как был устроен средневековый университет как в нем проходило обучение

Система образования: как были устроены европейские университеты Средневековья и эпохи Просвещения

Теории и практики

Для поступления в первые университеты нужно было знать латынь и пройти собеседование, первой женщиной, получившей дипломом, стала венецианка Елена Лукреция Корнаро в 1678 году, а студенческие сообщества, мода на которые появилась в XVII веке, по структуре и наличию тайных ритуалов были копией массонских лож. T&P публикуют главу из книги «Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения» исследователя Екатерины Глаголевой и издательства «Молодая гвардия» о том, как было организовано управление в европейских университетах того времени.

Средневековые юристы называли университетом (universitas) всякий организованный союз людей, всякую корпорацию (corpus), как говорили тогда, употребляя термин римского права. Университетом можно было назвать как любой ремесленный цех, так и город (univers civium). В Италии существовала традиция городов-республик. Республиками становились и университеты. В старейшем университете Европы, Болонском, власть в руки сначала забрали студенты, объединявшиеся в общества. Студентов было неизмеримо больше, чем профессоров, к тому же платили-то они, а, как говорится, кто платит, тот и заказывает музыку. В Падуе, как и в Болонье, студенты утверждали устав университета, избирали ректора из числа своих товарищей, выбирали профессоров и учебную программу.

В Болонье существовало два главных студенческих клуба, состоявших из разных землячеств: итальянцев и неитальянцев. Каждый клуб избирал своего председателя-ректора. Для последнего существовал возрастной ценз: не моложе двадцати четырех лет. Профессора приносили ему клятву в послушании и должны были под страхом штрафа соблюдать предписания студентов, своих работодателей, касавшиеся ведения занятий. С другой стороны, преподаватели образовали свой «профсоюз», который назывался коллегией, то есть артелью. Все профессора были уроженцами Болоньи и не принимали в свои ряды чужаков. Преподаватели делились на «читающих» (титулованных) и «не читающих», то есть не выступающих с лекциями. Прочие университеты, возникшие в XII веке в Европе, взяли эту систему за образец, но универсальной она не стала. К примеру, в Париже профессора сразу захватили бразды правления. Ректора там выбирали сначала прокураторы четырех «наций» и делегаты от преподавателей, а потом одни только преподаватели. Это было неудивительно: в большинстве своем парижские школяры были еще слишком юны, чтобы их неокрепшие голоса веско звучали в общем хоре, и уж тем более им нельзя было доверить переговоры с властями, зачастую проходившие очень сложно. Зато в Шотландии, в Глазго и Абердине, ректоров вплоть до XIX века избирали исключительно студенты.

монахи и студенты в библиотеке, XV век

В Сорбонне главным факультетом был богословский, однако ректора университету поставлял исключительно факультет искусств (в провинции такого правила не придерживались). Докторам эта должность не светила — ректора избирали из числа бакалавров или лиценциатов. К ректору обращались «монсеньер» и называли его в разговоре и на письме «Votre Amplitude» («ваша величина»). Университет выплачивал ему пенсию, его парадный костюм был богатым и благородным. Каждые три месяца ректор возглавлял шествие по Парижу во главе четырех факультетов. Все отправлялись в указанную им церковь, и там доктор богословия, облаченный в меха, читал проповедь в присутствии ректора. Ни в одной другой церкви проповеди в это время читать не могли. На боку у ректора висел кошелек; в нем всегда находились 50 экю, которые монсеньер был обязан отдать королю Франции, если встретится с ним на правом берегу Сены, а король должен был отсчитать ему такую же сумму, если забредет на левый берег. Рассказывают, что Генрих IV и некоторые другие короли нарочно подстерегали университетскую процессию, чтобы получить эти деньги, и ее участники всегда с трепетом вступали на мост. Для короля 50 экю были пустяком, но для университета — значительной суммой.

Ректора избирали преподаватели, но когда 16 декабря 1485 года их выбор пал на фламандского монаха Иоганна Стандонка, студенты взбунтовались. Стандонк был тогда профессором Сорбонны, но прославился как основатель Коллегии Монтегю, печально известной суровым уставом. Новый ректор намеревался применить свои методы воспитания и к студентам, чем резко настроил их против себя. В германских университетах ректора величали «монархом», хотя он, разумеется, подчинялся королю или императору. Если ректор принадлежал к благородному сословию, обращаться к нему полагалось со словами «ваше сиятельство» (Erlaucht) или «ваша светлость» (Durchlaucht). В германских университетах были и ректор, и канцлер. Последний имел ученую степень и иногда был профессором; он подчинялся епископу и папе; первое время его назначали, но потом стали избирать. Если канцлер, в задачу которого входил церковный надзор за университетом, слишком активно вмешивался в управление, его отношения с ректором могли быть довольно напряженными.

университетская аудитория, 1350 год

В России для высшего управления университетом императрица Елизавета Петровна назначила двух кураторов, а для учебных и хозяйственных распоряжений — канцелярию во главе с директором. Первыми кураторами Московского университета стали И.И. Шувалов и Л.Л. Блюментрост (правда, последний скончался прежде открытия университета), первым директором — А.М. Аргамаков (до 1757 года).

В Монпелье студенты избирали из своих рядов прокурора — официальное лицо с отличительным знаком в виде жезла, который заведовал университетскими финансами. По уставу 1534 года прокурор имел право отчитывать нерадивых преподавателей. Жалованье учителям выдавалось лишь в том случае, если у прокурора не было к ним претензий. В 1550 году должность прокурора отменили, заменив его четырьмя советниками из числа бакалавров; собирать вступительные взносы поручили сторожу университетской церкви. Однако сами студенты занимали активную позицию. Феликс Платтер вспоминал, как в ноябре 1556 года студент-земляк по фамилии Хохштеттер увел его с урока доктора Сапорты на «демонстрацию» против безалаберных наставников: выстроившись в колонну по одному, студенты при шпагах обошли коллегии всех «наций», вызывая своих товарищей. «Отправились к резиденции парламента. Избранный нами прокурор подал жалобу от нашего имени на небрежение, с каким профессора относятся к занятиям, и потребовал осуществления нашего старинного права назначить двух прокуроров, которые будут удерживать жалованье профессоров, не читающих лекций. В свою очередь, доктора подали свою жалобу через избранного ими прокурора. Нашу просьбу удовлетворили; два прокурора были назначены 25 ноября, и все успокоилось». Похожий случай, произошедший двумя веками позже в Петербурге, тоже завершился к всеобщему удовлетворению. Студенты университета подали высшему академическому начальству жалобу на нерадение своих наставников. Начальство, как водится, сняло стружку с профессоров, чем и ограничилось; профессора прочитали «слишком умным» студентам несколько лекций, проэкзаменовали их, выдали аттестаты и выпустили на все четыре стороны.

В те далекие времена тонкая грань между студентами и преподавателями временами становилась прозрачной, а то и вовсе растворялась. Вот лишь один пример. Жюльен Бере восемь лет преподавал в Коллегии Аркура, а потом вдруг решил сам сесть на студенческую скамью на медицинском факультете Парижского университета. Это не помешало его избранию в 1573 году прокурором французской «нации» на факультете вольных искусств, а на следующий год — ректором университета, который он представлял на похоронах короля Карла IX. Даже став в 1575 году директором Коллегии Ле-Мана, он продолжал учиться.

Болонские студенты немецкой «нации». Миниатюра XV века

В XV—XVI столетиях делами университета заправлял постоянно действующий совет, который в Англии называли «конгрегацией». В Париже в XVII веке окончательно сложилась «профессорская олигархия»; с утверждением абсолютизма во Франции такая же модель власти была принята и в университетах. Университетские советы составляли устав, который долгое время существовал в устной форме (самые древние письменные редакции, сохранившиеся в Париже и Оксфорде, относятся к началу XIII века). Поначалу устав состоял из нескольких простых предписаний, относящихся к экзаменам, форме одежды и т. д. Все члены университета торжественно клялись соблюдать устав. Пересмотреть его могла лишь особая комиссия. Bo Флоренции этим занималась та же комиссия, которая следила за исполнением и обновлением уставов ремесленных цехов.

Роберт Керзон (около 1660—1219) — англичанин, учившийся в Оксфорде, Париже и Риме, в 1211 году был назначен канцлером Парижского университета, а в 1212-м на собрании кардиналов (консистории) избран кардиналом-священником.

По уставу 1215 года, составленному кардиналом Робертом Керзоном, Парижский университет считался объединением магистров и школяров, каждый из которых обладал правами и обязанностями; акцент делался на взаимопомощи. Таким образом, университет, с одной стороны, противостоял не слишком дружелюбному населению, а с другой — местным властям. Кроме того, только взаимовыручка позволяла нормально жить и учиться. Каждый школяр должен был быть прикреплен к учителю, который властен судить его. Школяры и учителя, если у них нет возможности добиться правосудия иным способом, могли поклясться друг другу защищать свои права. По смерти студентов, не оставивших завещания, опись их имущества производил ректор университета.

урок, Франция, конец XIV века

Устав устанавливал правила и для преподавателей. Чтобы обучать вольным искусствам, необходимо было достичь возраста двадцати одного года, изучать эти науки не менее шести лет и заключить что-то вроде двухгодичного контракта. Чтобы получить кафедру на богословском факультете, кандидату полагалось быть не моложе тридцати лет и изучать теологию восемь лет, причем последние три года специально готовиться к преподавательской деятельности под руководством наставника. Наконец, он должен был быть настолько же высоконравственным, как и высокообразованным. О преподавателях права или медицины не говорилось ничего, вероятно, в силу слабого развития этих дисциплин.

Чтобы стать профессором, нужно было получить лицензию на преподавание, которую выдавал ректор, проэкзаменовав соискателя. Лицензия выдавалась бесплатно и не требовала принесения присяги. Если соискатель был достоин ее, ректор не имел права ему отказать. В последующих редакциях устава были закреплены более четкие правила, относящиеся к учебе и учебным программам (в них даже вносились списки обязательных и «нежелательных» книг), методам обучения, защите диссертаций и присвоению ученых степеней, а также одежде преподавателей и церемониям похорон учителей и школяров.

У каждого университета имелась своя печать. В Париже ее хранили в особом ларчике, запиравшемся на четыре замка, и у декана каждого из четырех факультетов был ключ от одного замка, так что открыть ларчик можно было, лишь собрав их вместе. Университет получил собственную печать в начале 1221 года, но уже в апреле того же года папа Гонорий III приказал своему легату уничтожить ее. Этот акт вызвал студенческие беспорядки, два человека из свиты легата были убиты. В 1246 году папа Иннокентий IV вернул университету право пользоваться печатью, но лишь на семь лет; правда, по истечении этого срока оно было продлено еще на десять лет. Устав 1253 года с оттиском этой печати ныне является самым древним документом такого рода, дошедшим до наших дней. У некоторых факультетов (например, богословского в Париже и медицинского в Монпелье), «наций», студенческих обществ и ректората были собственные печати.

Источник

Неподсудность, связи с дурными женщинами и защита диплома кулаками: какой была студенческая жизнь в Средневековье

О безграмотности в Средневековье известно каждому, а вот образование той эпохи куда реже оказывается в фокусе внимания. Но посудите сами: ведь не могли же Возрождение и следующая за ним эпоха Просвещения возникнуть на пустом месте? Европейское высшее образование начало развиваться куда раньше, а именно — в Средние века.

Предыстория

Первые высшие учебные заведения возникли на Востоке, в этом деле исламский мир опередил христианский. Европа в начале Средних веков тяжело переживала развал Римской империи и последовавшее за ним Великое переселение народов — массовые миграции IV–VII веков, в ходе которых перемешались самые разные культуры и сформировался более привычный и знакомый нам облик Европы.

Процесс это непростой и зачастую кровавый: пока европейцы делили между собой континент и начинали строить на руинах Рима новые королевства, им было совсем не до университетов. Науки и образование на несколько столетий пришли в упадок.

У мусульман же университеты имелись уже в VIII–X веках.

Единственной христианской высшей школой в то время был Константинопольский университет, основанный в середине IX столетия. Однако историки обычно не называют его первым европейским вузом. Он напоминал скорее римский атеней и философские школы глубокой древности, чем современный университет и, кроме того, достаточно быстро стал церковным учреждением.

Словом, это был «мостик» между античным образованием, мало похожим на наше, и светским средневековым — предтечей современного.

Католический мир в это время довольствовался более-менее организованным церковным обучением и, например, школами права, которые уже выдавали дипломы от собственного имени (у мусульман подобное не практиковалось). Но пока это трудно было назвать «университетом» — скорее, такие заведения напоминали современные бизнес-школы, куда приходят за дополнительной квалификацией в зрелом возрасте, уже имея образование.

Первый же настоящий университет Европы открыл свои двери в 1088 году в итальянской Болонье. Его студентом позже станет, например, Николай Коперник.

Первые университеты Европы

Болонский университет также вырос из школы права; этому способствовали конфликты между Ватиканом и Священной Римской империей (будущей Германией). Императоры и папы для решения своих споров нуждались в хороших юристах, причем желательно — лояльных, а потому активно поддерживали развитие образования на севере Апеннин.

Почему именно Италия? Ответ очевиден: ближе к развалинам Рима было проще восстановить и систему образования, и все прочие аспекты культуры. Неслучайно эпоха Возрождения начнется именно здесь, хоть и гораздо позже.

К числу первых европейских университетов относится и еще один итальянский, располагавшийся в Модене. Он был основан в 1175 году, но позднее закрылся, как и некоторые другие вузы той эпохи. Большинство же, включая Болонский, работает по сей день.

Италия, однако, была не единственным очагом возникновения высшего образования в Европе. Уже в середине XII века начала свою работу парижская Сорбонна, а когда вскоре оттуда по политическим причинам отчислили всех англичан — открылся и знаменитый Оксфорд.

В XIII веке в Европе насчитывалось уже примерно 15 университетов. Оксфорд получил извечного конкурента в лице Кембриджа, во Франции подхватили тренд Тулуза и Монпелье, целых три университета появилось на раздробленном пока Пиренейском полуострове (Лиссабон, Саламанка, Мадрид).

А далее процесс стал лавинообразным: в XIV веке откроется порядка 25 университетов, в следующем столетии — и того больше. Лидерство на протяжении всего Средневековья будет удерживать Италия, однако немало вузов появится во Франции, Германии, Испании. Такую роскошь, как собственные высшие учебные заведения, теперь могут позволить себе и поляки, и чехи, и скандинавы, и даже шотландцы — казалось бы, сравнительно отсталая страна.

Новые университеты часто возникали даже не потому, что такая необходимость назрела в конкретном городе, а из-за конфликтов преподавателей с коллегами или властями: когда профессорам что-то не нравилось, они нередко просто собирали вещи и уезжали в другое место — их услуги востребованы везде! Правители соседнего города могли оказаться куда сговорчивее.

Почему приведенные цифры немного условны и делаются оговорки «около», «примерно»? Дело в том, что ни один из упомянутых университетов не возникал на пустом месте — все они вырастали из мелких, разрозненных школ, существовавших в городе ранее.

Процесс слияния этих школ в единую образовательную систему, чей диплом ценился максимально высоко, разумеется, был длительным. Порой нельзя точно сказать, когда именно тот или иной университет стал настоящим высшим учебным заведением, выпускник которого получал значительные привилегии — например, мог официально преподавать науки в любом уголке Европы.

К эпохе классического Средневековья число университетов значительно выросло. Все они были светскими заведениями и не имели прямого отношения к церкви. Выдавались дипломы, существовала система кафедр и знакомых всем нам научных степеней, учебный год делился на семестры. Словом, все это уже похоже на современный университет — но только на первый взгляд.

Как был устроен средневековый университет

Само по себе понятие «университет» не связано именно с образованием: из Рима наследовали традицию говорить так о любой корпорации, организованном союзе каких-либо деятельных людей. Высшие учебные заведения средневековой Европы поначалу именовались «генеральными школами». Любопытно, что если для нас «школяр» — это студент, то в английском языке аналогичное слово теперь обозначает ученого.

Но мы не станем усложнять: ниже будем называть вузы «университетами», а их студентов — «школярами».

Если говорить именно об учебе, то чаще всего университет был устроен по принципу, который впервые ввели в Сорбонне. Обучение делилось на две ступени. Изначально все школяры поступали на факультет так называемых семи свободных искусств, которые «искусствами» в нашем понимании не были: в список входили базовые науки. Студенты изучали грамматику, логику и риторику, а затем переходили к алгебре, геометрии, музыке и, что особенно интересно, астрономии — вопреки распространенному убеждению, что ее в Европе не было чуть ли не до Коперника. Опционально в программу могли включаться и другие дисциплины — тут мало что изменилось со времен Античности.

Большинство студентов останавливалось на получаемой по окончании этого факультета степени бакалавра или магистра искусств (во многих западных странах последняя присуждается до сих пор). Меньшинство же шло дальше, поступая на один из трех старших факультетов.

Ими были юриспруденция, богословие (теология) и медицина. Что касается последней, то здесь следует разрушить еще один стереотип: принято считать, что в Средние века систематизированный научный подход во врачебном ремесле отсутствовал, — на деле же, как видим, таких специалистов выпускал каждый университет. Не меньшее удивление у многих может вызвать и наличие в списке предметов богословия: что бы ни говорили об отношении средневековой церкви к науке, любой дипломированный теолог по умолчанию уже был знаком с базовыми науками, включая пресловутую астрономию. И тратил на них несколько лет, между прочим.

Самым престижным обычно был юридический факультет: даже многие деятели церкви оканчивали именно его, а вовсе не теологический.

Но при этом де-факто наиболее влиятельным внутри университета часто оставался факультет искусств: на нем обучалось больше всего студентов, а еще здесь был самый многочисленный преподавательский состав. Ректоры обыкновенно выходили именно оттуда.

Структурно же университеты представляли собой корпорацию, не зависящую напрямую от местных властей или церкви, а ведущую с ними диалог.

Устроено все могло быть по-разному. Где-то (например, в Париже) высшими образовательными учреждениями управляли их магистры, где-то школяры сами нанимали преподавателей, фактически будучи хозяевами своей альма матер. Городские власти обычно очень деятельно поддерживали университеты: ведь вузов пока было мало, а вот желающих получать образование в средневековой Европе хватало — это сулило хорошие жизненные перспективы. Так что город, в котором имелось престижное учебное заведение, начинал быстро расти — польза очевидна!

Вузы даже получали особые привилегии.

К примеру, во многих городах студенты и преподаватели не подлежали обычному суду, а сами выбирали, кто и как должен рассматривать их дела.

В итоге некоторые конфликты разбирал и выносил по ним решения лично папа римский. Входящие в университетскую корпорацию студенты, магистры и профессора крепко держались друг за друга, яростно отстаивая свои права и интересы. В этом деле у них, как уже отмечалось выше, имелся прекрасный козырь: никто не хотел, чтобы школяры и преподаватели покинули город. Ведь они играли важную роль в экономике.

Поговорим теперь о самих студентах.

Кто учился в средневековых вузах

В наше время ступени образования довольно жестко привязаны к возрасту, так что слишком юных или седовласых студентов можно встретить нечасто. В Средневековье же все было иначе.

Первые экзамены по семи свободным искусствам обычно разрешалось сдавать уже с 14 лет, так что в университет нередко отправляли детей, как сказали бы мы сейчас, младшего школьного возраста. Например, будущий отец международного права Гуго Гроций стал студентом Лейдена в 11 лет, а один из родственников герцога Мантуи учился в Болонье с 10 (это, пожалуй, предел).

С другой стороны, совершенно нормальным считалось и начать образование в зрелом возрасте. Игнасио Лойола, будущий основатель ордена иезуитов, стал студентом в 35 лет. А великий философ Эразм Роттердамский получил диплом и вовсе после 40 (впрочем, у него уже было великолепное монастырское образование).

Словом, в Средние века вы могли бы спокойно поступить почти в любом возрасте, избежав косых взглядов. В одной аудитории сидят подростки и седеющие мужи? Это норма.

Вопреки сложившемуся стереотипу, женщины в Средневековье вполне могли получить высшее образование — хотя рады им были и не в каждом университете. Но например, в той же Болонье первые студентки появились уже в XII веке.

Более того, Дота д’Аккорсо и Доротея Букка в этом учебном заведении даже преподавали. Последняя около 40 лет руководила медицинским факультетом.

Тем не менее абсолютное большинство школяров, конечно, были мужчинами — эпоха эмансипации еще не наступила.

Имело ли значение происхождение? Может быть, только избранные обладали правом получать высшее образование? Никак нет.

Единственным цензом был финансовый: обучение и проживание требовало расходов, и не каждый мог себе позволить такую роскошь. Как зачастую бывает и сегодня. Не нужно думать, впрочем, будто стоило это уж очень дорого: во многих университетах половина студентов происходила из простонародья (семей зажиточных крестьян и ремесленников, желавших своим детям доли получше). А вот аристократы не стремились в университеты, предпочитая домашнее образование, — их доля всегда оставалась небольшой.

Никаких сословных ограничений не было вовсе, так что университет превращался в социальный лифт — разве что двери высших школ иногда оказывались закрыты для евреев. В остальном же поступить мог практически любой.

И тут мы переходим к самому интересному.

Радости студенческой жизни: пьянки, драки и «дурные женщины»

Итак, университет объединяет сотни и тысячи школяров. В основном это молодые парни, вдали от отчего дома, при каких-никаких деньгах — не на последние ведь их отправили учиться, скорее всего. Притом у школяров, можно сказать, особое правовое положение в городе: случись что — разбираться будет магистрат, а не суровые власти.

Как вы думаете, к чему это может привести? Совершенно верно: жили студенты Средневековья едва ли не веселее, чем современные.

Масштабы студенческого пьянства поражают воображение: в любом городе с университетом школяры неизменно делали львиную долю выручки местным трактирам. Пили зачастую прямо на занятиях — особенно в тех университетах, что управлялись самими учащимися.

Диспут с преподавателем (обязательная часть экзамена) мог закончиться дракой — так сказать, «защита диплома» в прямом смысле слова.

Чрезвычайно ценной клиентурой были студенты и для проституток всех мастей — жриц любви, промышлявших в средневековых городах на легальном положении, не упускавших возможности подработать актрис бродячих театров и сотрудниц все тех же трактиров. В письмах родителей болонских школяров (а их до нас дошло немало) постоянно всплывает тема «дурных женщин», увлечение которыми мешает учебе.

В немецком труде «Предписания и наставления школярам» содержится рекомендация студентам ходить в баню лишь два раза в год с разрешения преподавателя. Неподготовленный читатель может вспомнить в связи с этим максиму о «немытой Европе», но здесь имеется в виду другое — посещение дам легкого поведения, многие из которых трудились как раз в таких общественных заведениях, — и опять же прослеживается явная параллель с современностью.

Причины этого порока, кстати, вполне естественные. Несмотря на то, что университеты были светскими учреждениями, в Средние века получение научных знаний воспринималось как некий сакральный процесс, и в какой-то степени школяры приравнивались к клирикам.

По этой причине им, как правило, строго запрещалось жениться. Оставалось удовлетворять известные потребности иным способом.

Услуги такого рода студентам были доступны. К примеру, при разборе дела о поножовщине между учащимися Болонского университета и местными гражданами в начале XIV века школяр уличил оппонентов в том, что

«они держат в своем доме дурных женщин, которые отдаются всем, кто пожелает, за деньги, а именно за один болонский гросс».

А примерно в то же время украденный проституткой у другого школяра плащ оценили в целых 240 гроссов.

Знаменитые эпизоды массовых беспорядков с участием студентов есть в хрониках почти каждого университетского города Европы. Молодежь была горячей и чувствовала безнаказанность.

Например, в Париже в 1200 году произошла неприятная история: немецкие студенты устроили дебош в трактире, на место прибыли стражи порядка, и в ходе настоящего уличного боя несколько школяров погибло. Дело дошло до самого короля Франции, который именно тогда вынужден был предоставить студентам особый правовой статус — иначе они бы просто покинули Сорбонну.

Подливали масла в огонь и студенческие землячества: съезжаясь в крупные университеты со всей Европы, школяры стремились держаться поближе к своим. Эти сообщества, формировавшиеся по географическому признаку, далеко не всегда находились в приятельских отношениях друг с другом — хотя против внешнего врага неизменно выступали единым фронтом.

Горожанам выходки студентов тоже порой надоедали — и они давали отпор: в Кембридже однажды устроили настоящий погром «кампуса» с многочисленными жертвами, а в Кельне имел место кровавый конфликт между ремесленным цехом бондарей и школярами местного знаменитого университета (в котором, кстати, был деканом один из авторов «Молота ведьм»). Иногда студенты формировали настоящие банды, терроризировавшие местное население, что приводило к созданию отрядов самообороны, как это случилось, например, в Вене (университет здесь появился в 1365 году).

Высшие учебные заведения постоянно пытались вводить правила, ограничивающие разгульный образ жизни школяров, но подобные меры редко помогали. Впрочем, отдых отдыхом, но прежде всего школяры все-таки учились: именно выпускники средневековых университетов заложили основы Возрождения и Реформации католической церкви. Пусть в процессе получения образования они и были очень далеки от святости.

Лучшим заключением будет цитата из письма болонского студента своему отцу, написанного в XIII веке. Родитель договорился о браке отпрыска со знатной дамой, а потом решил отозвать сына из университета. На что школяр ответил отказом, пояснив его изумительно просто и емко:

Источник