевич, Константин Шея – подписали духовное завещание сына Дмитрия Донского – Василия I, потомка галицких князей.
Можно сказать, что «прапрапра…» – это очень далекое родство, чтобы делать какие-то определенные выводы. Но ведь Борис Годунов был еще более отдаленным предком Захарии Чета, когда Годуновы заказали образ «Явления Богоматери» их пращуру Захарии. Это – подлинная родовая память, подзабытая в эпоху «Иванов, не помнящих родства».
Все это позволяет утверждать, что Захария Чет был выходцем из галицко-волынских земель. Под давлением Запада и татар во второй половине XIII – начале XIV века все больше представителей галицкой знати и простых русских людей уходили в Северо-Восточную Русь – служить Владимиру и Москве. В этом массовом движении видную роль играли митрополит Киевский Петр, предки Сабуровых, Годуновых и Квашниных.
Осталось найти подтверждение этой гипотезе в источниках.
А за ним далеко ходить не нужно. Мы находим его в самой Ипатьевской летописи. Под 1208 годом там есть такая запись: «После этого Роман вышел из города, чтобы просить помощи у русских князей. Когда он был на мосту в Шумске, его захватили Зерно и Чухома, и приведен он был в стан к князю Даниилу и ко всем князьям и воеводам угорским».
Описываемые здесь события происходили в Галиче Волынском и рассказывают о том, как воеводы галицкого князя Даниила Романовича взяли в плен другого князя – Романа. Речь идет о знаменитом князе Данииле Галицком (1201–1264), который вместе с угорскими (то есть венгерскими) войсками решал свои внутри- и внешнеполитические задачи. Одного из воевод князя Даниила звали «Зерно». То есть мы встречаем здесь одну из «фамилий» Захарии Зерна-Чета. Речь, по-видимому, идет о его деде. Учитывая, что в 1208 году князю Даниилу не было еще и 10 лет, то можно предположить, что Зерно служил еще его отцу – великому князю Киевскому Роману Мстиславичу Великому (ок. 1150 – 1205).
Однако после величественного правления князя Даниила Галицко-Волынское княжество стало слабеть под давлением внешних сил, и его жители стали уходить на северо-восток. Среди них был и боярин Захария.
Теперь мы можем ответить на вопрос, откуда в конце XIII века в Костроме появился Захария Чет и почему его потомки были приближены ко двору. Это был древний боярский род, служивший галицкому князю Даниилу. Они сохранили для нас древнейшую русскую летопись, а сам Захария Чет был известен своим благочестием. Поэтому неудивительно быстрое возвышение рода и то, что потомки Захарии Чета дали России двух царей – Бориса и Федора Годуновых, царицу Ирину Годунову, великую княгиню Соломонию Сабурову и царевну Евдокию Сабурову.
[1] Это блестяще доказал выдающийся русский историк Степан Борисович Веселовский. См.: Веселовский С.Б. Из истории древнерусского землевладения. Род Дмитрия Зернова (Сабуровы, Годуновы и Вельяминовы-Зерновы) // Исторические записки Академии Наук СССР. Т. 18. М., 1946. С. 56–91.
[2] Зонтиков Н. Церковь святых Александра и Антонины в Селище в Костроме. Кострома, 2010. С. 368.
[3] Веселовский С.Б. Из истории древнерусского землевладения. С. 59–60.
[5] Там же. С. 60. Безусловно, Александр Зерно к тому времени уже погиб, речь идет либо о его тезке, либо другом лице из рода Зерновых.
[7] Дмитрий Михайлович Голицын был двоюродным братом князя Василия Васильевича Голицына – фаворита царевны Софьи Романовой – и двоюродным братом князя Бориса Алексеевича Голицына – воспитателя императора Петра I.
[8] Лавров Д. Нижегородский Вознесенский Печерский монастырь. СПб., 1892. С. 3–4.