как называлась первая икона привезенная на русь в xii в
Появление икон в России
Иконописное искусство в России
Иконописное искусство пришло в Россию разными путями, однако в первую очередь это случилось благодаря разнообразным связям с Византийской империей. Эти связи усилились в X в. после образования первого русского государства — Киевской Руси.
Для государственной стабильности Византии было выгодно искать союзников за пределами самой империи. Византия часто посылала торговые и дипломатические миссии на Русь и охотно выдавала своих принцесс за представителей русских великокняжеских родов. Византийские гости привозили иконы в дар правителям Руси.
Крепнущие культурные связи привлекли на Русь многочисленных византийских иконописцев, например Феофана Грека (ок. 1340-ок. 1410). Наряду с другими византийскими влияниями Русь переняла и практиковавшуюся тогда в Константинополе иконописную технику. Иконы писались на досках, грунтованных меловым или гипсовым порошком, размешанным на животном клее.
При письме использовалась многослойная последовательная система живописи, где каждый этап имел свое богословское и изобразительное значение. Из византийской культуры иконописи пришла и стилистика самого письма: двухмерность изображений, обратная перспектива, использование золочения для создания заднего фона, стремление применять краски природного происхождения, а также традиция изображать на иконе в первую очередь свет, а не тени. Кроме того, русская иконопись переняла из Византии ряд сюжетов (к примеру, праздничные иконы и иконы святых).
Развитие иконописи в России
Сначала иконы присутствовали на Руси только в храмах. Поскольку русских икон тогда было еще немного (преобладали, как правило, иконы византийского происхождения), существовали ограничения на то, какое количество икон должно быть в той или иной церкви.
Все храмы украшались по определенному образцу, который заключался в особом порядке следования сюжетов, отражающем устройство мира: вверху — Господь Бог и Небесные Силы, ниже — история Церкви и, наконец, внизу — святые и праведники (см. иллюстрацию).
Подобная структура распределения религиозной живописи в храме сохранилась и в современных православных церквях, хотя ограниченность в средствах или несколько иное размещение икон могут порой делать ее менее очевидной.
Из Византии русские иконописцы позаимствовали и так называемые мерные иконы, которые писались в размер ребенка на момент его рождения и изображали святого покровителя, в честь которого во время таинства крещения священник нарекал младенца.
Византийское влияние на русскую иконопись прослеживается вплоть до XV в. и дает о себе знать как в живописной технике, так и в выборе сюжетов. Однако не может быть и речи о том, что русские мастера лишь копировали византийскую культуру.
Русская иконопись развивалась своими путями и в конечном итоге сформировала ряд новых смысловых сюжетов и форм. Иконопись никогда не была изолированным видом искусства, хотя и не изменилась на протяжении веков так значительно, как жанры западноевропейской живописи.
На ранней стадии русская иконопись испытывала влияние сирийского и коптского искусства, а в период XI-XII вв. в ней прослеживается влияние итальянских мастеров. Так возникли новые типы икон Божией Матери: например, разновидностью икон Богородицы Елеусы считают иконографический тип «Взыграние Младенца», особенностью которого является изображение Младенца Иисуса, касающегося ручкой лика Марии или обнимающего Ее за шею.
С XIII в. Спаситель стал изображаться на Кресте мертвым, то есть Его голова теперь не была поднята, а свешивалась на грудь как знак претерпеваемых Им страданий. В этом можно усмотреть влияние католического искусства. В католицизме, равно как и в теологии, в эти века было принято особенно подчеркивать Страсти Христа.
Золотой век русской иконописи
Во времена правления Владимира Святославича было завершено формирование территории Киевской Руси. С XIV в. начался стремительный рост Московского княжества, возглавившего процесс объединения русских земель в единое государство.
Власть, а с ней и лучшие мастера-иконописцы сконцентрировались в Москве. В 1453 г., когда пал под натиском турок Константинополь, закончилась эпоха могущества Византийской империи, что способствовало перемещению центра власти с юга Московского княжества на север Руси — в Новгород и Владимир.
Параллельно этим политическим изменениям происходило развитие русского иконописного искусства, которое со временем выработало черты, сюжеты и стили, обособившие его от традиций византийской иконописи. Кроме того, в тот период наблюдалась разнонаправленность местных иконописных школ. За XV-XVII вв. русская иконописная традиция приобрела яркое художественное своеобразие.
Копирование икон
Книги по иконописи использовались (и по сей день используются) теми иконописцами, которые либо создают новую версию иконы, либо напрямую копируют ее.
Обычно для этого с оригинального иконописного изображения выполнялся зеркальный отпечаток, и мастер отмечал контуры будущего рисунка, прокалывая точки на бумаге.
Затем он переворачивал бумагу, клал ее на поверхность доски, на которой предстояло писать будущую икону, и сыпал сверху угольный порошок.
Как называлась первая икона привезенная на русь в xii в
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
Древнейшая русская икона
Размышляя на досуге, которого у меня много, об истории христианства на Руси, задумался об иконах, а именно: а какая же икона в России считается самой древней.
Полез перелопачивать Интернет.
И вот что там нашёл.
Самые древние русские иконы датированы XI веком. Их две. Обе новгородские. Обе огромные по размерам – два с половиной на полтора метра.
Икона «Апостолы Пётр и Павел», середина XI в.
Дерево, паволока, левкас. Яичная темпера. 236×147 см
Новгородский музей-заповедник, Великий Новгород.
«Апостолы Пётр и Павел» — икона середины XI века и вообще самое раннее из известных русских произведений станковой живописи. Икона происходит из новгородского Софийского собора, хранится в собрании Новгородского музея-заповедника.
По преданию эту икону привёз из Корсуни великий князь Владимир Мономах и поэтому икона получила название «Корсунская».
Однако по мнению академика В. Н. Лазарева значительные размеры иконы свидетельствуют, что она скорее всего была написана на месте, то есть в Новгороде, неизвестным мастером (византийским, киевским или местным новгородским). Её стиль навеян фресковыми изображениями.
Вскоре после написания икону покрыли окладом из позолоченного серебра.
Икона трижды вывозилась из Новгорода (в XVI веке Иваном Грозным, в XX веке немецкими оккупантами и в 2002 году реставраторами), но всегда возвращалась в город.
Во время послевоенной реставрации 1951 года икону покрыли воском с мастикой, что было ошибкой. В 2002 году ошибки предыдущей реставрации были исправлены, доски освобождены от оклада, который при снятии был разобран на 600 фрагментов, очищен от окиси и сернистой пленки, затем вновь собран, было открыто оригинальное золочение. Однако для лучшей сохранности учеными было принято решение икону более окладом не закрывать.
Вторая древнейшая русская икона тоже новгородская.
Икона «Спас Златая риза», середина XI в.
Дерево, паволока, левкас. Яичная темпера. 242×148 см
Успенский собор Московского Кремля, Москва.
Своё название «Златая риза» икона получила от ныне утраченного сплошного серебряного позолоченного оклада, который украшал её. «Спас Златая риза» датируется XI веком. Однако в 1700 году икона была полностью переписана царским изографом Кириллом Улановым. Он при этом детально расписал золотом одежды, чтобы они отвечали названию образа.
Эта икона тоже происходит из новгородского Софийского собора. Была вывезена (а конкретнее – нагло отобрана у новгородцев и увезена) в Москву в 1570 году Иваном Грозным, собиравшим в столицу древние образы. Правда, через два года в Новгород была прислана её копия.
В настоящее время икона находится в иконостасе Успенского собора Кремля, справа от царских врат.
Ученые отмечают, что иконы «Апостолы Пётр и Павел» и «Спас Златая риза» скорее всего были написаны около 1050 года, когда было завершено строительство Софийского собора в Новгороде.
Таким образом, старше этих икон в России нет.
Хотя вообще-то на Руси…
Вообще-то на Руси в первой половине XI века князем Ярославом Мудрым в центре Киева был построен Собор Святой Софии. И внутри собора сохранился самый полный в мире ансамбль подлинных мозаик и фресок первой половины XI века. Но фрески и мозаики с точки зрения искусствоведения нельзя в полной мере назвать иконами***. Да и Киевская Русь теперь совсем не Россия…
«Святой Георгий», к. XI-XII вв.
Дерево, паволока, левкас. Яичная темпера. 174×122 см
Успенский собор Московского Кремля, Москва.
Указание «к. XI-XII вв.» говорит о том, что икона если даже и не относится к концу XI века, то безусловно относится к самому началу XII. То есть принадлежит к числу древнейших в России. Такая датировка иконы основана на стилистической близости её живописи к мозаикам и фрескам Софии Киевской.
Икона, по мнению академика В. Н. Лазарева, имеет новгородское происхождение и была вывезена (повторюсь: нагло эспроприирована) в Москву Иваном Грозным. При этом ученый считает, что возможным заказчиком иконы мог быть князь Георгий Андреевич, младший сын Андрея Боголюбского, изгнанный в 1175 году из Новгорода и переселившийся в Грузию, где стал первым мужем царицы Тамары… Но это лишь предположение. Другие специалисты относят икону к концу XI века. И вот почему.
Самая большая отличительная особенность иконы в том, что её живопись имеет уникально хорошую сохранность. Есть лишь небольшие утраты на лице, на фоне и на одежде в нижней части иконы.
Такую сохранность обеспечил неизвесный «варвар от иконописи», который покрыл образ Георгия сплошным слоем тёмно-коричневой краски, что было обнаружено лишь в 1930-е годах.
При этом у иконы появилась ещё одна уникальная особенность, а именно: многие века лицевой стороной иконы была ее оборотная сторона!
И там было выполненное греческим мастером, работавшим в Москве, изображение Богородицы с младенцем, датируемое серединой XIV века.
Столь древнее изображение само по себе является большой ценностью в иконографии.
Однако и этого мало: под изображением Богородицы обнаружена ещё более ранняя живопись. Но реставраторы полностью очищать изображение XIV века не стали, расчищены были только фрагменты.
*** В искусствоведении иконами называются изображения, выполненные в рамках восточнохристианской традиции на твёрдой поверхности (преимущественно на липовой доске, покрытой левкасом (то есть алебастром, развёденным с жидким клеем).
Однако с богословской и религиоведческой точки зрения иконами являются также мозаичные, живописные и скульптурные изображения в любой художественной манере, если им воздается установленное Седьмым Вселенским собором почитание. Wikipedia
Пять византийских икон, ради которых стоит идти в Третьяковку
Почему византийскую икону мы не отличаем от русской?
Выставка «Шедевры Византии» – большое и редкое событие, которое нельзя пропустить. Первый раз в Москву привезли целое собрание византийских икон. Это особенно ценно потому, что получить серьезное представление о византийской иконописи по нескольким произведениям, находящимся в Пушкинском музее, не так просто.
Хорошо известно, что вся древнерусская иконопись вышла из византийской традиции, что на Руси работало очень много византийских художников. О многих домонгольских иконах до сих пор идут споры по поводу того, кем они написаны – греческими художниками-иконописцами, работавшими на Руси, или их талантливыми русскими учениками. Многие знают, что одновременно с Андреем Рублевым, как его старший коллега и, вероятно, учитель, работал византийский иконописец Феофан Грек. И он, судя по всему, был отнюдь не единственный из великих греческих художников, которые творили на Руси на рубеже XIV-XV веков.
И потому для нас византийская икона практически неотличима от русской. К сожалению, точных формальных критериев для определения «русскости», когда мы говорим об искусстве до середины XV века, наука так и не выработала. Но это отличие существует и в этом можно убедиться воочию на выставке в Третьяковке, ведь из афинского «Византийского и христианского музея» и некоторых других собраний к нам приехало несколько настоящих шедевров греческой иконописи.
Хочу еще раз поблагодарить людей, которые организовали эту выставку, и в первую очередь инициатора и куратора проекта, научного сотрудника Третьяковской галереи Елену Михайловну Саенкову, заведующую отделом древнерусского искусства Наталью Николаевну Шаредегу, да и весь отдел древнерусского искусства, который принял активное участие в подготовке этой уникальной выставки.
Воскрешение Лазаря (XII век)
Самая ранняя икона на выставке. Небольшого размера, находится в центре зала в витрине. Икона представляет собой часть тябла (или эпистилия) – деревянной расписанной балки или большой доски, которая в византийской традиции ставилась на перекрытие мраморных алтарных преград. Эти тябла были первоосновой будущего высокого иконостаса, возникшего на рубеже XIV-XV века.
В XII веке на эпистилии обычно были написаны 12 великих праздников (так называемый Додекаортон), а в центре часто размещали Деисус. Икона, которую мы видим на выставке – фрагмент такого эпистилия с одной сценой «Воскрешения Лазаря». Ценно, что мы знаем, откуда происходит этот эпистилий – с Афона. По всей видимости, в XIX веке он был распилен на части, которые оказались в совершенно разных местах. За последние годы исследователям удалось обнаружить несколько его частей.
Воскрешение Лазаря. XII век. Дерево, темпера. Византийский и Христианский музей, Афины
«Воскрешение Лазаря» находится в Афинском византийском музее. Другая часть, с изображением «Преображения Господня» оказалась в Государственном Эрмитаже, третья – со сценой «Тайной вечери» – находится в монастыре Ватопед на Афоне.
Икона, будучи не константинопольской, не столичной работой, демонстрирует тот высочайший уровень, которого достигла византийская иконопись в XII веке. Судя по стилю, икона относится к первой половине этого столетия и, с большой вероятностью, была написана на самом Афоне для монастырских нужд. В живописи мы не видим золота, которое всегда было дорогостоящим материалом.
Традиционный для Византии золотой фон здесь заменен красным. В ситуации, когда в распоряжении мастера не было золота, он использовал символический заменитель золота – красный цвет.
Так что перед нами один из ранних примеров краснофонных византийских икон – истоки традиции, получившей развитие на Руси XIII-XIV вв.
Богоматерь с Младенцем (начало XIII века)
Эта икона интересна не только своим стилистическим решением, которое не вполне вписывается в чисто византийскую традицию. Предполагают, что икона написана на Кипре, но, возможно, в ее создании принимал участие итальянский мастер. Стилистически она очень похожа на иконы Южной Италии, в течение столетий находившейся в орбите политического, культурного и религиозного влияния Византии.
Богоматерь с Младенцем. XIII век. Дерево, темпера. Византийский и Христианский музей, Афины
Впрочем, кипрское происхождение также исключить нельзя, потому что в начале XIII века на Кипре существовали совершенно разные стилевые манеры, и рядом с греческими работали и западные мастера. Вполне возможно, что особый стиль этой иконы – результат взаимодействия и своеобразного западного влияния, которое выражается, в первую очередь, в нарушении естественной пластики фигуры, которого греки обычно не допускали, и нарочитой экспрессии рисунка, а также декоративности деталей.
Любопытна иконография этой иконы. Младенец на ней показан в бело-голубой длинной рубахе с широкими полосами, которые идут от плеч к краям, при этом ноги Младенца обнажены. Длинную рубаху покрывает странный плащ, больше похожий на драпировку. По замыслу автора иконы, перед нами – некая плащаница, в которую обернуто тело Младенца.
На мой взгляд, эти одеяния имеют символический смысл и связаны с темой священства. Младенец Христос представлен и в образе Первосвященника. С этим замыслом связаны широкие полосы-клавы, идущие от плеча до нижнего края, – важная отличительная особенность архиерейского стихаря. Сочетание бело-голубых и золотоносных одежд, по всей видимости, связано с темой покровов на алтарном Престоле.
Как известно, Престол и в византийском храме, и в русском имеет два главных покрова. Нижнее одеяние – плащаница, льняной покров, который кладется на Престол, а поверх уже выкладывается драгоценная индития, часто сделанная из драгоценной ткани, украшенная золотой вышивкой, символизирующая небесную славу и царское достоинство. В византийских литургических толкованиях, в частности, в знаменитых толкованиях Симеона Солунского начала XV в., встречаем именно такое понимание двух покровов: погребальная Плащаница и одеяния небесного Владыки.
Еще одна очень характерная деталь этой иконографии – ножки Младенца обнажены до колен и Богоматерь зажимает рукой Его правую пятку. Эта акцентация пятки Младенца присутствует в целом ряде Богородичных иконографий и связана с темой Жертвоприношения и Евхаристии. Мы видим здесь перекличку с темой 23-го псалма и так называемого Эдемского обетования о том, что сын жены поразит искусителя в голову, а сам искуситель ужалит этого сына в пятку (см. Быт. 3:15).
Автор иконы подчеркивает мысль о Христе, который претерпел страдания, но именно через эти страдания поразил искусителя в голову и одержал победу над смертью.
Рельефная икона святого Георгия (середина XIII века)
Рельефные иконы, которые непривычны для нас, в Византии хорошо известны. Кстати, в рельефе довольно часто изображался именно святой Георгий. Византийские иконы делались из золота и серебра, и их было довольно много (об этом мы знаем из дошедших до нас описей византийских монастырей). Несколько таких замечательных икон сохранились, и их можно увидеть в сокровищнице собора Сан-Марко в Венеции, куда они попали в качестве трофеев Четвертого крестового похода.
Деревянные рельефные иконы – попытка заменить драгоценности более экономичными материалами. В дереве привлекала и возможность чувственной осязаемости скульптурного образа. Хотя в Византии скульптура как иконная техника была не очень распространена, надо помнить, что улицы Константинополя до разорения его крестоносцами в XIII веке были уставлены античными статуями. И скульптурные образы были у византийцев, что называется, «в крови».
Великомученик Георгий, со сценами жития. Великомученицы Марина и Ирина (?). Двусторонняя икона. XIII век. Дерево, резьба, темпера. Византийский и Христианский музей, Афины
На иконе в рост показан молящийся святой Георгий, который обращается к Христу, как бы слетающему с небес в правом верхнем углу средника этой иконы. На полях – подробный житийный цикл. Над образом показаны два архангела, которые фланкируют не сохранившийся образ «Престола Уготованного (Этимасии)». Он вносит в икону очень важное временное измерение, напоминая о грядущем Втором пришествии.
То есть речь идет не о реальном времени, или даже историческом измерении древнехристианской истории, а о так называемом иконном или литургическом времени, в котором в единое целое сплетено прошлое, настоящее и будущее.
В этой иконе, как и на многих других иконах середины XIII века, видны определенные западные черты. В эту эпоху основная часть Византийской империи занята крестоносцами. Можно предположить, что заказчица иконы могла быть связана с этой средой. Об этом говорит очень не византийский, не греческий щит Георгия, который весьма напоминает щиты с гербами западных рыцарей. По краям щит окружает своеобразный орнамент, в котором легко узнать имитацию арабского куфического письма, в эту эпоху оно было особенно популярно и считалось знаком сакрального.
Ангел. Фрагмент иконы «Великомученик Георгий, со сценами жития. Великомученицы Марина и Ирина (?)». Двусторонняя икона. XIII век. Дерево, резьба, темпера. Византийский и Христианский музей, Афины
В нижней левой части, у ног святого Георгия – женская фигурка в богатом, но очень строгом облачении, которая в молитве припадает к стопам святого. Это и есть неизвестная нам заказчица этой иконы, по всей видимости соименная одной из двух святых жен, изображенных на обороте иконы (одна подписана именем «Марина», вторая мученица в царских одеяниях является изображением святой Екатерины или святой Ирины).
Святой Георгий – покровитель воинов, и, учитывая это, можно предположить, что заказанная неизвестной женой икона – обетный образ с молитвой о муже, который в это очень неспокойное время где-то сражается и нуждается в самом непосредственном покровительстве главного воина из чина мучеников.
Икона Богоматери с Младенцем с Распятием на обороте (XIV век)
Самая замечательная в художественном отношении икона этой выставки – большая икона Богоматери с Младенцем с Распятием на обороте. Это шедевр константинопольской живописи, с огромной вероятностью написанный выдающимся, можно даже сказать, великим художником в первой половине XIV века, время расцвета так называемого «Палеологовского Ренессанса».
В эту эпоху появляются знаменитые мозаики и фрески монастыря Хора в Константинополе, многим известного под турецким именем Кахрие-Джами. К сожалению, икона сильно пострадала, видимо, от целенаправленного разрушения: от образа Богоматери с Младенцем сохранилось буквально несколько фрагментов. К великому сожалению, мы видим в основном поздние дописи. Оборот с распятием сохранился гораздо лучше. Но и тут кто-то целенаправленно уничтожил лики.
Но даже то, что сохранилось, говорит о руке выдающегося художника. Причем не просто большого мастера, а человека незаурядного таланта, который ставил перед собой особые духовные задачи.
Он убирает из сцены Распятия все лишнее, концентрируя внимание на трех главных фигурах, в которых, с одной стороны, прочитывается античная основа, никогда не исчезавшая в византийском искусстве – потрясающая скульптурная пластика, которая, однако, преображена духовной энергией. К примеру, фигуры Богоматери и Иоанна Богослова – словно бы написаны на грани реального и сверхъестественного, но эта грань оказывается не перейденной.
Фигура Богоматери, укутанная в одеяния, написана лазуритом – очень дорогой краской, ценившейся буквально на вес золота. По краю мафория – золотая кайма с длинными кистями. Византийского толкования этой детали не сохранилось. Однако в одной из своих работ я предположил, что она тоже связана с идеей священства. Потому что такие же кисти по краю одеяния, еще дополненные золотыми колокольчиками, были важной особенностью одеяний ветхозаветного первосвященника в Иерусалимском храме. Художник очень деликатно напоминает об этой внутренней связи Богоматери, которая приносит в жертву Своего Сына, с темой священства.
Распятие. Оборот двусторонней иконы «Богоматерь Одигитрия. Распятие». XIV век. Дерево, темпера. Византийский и Христианский музей, Афины
Гора Голгофа показана как небольшой холмик, за ним видна невысокая стена града Иерусалима, которая на других иконах бывает значительно более внушительной. Но здесь художник словно бы показывает сцену Распятия на уровне птичьего полета. И поэтому стена Иерусалима оказывается в глубине, а все внимание за счет выбранного ракурса концентрируется на главной фигуре Христа и обрамляющих Его фигурах Иоанна Богослова и Богоматери, создающих образ возвышенного пространственного действа.
Пространственная составляющая имеет принципиальное значение для понимания замысла всей двусторонней иконы, которая обычно является процессионным образом, воспринимаемым в пространстве и движении. Сочетание двух изображений – Богоматери Одигитрии с одной стороны и Распятия – имеет свой высокий прототип. Эти же два изображения были на двух сторонах палладиума Византии – иконы Одигитрии Константинопольской.
Богоматерь Одигитрия, с двунадесятыми праздниками. Престол Уготованный (Этимасия). Двусторонняя икона. Вторая половина XIV века. Дерево, темпера. Византийский и Христианский музей, Афины
Вероятнее всего, эта икона неизвестного происхождения воспроизводила тему Одигитрии Константинопольской. Не исключено, что она могла быть связана с главным чудесным действом, которое происходило с Одигитрией Константинопольской каждый вторник, когда ее выносили на площадь перед монастырем Одигон, и там происходило еженедельное чудо – икона начинала летать по кругу на площади и вращаться вокруг своей оси. У нас есть свидетельство об этом многих людей – представителей разных народов: и латинян, и испанцев, и русских, которые видели это удивительное действо.
Две стороны иконы на выставке в Москве напоминают нам, что две стороны Константинопольской иконы образовывали нерасторжимое двуединство Воплощения и Искупительной Жертвы.
Икона Богоматери Кардиотисса (XV век)
Икона выбрана создателями выставки как центральная. Здесь тот редкий случай для византийской традиции, когда мы знаем имя художника. Он подписал эту икону, на нижнем поле по-гречески написано – «Рука Ангела». Это знаменитый Ангелос Акотантос – художник первой половины XV века, от которого осталось достаточно большое число икон. О нем мы знаем больше, чем о других византийских мастерах. Сохранился целый ряд документов, и в том числе его завещание, которое он написал в 1436 году. Завещание ему не понадобилось, он умер значительно позже, но документ сохранился.
Греческая надпись на иконе «Матерь Божия Кардиотисса» – не особенность иконографического типа, а скорее эпитет – характеристика образа. Думаю, что даже человек, который не знаком с византийской иконографией, может догадаться, о чем идет речь: все мы знаем слово кардиология. Кардиотисса – сердечная.
Икона Богоматери Кардиотисса (XV век)
Особенно интересной с точки зрения иконографии является поза Младенца, который, с одной стороны, обнимает Богоматерь, а с другой – как бы опрокидывается назад. И если Богоматерь смотрит на нас, то Младенец смотрит в Небеса, как бы вдаль от Нее. Странная поза, которую иногда в русской традиции называли Взыграние. То есть на иконе – вроде бы играющий Младенец, но играет Он довольно странно и очень не по-младенчески. Именно в этой позе опрокидывающегося тела есть указание, прозрачный намек на тему Снятия с Креста, и соответственно страдания Богочеловека в момент Распятия.
Здесь мы встречаемся с великой византийской драматургией, когда трагедия и торжество объединяются в одно, праздник – это и величайшее горе, и одновременно замечательная победа, спасение человечества. Играющий Младенец провидит Свою грядущую жертву. И Богоматерь, страдая, принимает Божественный замысел.
В этой иконе – бесконечная глубина византийской традиции, но, если приглядеться, мы увидим изменения, которые приведут к новому пониманию иконы в очень скором времени. Икона написана на Крите, принадлежавшем в ту эпоху венецианцам. После падения Константинополя он стал главным центром иконописания во всем греческом мире.
В этой иконе выдающегося мастера Ангелоса мы видим, как он балансирует на грани превращения уникального образа в своего рода клише для стандартных воспроизведений. Уже несколько механистическими становятся изображения светов-пробелов, которые выглядят жесткой сеткой, положенной на живую пластическую основу, чего никогда не допускали художники более раннего времени.
Икона Богоматери Кардиотисса (XV век), фрагмент
Перед нами – выдающийся образ, но в определенном смысле уже пограничный, стоящий на рубеже Византии и пост-Византии, когда живые образы постепенно превращаются в холодные и несколько бездушные реплики. Мы знаем, что происходило на том же Крите менее чем через 50 лет после написания этой иконы. До нас дошли контракты венецианцев с ведущими иконописцами острова. По одному такому контракту 1499 года за 40 дней три иконописные мастерские должны были изготовить 700 икон Богоматери. В общем, понятно, что начинается своего рода художественная промышленность, духовное служение через создание святых образов превращается в ремесло на рынок, для которого пишутся тысячи икон.
Прекрасная икона Ангелоса Акотантоса являет собой яркий рубеж в многовековом процессе девальвации византийских ценностей, наследниками которой мы все являемся. Тем драгоценней и важнее становится знание о подлинной Византии, возможность лицезреть ее воочию, которую нам предоставила уникальная «выставка шедевров» в Третьяковской галерее.