как стать донором костного мозга в беларуси
Донор костного мозга. Как им стать и почему это важно?
Пересадка ГСК не помогает человеку полностью побороть болезнь, однако его состояние становится стабильным. Это продлевает и улучшает жизнь пациентов.
Потенциальный донор
Ольга ТРИГУБОВА, юрист:
— Однажды на глаза попалась статья, в которой говорилось о проблемах онкологического заболевания. Это заставило задуматься о том, что я или мои близкие можем тоже с этим столкнуться. И тогда понадобятся костный мозг и человек, который сможет его дать. После осознания этого захотела начать с себя и стать потенциальным донором. Искала информацию, где в Беларуси можно вступить в реестр. Около 4-5 лет назад говорили, что в нем находятся только те, кто является донором крови. Соответственно, если мы хотим стать донорами стволовых клеток, то сперва должны стать донорами крови. И тут начались проблемы. Для донорства нужно много бумаг, поездок в поликлиники, а это очереди, отгулы на работе. У многих это отбивало желание становиться волонтером. Плюс я не могу быть донором крови, так как вешу менее 50 килограммов. Что было очень обидно, ведь сдавать костный мозг может даже ребенок (если это родственник пациента). Но теперь все изменилось: в конце прошлого года узнала, что для донора стволовых клеток больше не нужно собирать кучу бумаг. Достаточно приехать, сдать 5-7 мл крови из вены, заполнить анкету. Сама процедура занимает очень мало времени.
Специалист
Комментирует Елена ГЛАЗ, врач-методист, заведующая кабинетом «Центральный реестр доноров ГСК».
— Как вступить в реестр доноров ГСК?
— Почему важно, чтобы больше людей входили в реестр Беларуси?
Процедура
— Как стволовые клетки берут из организма донора?
— Как быстро восстанавливается донор?
Ответственность
— Легко ли найти донора?
— Найти донора с совместимыми стволовыми клетками сложно. Иногда среди родственников пациента может оказаться потенциальный донор костного мозга, но если нет, то нужно искать человека с таким же фенотипом. Найти подобного донора можно только через Центральный реестр. Чем больше в нем людей, тем больше шансов, что найдется совместимый с пациентом волонтер. Для трансплантации стволовых клеток пациент и донор должны быть фенотипически совместимы. Желательно, чтобы это была полная совместимость, но в некоторых случаях мы берем частично несовместимых доноров. Все зависит от заболевания пациента и агрессивности течения его болезни.
— Есть ли ограничения по донорству?
— Может ли волонтер отказаться от донорства?
Донор
Ирина, студентка:
В базе — только 52 тысячи. Как стать донором костного мозга и почему это не так опасно, как кажется?
На сегодня в белорусском реестре потенциальных доноров костного мозга 52 тысячи человек, рассказывает Сергей Лещук, заведующий Единым регистром трансплантации Республиканского научно-практического центра трансплантации органов и тканей. А нужно — минимум 100 тысяч, чтобы база начала работать эффективно. Почему белорусы боятся стать донорами и так ли это опасно, как кажется, Сергей Лещук, а также Анатолий Усс, руководитель Республиканского центра гематологии и пересадки костного мозга, рассказали TUT.BY.
Почему белорусский регистр доноров небольшой?
Операции по пересадке костного мозга в Беларуси начали делать 25 лет назад — в 1993 году. В основном это были аутологичные трансплантации, то есть у пациента с заболеванием кроветворной системы забирали собственные стволовые клетки крови, обрабатывали их и пересаживали опять.
— Аллогенные трансплантации, то есть от донора, тоже были, но родственные. Аллогенные неродственные начали делать совсем недавно, — рассказывает Сергей Лещук.
Первую такую трансплантацию, когда белорус был донором для белоруса, по мировым меркам провели недавно — в 2013 году. С тех пор только 9 жителей Беларуси согласились стать донорами, среди них четверо — в 2017-м. Для сравнения: ежегодно от доноров из Германии проводится свыше 7 тысяч трансплантаций.
В Беларуси каждый год делают около 30 неродственных пересадок гемопоэтических стволовых клеток : от 7 до 12 — взрослым, остальные — детям, рассказывает Сергей Лещук. При этом пересадка требуется гораздо большему количеству человек. Например, в 2017-м в белорусский регистр поступило 75 запросов.
— Из них 34 — на поиск донора для взрослых пациентов, 41 — для детей. Потенциальные доноры в нашем регистре были найдены для 26 человек. Только 5 из них подошли полностью. В итоге были проведены 4 трансплантации: один из найденных доноров отказался. Для 49 граждан среди белорусов никого не нашлось, — приводит статистику Лещук.
Те пациенты, для которых донора найти не удается, остаются в листе ожидания, объясняет профессор Анатолий Усс.
Но нужно понимать, что лист ожидания — это не очередь в магазине. Если мы не нашли донора сразу, то шансов, что он появится через полгода, очень мало. Именно поэтому важно, чтобы наша база пополнялась. Ведь смысл национального регистра не столько в том, что поиск донора дешевле обходится для бюджета. Известно, что люди, живущие на одной территории, более близки в плане генома. Найти донора для белоруса в Гомеле гораздо проще, чем в Калифорнии.
По словам Анатолия Усса, каждый год от зарубежных доноров в Беларуси проводится 20−30 трансплантаций. Стоимость процедуры забора и транспортировки трансплантата — от 15 до 20 тысяч долларов. Если же донор белорусский, эта сумма меньше в десятки раз, говорит профессор.
— Трансплантация выполняется тогда, когда другими методами спасти человека невозможно. Альтернативы у пациентов с различными злокачественными новообразованиями, врожденными иммунодефицитами, многими аутоиммунными заболеваниями и некоторыми видами рака нет, — говорит Анатолий Усс.
Трансплантировать можно гемопоэтические стволовые клетки (ГСК), костный мозг (КМ) или пуповинную кровь. Часто это — единственная надежда на выздоровление. Для успешной трансплантации ДНК донора и реципиента должны совпасть на 100%: это снижает риск отторжения.
В этом случае, когда лечение не помогает, донор становится единственным шансом на дальнейшую жизнь для реципиента — своего генетического близнеца.
Обращение в белорусский регистр нечасто дает результат: слишком мало в нем человек, чтобы найти идентичного донора. Как правило, при необходимости трансплантации белорусские врачи делают запрос в немецкий реестр доноров костного мозга DKMS. Он объединяет данные 8 миллионов человек со всего мира.
Белорусский регистр, а точнее Центральный реестр доноров гемопоэтических стволовых клеток (ГСК), начал развиваться около пяти лет назад. До этого у доноров крови и ее компонентов брали информированное согласие на HLA-типирование (обследование на иммунологическую совместимость) и вносили данные их фенотипа, однако «дальше этот процесс никуда не шел», говорит Сергей Лещук. В 2013-м разрозненные базы решили объединить в одну.
— У нас существовал кабинет в 9-й городской клинической больнице, где проводилось рекрутирование доноров для реестра. Он охватывал только Минск. Затем мы начали работать со всеми отделениями переливания крови столицы. Далее мы объединились с базой РНПЦ трансфузиологии и медицинских биотехнологий, в которой уже было около 10−11 тысяч доноров крови, подключили областные станции переливания крови по всей стране. В 2014 году эти объединенные базы данных стали полноценным центральным реестром, в котором на сегодня практически 52 тысячи потенциальных доноров.
Сергей Лещук подчеркивает: 52 тысячи человек — это реальное, актуальное число людей, способных стать потенциальными донорами ГСК или костного мозга, а соответственно, они могут спасти жизнь другого человека.
— В прошлом году мы начали актуализировать базу данных. В регистре могло быть больше человек, но мы удалили оттуда доноров старше 45 лет, с противопоказаниями: кто-то переболел гепатитом, у кого-то развилась гипертония или случился инфаркт, кто-то перенес операцию.
Каждый год регистр старается «прирастать» на 10 тысяч человек. Например, в 2017 году удалось рекрутировать 10 293 потенциальных донора, говорит Сергей Лещук.
— Сначала мы ставили себе задачу собрать базу на 50 тысяч. На сегодня этого мало. База начнет работать нормально, когда в ней будет минимум 100 тысяч человек. В таком случае шансы найти доноров среди жителей Беларуси возрастают в 2−3 раза. В идеальном расчете — чем больше, тем лучше. У соседей поляков 40 млн населения, у нас — 9 с половиной. У них 1 миллион 400 тысяч доноров, у нас — 52 тысячи. Мы многому можем поучиться у соседей, не говоря уже про Германию.
— Когда мы только начинали трансплантации, то сразу искали донора за рубежом, — рассказывает Анатолий Усс. — В то время во многих странах регистр был уже развит, у нас же об этом ничего не знали. Только пять лет назад приступили в формированию регистра доноров ГСК в Беларуси. Здесь нужно сказать, что без понимания и поддержки в то время председателя комитета по здравоохранению Дмитрия Пиневича это было бы невозможно. Решение комитета по здравоохранению Мингорисполкома обеспечило развитие высокотехнологичной медицинской помощи в данном направлении. Сегодня наш регистр сопоставим с регистром России, в котором около 79 тысяч потенциальных доноров. Нам уже не стыдно, когда мы смотрим на восток, но все еще неловко, когда мы смотрим на запад.
Как стать потенциальным донором костного мозга?
Сегодня, согласно приказу Министерства здравоохранения, при необходимости трансплантации костного мозга врачи делают первичный запрос в белорусский регистр. Если в нем найдут потенциального донора, скорее всего, ему предложат «дотипироваться».
— Чтобы произошла трансплантация, донор с реципиентом должны быть идентичны по двум классам: АВС и DRB1, DQB1. В данный момент при первичном типировании ДНК, когда человек просто сдает кровь, мы определяем только первый класс. Если по нему есть совпадение, мы советуемся с гематологами по дальнейшей тактике обследования донора.
Попасть в белорусский регистр потенциальных доноров ГСК просто: всего лишь нужно сдать 5−7 миллилитров крови и заполнить информированное согласие на донорство. Затем результаты HLA-типирования внесут в общую базу данных центрального реестра.
— На втором этапе, если звезды сложились так, что в процессе поиска по базе ДНК донора оказывается идентичным ДНК пациента — он совпадает и по первому, и по второму классу, мы вызываем человека, просим его сдать ГСК и спасти пациента, которому требуется трансплантация. Хотя, бывает, человек к этому моменту передумывает становиться донором — такое тоже случается. Отказаться — это его право.
Если потенциальный донор соглашается, врачи Республиканского центра гематологии и пересадки костного мозга рассказывают, какие анализы нужно сдать перед пересадкой и через какую процедуру пройти. Сергей Лещук объясняет: она не такая опасная, как ее рисует воображение человека, незнакомого с процессом.
— Есть два понятия: костный мозг (КМ) и гемопоэтические стволовые клетки (ГСК) периферической крови — так называемые предшественники клеток крови, которые дают начало всем остальным. Костный мозг берется из подвздошной, тазовой кости. В данный момент превалирует пересадка ГСК периферической крови. Процедура забора проводится аппаратным способом из вены, как будто вы просто сдаете кровь.
Перед процедурой донора приглашают сдать все анализы и пройти обследование. Для этого требуется кратковременная госпитализация на 2−3 дня.
— Мы вводим донору колониестимулирующий фактор (гормоны, которые стимулируют образование и выброс в периферическую кровь стволовых клеток), чтобы ГСК стало больше, мы могли взять их для реципиента и оставить что-то для донора. Что брать: костный мозг или ГСК — решают трансплантологи. Костный мозг, конечно, лучше. Почему? В нем клеток больше, и они разные, можно выбрать. Но забор ГСК для донора менее травмирующая процедура.
Анатолий Усс подтверждает: принципиальной разницы в том, что трансплантировать: костный мозг, пуповинную кровь или стволовые клетки крови, — нет.
— ГСК и костный мозг сопоставимы по своему плацдарму стволовых клеток. Главный критерий — достаточное их количество в трансплантате. Если будет мало, система кроветворения пациента не восстановится.
Сергей Лещук рассказывает: забор ГСК или костного мозга нестрашен и неопасен. Если у человека здоровый организм (а иначе он не сможет стать донором), то он быстро восстановится.
— Теоретически последствия могут быть такие же, как и при обычном заборе донорской крови, — рассказывает профессор Усс. — Например, человек может упасть в обморок при виде крови. Никаких других последствий не может быть априори. Перед забором ГСК вводится колониестимулирующий фактор. За 27 лет его применения в мире не было зарегистрировано ни побочных эффектов, ни осложнений, — стучит по дереву Анатолий Усс. — Надеюсь, и не будет.
По постановлению Совмина, каждому донору ГСК или костного мозга полагается денежная компенсация на восстановление здоровья. Ее размер равен 30 базовым величинам (735 белорусским рублям) за костный мозг или 20 базовым величинам (490 белорусским рублям) за ГСК.
— Тут есть важный вопрос, — акцентирует внимание Сергей Лещук. — Люди, как правило, хотят помочь конкретному реципиенту: вот этой больной девочке или тому мальчику. Но подойти вы можете абсолютно разным людям, с которыми до пересадки не будете даже знакомы, — такова этика.
Обращаться в белорусский регистр могут только белорусские трансплантационные центры: Республиканский центр гематологии и пересадки костного мозга и Республиканский научно-практический центр детской онкологии, гематологии и иммунологии. Межправительственных соглашений у Беларуси пока нет, это значит, делать запрос на поиск доноров среди белорусов врачи из других стран не могут. Анатолий Усс говорит, что в данный момент прорабатывается возможное взаимодействие в этом направлении с Российской Федерацией.
Если же в белорусском Центральном реестре доноров гемопоэтических стволовых клеток потенциального донора не находится, врачи пишут запрос в международный.
— HLA-генотип с поляками и немцами, например, у нас очень схож. Только логистика разная. Тем не менее очень хотелось бы, чтобы наш регистр развивался и пополнялся новыми потенциальными донорами: это в определенном смысле наша государственная демографическая безопасность и возможность для человека спасти жизнь другому, кто уже потерял надежду.
Трансплантацию ГСК в Беларуси делают в том числе иностранным гражданам. Ее стоимость в среднем составляет 120 тысяч долларов, рассказывает Анатолий Усс.
— Экспорт услуг в этой службе составляет 2 миллиона долларов в год — серьезные деньги для развития медицины. Их мы можем использовать на закупку оборудования, расходные материалы, оплату труда знаковым специалистам. Ведь отток трудовых кадров — тоже большая проблема. Например, три из пяти молекулярных биологов нашей лаборатории типирования уехали за рубеж.
В данный момент лаборатория HLA-типирования ожидает переоснащения. Как объясняет Анатолий Усс, сейчас при заборе крови выполняется HLA-типирование серологическим и молекулярно-биологическим методами, а «это технологии ХХ века». Закупка новой техники — геномного секвенатора нового поколения — позволит перейти на технологии типирования потенциальных доноров, которое используется в лучших лабораториях Европы. К примеру, стоимость подбора донора на секвенаторе в 2−2,5 раза ниже, чем нынешним способом.
— Также в планах у Республиканского центра гематологии и пересадки костного мозга повысить мощность отделения трансплантации костного мозга: увеличить количество ламинарных боксов с 7 до 20. Представляете, насколько можно увеличить продуктивность? Нет ничего ценнее, чем жизнь человека, и все наши усилия, как и медицины в целом, должны быть направлены на ее сохранение.
Донорство костного мозга – надежда на жизнь
В 1993 году при 9-й городской клинической больнице Минска было создано отделение трансплантации костного мозга. Эта процедура является единственным методом лечения ряда тяжелейших заболеваний: острого или хронического миелобластного лейкоза, врожденных иммунодефицитных состояний, миелодиспластического синдрома, даруя жизнь тем пациентам, которые раньше считались безнадежными.
В нашей стране в 2011 году было проведено 100 пересадок взрослым и 70 – детям, одному человеку осуществлена пересадка от неродственного донора. По словам руководителя Республиканского центра гематологии и пересадки костного мозга Анатолия Усса, данная операция не проводится всем нуждающимся не по организационным или экономическим причинам, а лишь из-за отсутствия доноров.
Для решения проблемы нехватки доноров в нашей стране был создан Республиканский регистр доноров костного мозга – это электронная база данных, которая содержит генотипическую информацию каждого потенциального донора. В нее уже внесены более четырех тысяч человек. Но для эффективного функционирования базы зарегистрированное число доноров должно быть около 20 тысяч.
Сегодня Республиканский центр гематологии и пересадки костного мозга может принимать ежедневно до 15 доноров, т.к. необходимое исследование крови – дорогостоящая процедура. Но в скором времени ожидается поступление нового оборудования на базу данного учреждения, что позволит улучшить возможности центра по расширению базы данных доноров.
Врачи призывают желающих стать донорами обращаться в Республиканский центр гематологии и пересадки костного мозга. Безвозмездно отдавая часть своего костного мозга другому человеку, донор дарует надежду на здоровье, помогает спасти жизнь!
Трэд«Сначала шок, потом все как будто ярче»: Я стала донором костного мозга
Девушка рассказывает, как спасла чью-то жизнь
В русскоязычном Twitter появился тред @pepperristretto, в котором девушка детально рассказала о том, как она стала донором стволовых клеток костного мозга — без особой волокиты и боли спасла чью-то жизнь. В Беларуси доноров катастрофически не хватает: нужно минимум вдвое больше, чем есть сейчас. The Village Беларусь публикует историю девушки и рассказывает о том, как стать донором стволовых клеток костного мозга у нас в стране.
1. Тут будет тред о том, как я стала донором костного мозга (стволовых клеток). Ну и общая информация по теме. Прошу ретвита, так как у меня полтора подписчика, а тема правда важная. Вы же не думаете, что костный мозг для трансплантации онкобольным падает с неба?
2. Сразу — донорство КМ не имеет ничего общего с теми жуткими процедурами, когда у людей выкачивают жидкость из позвоночника. Костный мозг — НЕ СПИННОЙ. Грубо говоря, это жидкость в костях, которая производит клетки крови. Сдать КМ можно без наркоза. Это не больно.
3. Все началось три года назад со статьи Валерия Панюшкина «Встреча». Он описал встречи доноров костного мозга с реципиентами, которые благодаря им живы.
4. Я впечатлилась. Долго гуглила. И, все обдумав, холодным декабрьским утром поехала на другой конец города сдать анализ крови (≈10мл из вены) на типирование, чтобы вступить в регистр потенциальных доноров костного мозга.
5. Как это работает? Пациенту нельзя пересадить рандомный костный мозг. Нужно подобрать с таким же набором лейкоцитарных антигенов (HLA). И есть регистры, где хранятся данные людей, которые прошли HLA-типирование. В этой базе врачи и ищут доноров для тех, кому нужна пересадка костного мозга.
6. Через полтора месяца на электронную почту пришло уведомление, что все ок, я в регистре. Ну и все, оставалось, по сути, только ждать, подойду я кому-то или нет. На всякий случай стала отвечать на звонки с незнакомых номеров, мало ли.
7. Я всегда помнила, что состою в регистре, но года через два начало казаться, что я никому вообще не подойду — читала много историй доноров, всем звонили ну максимум в течение года. Но тут мне в мессенджере приходит сообщение с неизвестного номера. Да, из регистра.
8. Я предварительно подошла пациенту, и меня позвали пройти расширенное типирование и сдать анализы на ВИЧ, гепатит и т. д. Конечно, я согласилась. (Отказаться можно всегда, на любом этапе). Но не буду скрывать, я волновалась. Вдруг подойду? Или не подойду? Или что-то пойдет не так?
9. Эмоции в этот момент тоже зашкаливали. Шок, потом моментально улучшилось настроение, пришло вдохновение, ну и вообще все как-то ярче стало. И немного страшно — как всегда, когда предстоит что-то неизвестное.
10. Как проходит сама донация? Цель врачей — собрать достаточное количество гемопоэтических стволовых клеток, пересаживают именно их.
2 способа это сделать:
1) взять из крови донора, предварительно проколов ему уколы, стимулирующие выход клеток из КМ в кровь. Донор несколько часов сидит в кресле, его кровь фильтрует спец аппарат. Все, кроме стволовых клеток, возвращается обратно донору.
2) под наркозом берут костный мозг, из которого потом выделяют стволовые клетки. Способ используется редко. Пациент может сам выбрать метод забора.
11. Я сдала дополнительные анализы, и снова нужно было ждать. Ждала долго — недель 5, врачи не только меня обследовали, но и других потенциально подходящих. Ответ тоже пришел в мессенджер — я подошла по 9/10 параметрам, а другой — 10/10, берут его.
12. С одной стороны, было немного обидно, с другой — радостно за пациента, которому повезло в небольшом регистре найти 100% совпадение. Еще я снова могла сдавать кровь — я часто сдаю тромбоциты, но перед возможной донацией стволовых клеток меня попросили сделать перерыв.
13. Забыла об этой ситуации, пока мне не позвонили еще через полгода. Реципиент все тот же, ему нужна пересадка, а полгода назад она по каким-то причинам (может быть ухудшение состояния реципиента, отказ/противопоказания у донора) не состоялась. И сейчас нужны мои стволовые клетки.
14. Приехала на беседу с врачом. Взяли кровь на биохимию, ВИЧ, сифилис, сделали флюорографию и ЭКГ. Через пару дней сообщили, что все ок, прислали фотки анализов, сказали приезжать на уколы. Я была дико рада, что все хорошо, давно не обследовалась, боялась, вдруг что-то не так будет.
15. Уколы: Обычно 1-2 раза в сутки три дня, зависит от массы тела. Если два, то могут пойти на встречу и одну дозу давать сделать самому дома. Мне назначили 1 раз в сутки 2 укола: Лейкостим и Фраксипарин. Побочки есть, но не сильные. В первый день вообще ничего не заметила.
16. На второй в теле ощущения, как будто спала в неудобной кровати — т. н. «ломота в костях», обычная побочка. На третий день появилось ощущение тяжелой головы и когда резко встаешь с дивана, неприятно отдает в голову. «Ломота» незначительна, как когда скрюченным за компом посидишь.
17. Врач всегда на связи, просила писать ей в любое время, если что-то беспокоит. Про ломоту в костях меня заранее предупредили, и я читала про это. Написала насчет тяжелой головы на всякий случай, мне быстро ответили, что это нормально, и если что можно выпить но-шпу/ибупрофен.
18. Донация будет завтра. Приеду, сдам анализ на концентрацию стволовых клеток, получу последние уколы. Если концентрация низкая, нужно приехать еще раз послезавтра достать. В любом случае, мне предстоит несколько часов сидения в кресле. Отличный повод пересмотреть Good omens крч.
19. Если захотите вступить — посмотрите противопоказания. Кроме очевидных ВИЧ и гепатит там еще язвы желудка, желтуха, миопия выше — 6.
20. Я вот сейчас сижу, и даже не верится, что завтра стану донором. Невероятно, что все эти простые шаги с моей стороны могут спасти чью-то жизнь. То есть из-за того, что я прочитала три года назад статью Панюшкина и прониклась, сейчас кто-то получит шанс выжить. Вдумайтесь.
21. Не забыть завтра спросить о реципиенте. Максимум, что мне скажут — пол и примерный возраст, но и это уже что-то. Хочу еще открытку взять с собой, написать что-то воодушевляющее и передать через врача (вроде можно так делать, главное — никаких персональных данных).
22. Вспомнила тут. Когда первый укол делали, рядом в кресле был мужчина лет 27 (сложно сказать из-за маски). Пока мне делали укол, врач обсуждала с ним действие противорвотных и просила хоть что-то поесть. За время болезни он с 72 до 50 кг похудел.
23. Обследование бесплатное. Анонимность — базовый принцип донорства. Два года — период, когда новый костный мозг приживается. Именно через два года можно говорить о выздоровлении и знакомиться. До этого времени нельзя, это обеспечивает безопасность обеим сторонам.
The Village Беларусь: В Беларуси трансплантация стволовых клеток костного мозга показана при следующих диагнозах:
— врожденная апластическая анемия.
В среднем в отделении трансплантации костного мозга РНПЦ детской онкологии, гематологии и иммунологии ежегодно проходит 70-80 трансплантаций, из них около 30 — аллогенные, когда стволовые клетки пересаживаются от донора — родственника либо чужого человека (этот вид трансплантации и описан в треде). Остальной процент составляют аутологичные трансплантации, когда у пациента забирают его собственные клетки, обрабатывают, а потом пересаживают ему же. В Беларуси аллогенные трансплантации начали делать совсем недавно.
У нас в стране есть «Единый регистр трансплантации», в котором находится информация о чуть более чем 56 тысячах потенциальных донорах гемопоэтических стволовых клеток. Это мало, и важно, чтобы национальная пополнялась. По словам Сергея Лещука, заведующего Единым регистром трансплантации Республиканского научно-практического центра трансплантации органов и тканей, чтобы база работала эффективно, в ней должно быть минимум 100 тысяч человек, потому что для успешной трансплантации ДНК донора и реципиента должны совпасть на 100%, и в процессе обследований многие потенциальные доноры отсеиваются. Так, за последние пять лет было проведено всего 13 пересадок костного мозга от беларуса беларусу. доноров больным белорусам. Например, в 2017-м в белорусский регистр поступило 75 запросов. Из них 34 — на поиск донора для взрослых пациентов, 41 — для детей. Потенциальные доноры в беларуском регистре были найдены для 26 человек. Но полностью подошли только пятеро. Впоследствии один из них от донорства отказался и было проведено всего 4 трансплантации, а 49 беларусов, нуждающихся в ней, остались в листе ожидания. Для пациента это означает, что с высокой долей вероятности донор для него не найдется никогда: подобрать идентичного донора-иностранца еще сложнее, потому что у них и у нас разный геном. К слову, в Польше, где население в 4 раза больше, чем у нас, в базе доноров находится 1 миллион 400 тысяч человек.
Чтобы попасть в регистр доноров гемопоэтических стволовых клеток (ГСК) в Минске, нужно позвонить по телефону (017) 277–18–22 и в назначенный день прийти на улицу Семашко, 8, сдать 5-7 миллилитров крови и подписать согласие на донорство. При полном совпадении с фенотипом реципиента потенциальному донору назначают дополнительные обследования и в случае положительного результата на несколько дней госпитализируют в стационар для анализов и (снова) обследований. Отказаться от донорства можно на любом этапе. За сдачу стволовых клеток положены больничный и денежная компенсация на восстановление здоровья — 20 базовых величин (510 рублей) за забор гемопоэтических стволовых клеток, 30 базовых величин (765 рублей) за забор костного мозга.