как заставить себя пойти в храм
Убеждать не надо. Надо помогать
«Отчего мы всех близких хотим заставить ходить в церковь, молиться, причащаться? От неверия, потому что мы забываем, что Бог хочет того же. Мы забываем, что Бог каждому человеку желает спастись и о каждом заботится. Нам кажется… что от нас, от наших усилий что-то зависит, и мы начинаем убеждать, рассказывать, объяснять, и делаем только хуже, потому что привлечь к Царствию Небесному можно лишь Духом Святым… Мы нарушаем драгоценный дар, который дан человеку,— дар свободы. Своими претензиями, тем, что хотим всех переделать по своему образу и подобию, а не по образу Божию, мы претендуем на свободу других, и стараемся всех заставить мыслить так, как мыслим сами, а это невозможно. Человеку можно открыть истину, если он о ней спрашивает, если он хочет ее узнать, мы же постоянно навязываем. В этом акте нет никакого смирения, а раз нет смирения, значит, нет благодати Святого Духа. А без благодати результата не будет никакого; вернее, будет, но противоположный».
 |
Прошу прощения за длинную цитату — она из давней проповеди протоиерея Димитрия Смирнова. Проповедь задела меня потому, что я не раз и не два задавала себе вопрос — мучительный, как все наивные вопросы,— почему у меня не получается переубедить — его, ее, их. Почему я никак не могу разобрать завалы банальных заблуждений и привести своего заплутавшего ближнего туда, куда надо, а именно — в православный храм? Почему ближний упрямится? Почему он мне не верит? И на что он, глупый, обижается?!
За вопросами следовал целый список «диагнозов», иначе говоря, претензий к этим самым упорствующим ближним: гордость; самоуверенность; страх расстаться с мнимой свободой; нечистая совесть и бессознательное сопротивление раскаянию; инертность, пассивность, безволие; наконец, просто лень.
Тормоза у меня, впрочем, срабатывали: я не могла не видеть, что мои упорствующие в большинстве своем не глупее и, как минимум, не хуже меня. А как максимум, заметно получше.
Постепенно я поняла: искреннее, казалось бы, желание привести своего ближнего в Православие — это очень коварная вещь на самом деле. Оно очень легко вводит нас в соблазн осуждения, а заодно — высокомерия и самодовольства. Рассуждая о том, почему один человек в Церковь приходит, а другой нет, увлекаясь этими рассуждениями, мы и не замечаем, как поскальзываемся. Однажды мне в голову пришла мысль, показавшаяся замечательной: «Если человек действительно ищет истину, если он по-настоящему честен с самим собой, он, пусть не сразу, пусть после каких-то поисков, но все равно придет к Православию». Но следом за этой мыслью пришел и отрезвляющий вопрос: что же это получается? Я, значит, сама с собою честна, а вон тот человек, ныне уже покойный, в Церковь так и не пришедший,— был нечестен? Вправе ли мы вообще об этом судить?
Это на самом деле загадка: почему один человек становится верующим и четко определяет свое вероисповедание, другой выбирает «просвещенный» агностицизм, а третий заявляет, что Бога, во-первых, нет, а во-вторых, если и есть, что из этого. Это расхождение наших дорог не обусловлено никакими различиями в характерах, моральных кодексах или интеллектуальных уровнях. Перед тайной нужно смириться. Смириться и перестать мучить себя бесконечными «Почему. » Господь ведает, почему и отчего.
Это с одной стороны. С другой — вера ведь не версия. Если мы христиане — значит, мы исповедуем веру, а не используем в своих духовных интересах версию, чисто субъективно выбранную нами из многих иных: «Вот это мне, пожалуй, по душе». От нас ведь хотят именно этого — чтоб мы, как говорится, не претендовали на истину в конечной инстанции: «Ходите, пожалуйста, в свою православную церковь, но не думайте, что те, кто ходит не в нее, неправы». При этом предполагается, что истины как бы и нет, во всяком случае, она никому не известна, потому никто не должен претендовать на обладание ею. «Единственное, на чем можно и нужно настаивать, говорят обычно в таких дискуссиях,— на том, что все возможные мировоззрения, кроме, разумеется, деструктивных и социально опасных, имеют равное право на существование»
Право — как в юридическом смысле, так и в моральном — они действительно имеют, и Церковь никогда на это право не покушалась. Но из этого не следует, что мы не должны, во-первых, воспринимать свою веру как веру истинную (иначе ведь невозможно!), во-вторых, защищать ее от ложных суждений и толкований, в-третьих, рассказывать о ней другим — то есть быть ее миссионерами. Если мы не можем или не считаем себя вправе это делать, тогда мы подобны соли, потерявшей силу (см.: Мф. 5, 13). Просто здесь нужно видеть золотую середину, иначе говоря — выработать норму поведения.
«Так, а ты в церкви-то бываешь? Когда в последний раз исповедовался? Ни разу?! Ну, слушай, так не пойдет. » — это агрессия, это попытка схватить человека за руку и затащить в храм силой (довольно распространенная в подобных случаях фраза «Никак его не затащу!»).
Конечно, я знаю все это чисто теоретически, а практически вести себя в подобных ситуациях почти не умею. Научиться трудно. Почему? Не потому ли, что в нас мало любви? «Учить людей нельзя, их надо кормить физически и душевно» — так писал великий христианин безбожной эпохи Сергей Фудель. А мы ведь не тем озабочены, чтоб человека поддержать, чтоб ему помочь, а тем, чтоб его поправить. Чтоб он не портил нам погоды и не причинял душевного дискомфорта. Мы видим ошибки и заблуждения ближних, но не видим тех бед, тех болезней, симптомами которых эти ошибки на деле являются. Человек говорит, что не доверяет «этим попам»,— мы возмущаемся его несправедливостью и не думаем о том, что человек этот с неких пор вообще никому не доверяет. Он боится доверять, он уже заранее вооружается недоверием — против всех и вся, и особенно — против тех, кому ему очень хотелось бы довериться на самом деле. Попробуйте-ка вылечить его от этой болезни! Это куда сложнее, чем возмущаться его неправотой и обрушивать на него гневные контрдоводы.
Любовь обучать не надо, она изначально все, что ей нужно, умеет. А мы неумелы от нелюбви, от эгоцентричности. Как говорит (см. начало) отец Димитрий, по своему образу хотим всех переделать, а не по образу Божию.
Нам бы успокоиться. Перестать нервничать из-за чужого упрямства и неразумия. Потому что эта нервозность — от того, чему посвящена процитированная в начале проповедь, а именно от маловерия. Сами мало верим, а хотим, чтоб от нашей веры, как от огня, загорались другие… А вообще-то ведь нужно, чтоб загорались.
Решил, наконец, воцерковиться. Что делать?
Приблизительное время чтения: 8 мин.
В редакцию журнала «Фома» приходит много вопросов от читателей, которые пишут: «Я вроде в Бога верю, но в храм не хожу. С чего начать, как подступиться — не знаю». Протоиерей Максим Первозванский, клирик московского храма во имя Сорока Севастийских мучеников в Спасской слободе рассказал, с чего начать путь к воцерковлению.
Первое:
Выберите храм, в который будете ходить. Воцерковление — это период, во время которого человек становится членом Церкви: регулярно посещает богослужения и участвует в таинствах. Но делать это желательно в одном храме.
Прихожанин — это человек, который ходит в конкретный храм и является членом его общины, прихода. Я советую идти в ближайший к вашему дому. Конечно, рядом с вами может оказаться несколько храмов, так что на первых порах попробуйте походить по разным, выбрать, где вам лучше видно и слышно, где более доступные священники, где вам самому больше нравится.
Постепенно вы полюбите этот приход и у вас сложатся доверительные отношения c кем-нибудь из священников. В идеале он должен стать вашим духовником, то есть тем, у кого вы постоянно исповедуетесь, кто вас знает. Но это вопрос времени, не первого шага.
Второе:
Сходите на службу. Встаньте сзади — так, чтобы было видно и слышно, но никому не мешая. Не смущайтесь, что пока не все понимаете: невозможно узнать, что и как происходит в церкви, не посещая ее.
Представьте, что вы решили стать хоккейным болельщиком. Вы можете прочитать правила игры, но в первую очередь вам скажут: пойдем на матч. И там, в процессе игры, вы поймете правила и у вас появятся дополнительные вопросы.
Вот и с храмом так же. В ходе богослужения у вас будут рождаться вопросы, на которые вы захотите найти ответ. С поиска ответов на них и начнется постепенное осмысление службы — практика будет подкрепляться теорией.
Третье:
Изучите основы своей веры. Точное и краткое изложение ее содержится в Символе веры, но стоит открыть и учебник Закона Божьего.
Что читать из церковной литературы, зависит от человека — его образования, запросов и уровня знаний о Боге и жизни Церкви. Одним лучше начинать с книг митрополита Сурожского Антония, другие могут сразу приступать к Иоанну Лествичнику. Универсальный совет здесь дать сложно — лучше установить контакт со священником и просить его вас направлять.
Кстати, сегодня почти при каждом храме проводятся специальные беседы для крестных и готовящихся принять крещение. Во многих есть курсы катехизации или воскресные школы для детей и взрослых. Сходите и вы на эти курсы или беседы, послушайте, вникните — это большое подспорье для воцерковляющегося человека.
Четвертое:
Пятое:
Начните молиться с малого — с чтения «Отче наш» утром и вечером. Только не торопясь, вдумчиво, посмотрев толкование значения молитвы, отдельных ее слов и поразмыслив над ними. В сложных жизненных ситуациях в течение дня можно молиться коротко: «Господи, помоги», «Господи, спаси и сохрани». Это те базовые молитвы, которые человек обычно помнит наизусть с детства. Начиная свое обращение к Богу с них, мы приучаем себя к молитвенному правилу.
Потом можно увеличивать время молитвы — по три раза осмысленно читать «Отче наш» утром и вечером. Можно приобрести православный молитвослов для мирянина, где утреннее и вечернее правило дается в сокращении. Обычно я рекомендую его детям и подросткам. А можно подойти к батюшке с обычным молитвословом и попросить его отметить галочками те молитвы, которые, на его взгляд, вам будет посильно читать на первых порах.
Помните: молитва не обязанность, а возношение ума и сердца к Богу, прямое, личное обращение к Нему. Поэтому так важно читать молитву медленно, осмысленно, правильно ставя ударения, сопереживая каждому слову. Если вам непонятен церковнославянский язык, можно найти молитвослов с параллельным переводом на русский, чтобы быстрее привыкнуть и потом уже читать на церковнославянском.
Шестое:
Исповедуйтесь и причащайтесь. Участие в этих таинствах отличает человека воцерковленного от «абстрактного верующего». Перед первой исповедью лучше побеседовать со священником — он посоветует, как к ней подготовиться.
Общение с батюшкой вообще сильно облегчает вхождение в Церковь: находясь под началом священника, вы будете иметь наставника в его лице. Если у вас нет знакомого священника, обратитесь к тому, к кому вы испытываете доверие и расположение.
Подойти к батюшке и попросить поговорить можно после службы, когда он выйдет из алтаря. Конечно, вполне вероятно, что сделать это сразу не получится, он может спешить. В таком случае попросите назначить вам удобное время, например, какой-то вечер. Не бойтесь задавать священнику любые волнующие вас вопросы. Можно попросить его номер телефона или почту на случай, если понадобится срочный совет. Но важно знать меру: не забывайте, что священник тоже человек, который может уставать и не быть на связи круглосуточно.
При встрече посоветуйтесь, что вам делать дальше, как начать свой путь в Церкви. И тогда, скорее всего, батюшка предложит вам прийти на исповедь и объяснит, как подготовиться к причастию.
Но не путайте: исповедь — это не общение со священником. На исповеди мы просим прощения у Бога, а священник может лишь дать вам совет, развеять сомнения или поддержать. Но доверие после исповеди может укрепиться, а может и рассеяться. Если вы увидите, что священник хочет вами руководить, если он начинает давать вам конкретные советы — насторожитесь, не спешите безоговорочно им следовать. Священник должен помочь вам разобраться, что правильно, а что неправильно, чтобы вы на основании этого приняли самостоятельное решение, как поступить.
Седьмое:
Постарайтесь приучить себя к регулярному посещению служб и молитве, но без фанатизма. Богослужения и молитвы — это большой духовный труд, требующий немалых усилий и работы над собой.
Когда люди приходят в Церковь, у них могут быть два мотива: внешний и внутренний. Если вас привели в храм за руку — это внешний мотив. Он может стать толчком к вашему воцерковлению, но сработает только тогда, когда включится мотив внутренний — ваша личная тяга к Богу. И этот мотив — единственный по-настоящему надежный, ибо без него молитвенное правило вам будет в тягость и вы не захотите остаться в Церкви.
Восьмое:
Внимательно следите за тем, чтобы не было перегибов, которые в начале вашего воцерковления могут навредить вам и вашим близким. Этот период обычно называют неофитством. Я бы сравнил его с влюбленностью — со всеми вытекающими, как положительными, так и потенциально опасными последствиями.
С одной стороны, с вхождением в церковную жизнь вы будете испытывать неподдельную радость и желание служить Богу. В период неофитства человеку под силу то, что в обычном состоянии сделать трудно: например, прочитать сразу все Евангелие или строго выдержать весь Великий пост.
А с другой стороны, в это время человек пытается вписать свое новое чувство — свою веру — в обыденную жизнь, но, будучи очарованным вдруг открывшимся вам миром, можно легко не заметить, как вы делаете что-то не так и причиняете боль вашим близким. В это время обычно и происходит разлад: такая ревностная тяга кардинально изменить жизнь, отказаться от всего мирского и посвятить себя Богу иногда приводит к разного рода перекосам. Поэтому, как любое яркое состояние, неофитство требует вашего контроля. Менять уклад и ритм жизни обязательно нужно, но необходимо следить за тем, чтобы эти перемены вели к вашему духовному возрастанию, а не делали вас заложником ваших благочестивых фантазий, напрасно изнуряющим себя и своих близких.
Девятое:
будьте готовы к тому, что ваша жизнь поменяется. Идти к Богу — значит отказываться от тех привычных вещей, в которых вы, возможно, не видели ничего страшного. Речь не о том, чтобы фанатично сменить белое на черное и уйти жить в пустыню. Эти изменения должны происходить естественно: дело не в привычке ходить по воскресеньям в храм, а в смене образа жизни. А как меняться — это вам будет подсказывать сама Церковь, и главное — ваше сердце. Степень изменений обыденной жизни будет зависеть лишь от того, насколько вы будете готовы посвятить свою жизнь Богу.
Постепенно вы привыкнете молиться и поститься, станете частью общины храма, в который ходите. В вашем доме появятся иконы, может измениться и ваш внешний вид — вы начнете одеваться, как это принято в среде верующих. Но по сути, это вещи второстепенные, не воспринимайте церковную жизнь как набор внешних правил: длина вашей бороды или юбки еще не показатель вашей воцерковленности.
Десятое:
Не поддавайтесь приступам уныния. Приобщаясь к новому образу жизни, вы постепенно будете понимать, что некоторые безобидные на первый взгляд вещи вели вас не туда. Но когда к людям приходит осознание их греховности — вредных привычек, раздражительности, лени — у многих опускаются руки. Они начинают считать себя безнадежными грешниками, и появляется страх, что священники их будут ругать, а в Церкви не примут.
На самом деле происходит обратный, положительный процесс: у вас открываются глаза — вы начинаете видеть путь, которым надо идти. Так не поддавайтесь сомнениям и идите. Помните, что Церковь — это собрание кающихся грешников; место, где вы начинаете видеть болезни, но не как отчаявшийся человек, а как диагност, который знает, как эту болезнь лечить.
Как происходит это лечение? В Церкви такая практика называется покаянием. Покаяние — это избавление от того, что нас искажает и не дает свершиться соединению с Богом. Оно меняет наш ум и мировосприятие. Конечно, человеческое естество инертно и будет противиться переменам. Но вы должны помнить, что Церковь — это место, где перемены случаются в лучшую сторону.
Все время откладываю поход в церковь.
Кияница Дмитрий Николаевич
Здравствуйте Уважаемые Участники Форума! У вас здесь так хорошо!
Обращаюсь к вам, со своей «проблемой». Мне очень важно узнать ваше мнение. Я только ступил на путь света. Верю в Бога, но еще не крещен. Вся беда в том, что не могу заставить себя пойти в церковь. Чувствую, как душа тянется к Богу, но постоянно наваливается лень. Все время откладываю поход в церковь. Понимаю, что это очень плохо, но пока ничего не могу с собой поделать.
И еще. От природы я человек тихий и робкий. Мне не интересно с парнями и девушками моего возраста, и с людьми которых к сожалению, интересуют только разговоры о том: где бы и с кем бы напиться, у кого «круче» мобильник и т.д. В свои 23 года, до сих пор «сижу на шее» у родителей. Какое-то время работал, но уволился, из за того что меня все избегают. Не схожусь я с людьми. Избегают из за того, что не делаю того, что делают все. Тут имеются в виду: вредные привычки, сквернословие, пустые разговоры о деньгах и прочих материальных благах, пошлые шутки. Не хочу и не буду этого делать! На меня смотрят, как на пришельца с другой планеты. По этой причине, не могу найти «своего» места в жизни.
Все чаще появляются мысли о том, чтобы уйти в церковь. Но ведь и для этого я ничего не делаю! Понимаю, что все дело во мне, и виноват только я сам. «Под лежачий камень вода не течет». Извините пожалуйста, за то что лезу со своей «ерундовой проблемой». Благодарю Вас всех за внимание! Храни Вас Бог!
Афанасий
Пойманова Алена Юрьевна
Кирилл
Дмитрий, не выпадал из головы Ваш вопрос, сегодня прочитал интересные мысли, может быть они будут Вам полезны:
Митрополит Антоний Сурожский:
. вспоминается слово преподобного Серафима Саровского, который говорил, что между погибающим грешником и спасающимся праведником только одна разница: решимость. Грешник часто с эмоцией воспринимает и красоту, и добро, и истину, но он воспламенится на одно мгновение — и потухает, ибо то, что до него дошло, коснулось только его эмоций. Он понял, о чем речь идет, но это не подвигло его волю на то, чтобы стать против себя самого, решиться бороться и побеждать ради истины, ради красоты, ради собственного достоинства и, в конечном итоге, ради Бога — побеждать все то, что недостойно ни Бога, ни его самого, ни человечества.
Старец Паисий Святогорец:
. не надо спрашивать, что Бог может сделать, но надо себя спрашивать, что я могу сделать. В банке у Христа проценты очень высокие. Но если у нас нет счёта в этом банке, то как нам получить оттуда деньги?
Еще рекомендую почитать раздел нашего сайта О ДУХОВНОЙ БОРЬБЕ.
Что я делаю, когда нет сил ходить в храм
Приблизительное время чтения: 2 мин.
У меня бывает так, что нет сил ходить в храм, нет сил молиться, и вообще просто жить. Радости не радуют, люди – раздражают, дела не идут, и в душе – мрак. Один умный человек сказал, что если ты оказался в яме, первым делом перестань копать. Перестань суетиться, унывать и искать виноватых. Вместо бесплодных источающих душу терзаний и размышлений за что и почему, лучше поднять глаза к небу, и вспомнить о своей первой сердечной молитве.
В тяжелые моменты жизни я стараюсь так и делать. Я вспоминаю о том, как первый раз стоял на службе и плакал. Плакал от радости, потому что Бог коснулся моего сердца и был рядом. Вспоминаю, как тряслись коленки, когда шел на первое в своей жизни Причастие. А ведь я три раза не мог причаститься, хотя готовился… То одно случится, то другое.
Первый раз весь вечер накануне читал каноны и последование, молился, чтобы Господь допустил, а потом всю ночь вспоминал и записывал грехи. А наутро напрочь обо всем забыл и пошел пить кофе. В другой раз меня позвали в храме помочь прямо на «Херувимской», а когда вернулся, служба уже закончилась. На третий раз к нам в храм пришли знакомые молодожены, которым хотелось узнать про венчание. Счастливые, радостные, глаза светятся, разве можно отказать, когда такая любовь? И снова причастие пришлось отложить.
У меня был знакомый, с которым мы на клиросе пели — Костя. Опытный в духовных делах, отличник из Ново-Тихвинского института, он собирался стать батюшкой, носил большую окладистую бороду и воспитывал пятерых детей. Видя мое отчаяние, он как-то сказал мне: «Экое брат, искушение! Смотри, как враг не хочет тебя допустить до Святой Чаши, чтобы ты причастился Тела и Крови Христовой! Давай мы тут на клиросе все будем за тебя молиться, а ты с чувством своего недостоинства и упования на милость Христа иди к Чаше!».
Помню, как шел на нетвердых ногах со скрещенными руками к амвону и от волнения боялся упасть. Причастился… И у меня вдруг словно бы камень с сердца упал. И как будто всю накопившуюся тьму вокруг меня свет разогнал. Позади холодное каменное ложе пустой бесшабашной жизни, руки-ноги в пеленах прошлых грехов, но чувствую – живой! Был мертвый, а стал живой! И мир вокруг стал совсем другим.
Воспоминание о том причастии – как спасательный круг для меня, когда в море повседневной жизни вдруг начинается шторм и я начинаю терять надежду.
Удобный для себя христианин
Куда уходит вера? Почему так трудно заставить себя ходить в храм? Почему мы, православные, иногда ведем себя хуже людей, которые никогда не задумывались о заповедях? Где Христос в нашей жизни?
В трапезной храма Владимирской иконы Божией Матери, где мы расположились с отцом Игорем, можно проговорить много часов – сотрудники разошлись после обеда, дав отцу настоятелю подробные инструкции, где найти суп и хлеб, мобильная связь в цокольном этаже не ловится. Значит, можно расспросить о наболевшем.
К общению с Богом нельзя привыкнуть
Может быть, некоторые люди, даже некоторые священнослужители не имеют живого общения с Богом. Тогда для них все скучно: скучно молиться, толку нет никакого. Молюсь, молюсь, а толку то? Ни в кармане не прибавилось, ни ума, ни благодати (улыбается).
О проблеме привыкания к духовной жизни говорил еще св. прав. Иоанн Кронштадтский, выступая перед нижегородским духовенством (у него в обычае было ездить по епархиям и встречаться по просьбе духовенства с ними). Отец Иоанн сказал тогда, что нужно благодать живо переживать в себе. Можно привыкнуть к распорядку, к служению, к постоянным вещам, но к благодатному переживанию живого общения с Богом невозможно привыкнуть, потому что это вещь непривыкаемая.
Один монах-экскурсовод в Иерусалиме рассказывал нам иерусалимское предание: один из служащих в храме Гроба Господня монах возроптал: «Господи, я вот Тебя здесь сорок лет стерегу. А вот что мне за это будет?» И был ему ответ: «Глупец, это Я тебя тут сорок лет стерегу!»
Вот и мы, не имея такого реально живого общения, начинаем унывать. А что такое живое общение? Это экзальтированные пляски с бубнами что ли? Вот у протестантов все получается, аллилуйя, благодать бьет такая, что народ валится на сцене прямо, раздваиваются языки и все исцеляются. Когда нужно сказать что-то о живом общении с Богом в недрах православия – нет ничего такого, что можно показать и противопоставить протестантизму. Потому что я человек грешный, но знаю, что когда я совершаю литургию, я действительно в живом общении с Богом. Это не от меня, но я это именно так переживаю. И это не надуманное состояние, я в этом уверен на сто процентов. Но говорить об этом и пропагандировать это – нечестно с точки зрения самооценки, гордыни, самопревозношения. Об этом невозможно говорить и делиться опытом этим очень трудно в виде интервью. Но для того нам и дана евхаристическая жизнь, чтобы мы этим делились через совместное совершение или предстояние Бескровной Жертве.
Возвращаюсь к отцу Иоанну Кронштадтскому: когда он в порыве литургического дерзновения, когда священники друг друга приветствуют в алтаре словами «Христос посреди нас» и в ответ «И есть и будет», отец Иоанн при этом еще добавлял всегда «И есть и будет, Живущий и Действующий». Христос посреди нас живущий и действующий. В устах отца Иоанна это сомнения не вызывало. Мы очень далеко отстоим от него, но это не отменяет того, что у нас должно быть живое общение с Богом. Если его нет, тогда мы действительно привыкнем к простым ритуальным вещам. Они по-своему, наверное, могут сохранять человека в благочестии: помните, отец Александр Ельчанинов говорил, что даже если человек молится холодно и невнимательно, он все равно же с этими словами молитвы связан.
Формальная вера
— Бывает, что благочестие вытесняет собой первый порыв верующего. Наверное, наша тысячелетняя церковная жизнь – утром правило, в субботу и воскресенье — храм, всенощная, литургия, как вечером, некоторые благочестивые люди читают еще Апостол, Евангелие, Псалтирь.
Мне кажется, что этого было недостаточно и в старину. Формальное отношение к вере, доходящее до безразличия, а иногда даже до бесчеловечия в конечном счете привело к духовному кризису в России..
Сейчас есть люди верующие, которые не молятся, не постятся, в храм практически не ходят, но они считают себя верующими, соблюдают внутренне что-то там. Они заповедей, может быть, не знают, разве что выборочно – может быть, не объедайся, не напивайся, не говори неправду. Возможно, Бог вполне принимает от них такое служение в меру их понимания заповедей. Но нужно больше. В Соединенных Штатах многие вовлечены в какую-то в волонтерскую деятельность на приходском или на межприходском уровне. Люди неделю работают, а свободное время посвящают волонтерскому служению, и это напрямую ими расценивается, как служение Господу. Это позволяет решать большую часть социальных проблем в обществе. А у нас этого пока еще нет.
Есть отдельные какие-то добровольцы, на уровне отчаянных альтруистов-безумцев, которые бросают вызов нашему обществу безразличия. Они иногда даже незаметны, их труд невиден, а когда они сами попадают в проблемные ситуации, то очень трудно им добиться чьей-то помощи. Они людей спасают, а многим все равно. Лиза Глинка бьется по колено в крови, ей помогают, но через какие препоны, препятствия приходится проходить. Сейчас, наверное, мы еще в начале пути. Двадцать лет прошло, как можно открыто быть верующим, но двадцать лет — это еще очень мало. Может, должно пройти еще лет пятьдесят и будет все совсем по-другому.
Заложники старых векторов
Мы в каких-то вещах заложники неправильно выбранных векторов.
Мы сейчас живем в нашей Русской Церкви, в той модели покаянной дисциплины, которая выработалась прошлыми веками. Она была вполне оправдана для людей, которые исповедовались раз в год в лучшем случае, иногда реже. Обязательное говение в соответствии с типиконом, подробная исповедь по разным разделам – по мытарствам, по страстям, по заповедям, получение разрешения грехов, допуск до причастия – и дальше жизнь без этого в течение следующего года или больше.
Когда после революции настали такие тяжелые времена, голоса Серафима Саровского, Оптинских старцев, отца Иоанна Кронштадтского, Московских отцов – отца Валентина Амфитеатрова, отца Алексия Мечева, были услышаны, народ стал чаще причащаться. Но покаянная дисциплина не была пересмотрена. Все равно перед каждым причащением – неважно, каждую неделю ты причащаешься, каждый месяц или каждый день – ты должен исповедоваться.
Я думаю, что возможны более эффективные пути для покаянной дисциплины в наше время. Может быть, не во всем надо брать пример с той же Греческой Церкви, где слишком упростилась эта покаянная дисциплина, и в результате почти никто не исповедуется. Но в Греции есть духовник – не случайный священник, а именно тот, который может быть духовником.
Наша практика, когда священник с первого для после рукоположения должен исповедовать, мне тоже кажется несколько необоснованной, именно в духовном смысле. Как священник он может выслушать исповедь и совершить таинство покаяния, прощая грехи, но духовником он сможет стать только приобретя реальный пастырский опыт.
Живя по покаянным канонам 16-17 века, большего плода, чем 16-17 век мы, может, и не принесем. Хотя, знаю, что есть люди, которым эта практика не мешает быть честными православными христианами.
Одна женщина – не россиянка, но живет в России, с детства христианка, в сознательном возрасте приняла православие. Занимает высокий пост – менеджер высокого звена. Она рассказала, что когда пришла в православие, поняла, что надо пересмотреть молитвенную практику, молиться по-православному, сами молитвы принять и сам образ молитвы. У нее было очень большое желание молиться, с детства так воспитаны, и она без молитвы не может жить. Тогда у нее не было ни мужа, ни детей, сейчас муж, трое детей и работы очень много. И она так говорит, что Господь свидетель, что те десять минут, которые я вечером бываю в ванной, я бываю только наедине с Ним. Больше у меня нет возможности – люди, работа, дети, семья. А вот эти десять минут – это мое уединение, моя пещера, моя пустыня, это время, которое я могу отдать Богу.
Это искренние слова. Я думаю, что некоторые из наших новообращенных соотечественников предпочтут вообще не молиться, чем в неудобных условиях открыть сердце и ум Богу.
Есть примеры людей, которые очень заняты, занимают ответственные посты, но они не формальные христиане православные, а настоящие. И даже их занятость не мешает им быть по воскресеньям на литургии и причащаться вместе с семьей.
Мы разобщены очень сильно. Пока приход не будет родным домом, люди будут в одном храме находиться годами и быть чужими. И считать, что это нормально: у меня свои проблемы – не трогайте меня, а я вас не буду трогать, но я за вас помолюсь, и Господь вам все даст и все будет хорошо, а пока до свидания.
Кого диавол поодиночке перещелкает
Я думаю, что приход многое в себя может вместить, когда он будет действительно центром деятельной христианской жизни. Святейший Патриарх несколько раз уже говорил об этом прямым текстом. Иного пути нет. Иначе нас в этом комфортном христианском состоянии диавол поодиночке и перещелкает. Достаточно проехать в автобусе лишний раз, чтобы убедиться насколько люди чужие друг другу, как с легкостью выпускают агрессию и с этим же приходят в храм. Это же не откуда-то там из космоса прилетает, с седьмого неба.
Пока воцерковлением будет называться навык к совершению правила и по определенным дням хождение в храм плюс и какие-то добрые дела для самоотчетности и какой-то минимальный набор догматических знаний, пока воцерковление не будет затрагивать всецело жизнь личности, тогда трудно будет говорить о таком цельном во-Церковлении человека.
Правильный уровень духовного комфорта
Если человек попадает в тупик, его накрывает безразличие, духовная интроверсия, это, значит, он не понял, чего от него хочет Христос в его личной церковной христианской жизни. Он должен понять, что он должен стать святым, как Бог, а он стал удобным для себя христианином! Он не стал святым, он достиг определенного уровня духовного комфорта. Как есть у нас удобная кухня, руку протянул – тут горячая вода, кнопку нажал – тут чайник заработал, налил чая, все под рукой. Я знаю, какие-то ответы на основные вопросы христианской жизни. Я знаю, как помолиться за болящих, вот на этой странице открою – там молитвы за болящих, на этой страничке открою – тут молитва за путешествующих. Я слова все понимаю, я знаю, о чем тут молятся. Я знаю, как поблагодарить Бога после еды, живут во мне эти слова. Все, и больше ничего не надо. Но Бог хочет, чтобы были святыми, как Он – «Будьте святы, как Я свят». Я сам этого не понимаю, как это должно быть, но мы видели же примеры святых людей.
Самый простой и ближайший к сегодняшнему дню – это Патриарх Павел. Однозначно, что этот человек стал святым. Прославит его Церковь или нет – это другой вопрос, но вот та святость на уровне Евангельского понимания этих слов, а не церковно-исторического, вполне у него есть, в этом многие современники, соотечественники, убеждены сейчас уже.
А рядом можно поставить удобного христианина и будет видна разница сразу.
Но людей сравнивать – это не всегда благородное занятие, потому что мы глубин человеческих не знаем. Иногда можем сравнить на внешний взгляд и совершим грех. У человека, которого мы считали поверхностным и формальным, вдруг окажется такая внутренняя глубина, которую он или по смирению или по стеснению, не открывал никому, а Бог это видел. Поэтому можно сравнивать с Христом.
Охлаждение приходит, когда человек неправильно понял конечную цель христианской жизни. Как батюшка Серафим говорил о стяжании Духа Святаго. Это то же самое, что и стать святым – приобрести благодать Святого Духа, которая будет действовать в тебе, иметь решающее значение и мотивацию в твоих поступках, неважно кто ты – менеджер, священник или мать-домохозяйка.
— Человек в течение многих лет ходит в храм, ходит на исповедь, читает молитвы, допостился до гастритов, почти перестал ходить в храм, потому что особо не видит смысла в церковной жизни – раз в месяц причаститься еще можно, но вычитывать – выстаивать… В Бога верит. Как ему снова найти Бога, как заново открыть Церковь, чтобы она стала источником благ духовных?
Для этого человеку важно понять сердцем и умом, в какой тупик он попал. Понять, что смысл жизни с Богом состоит не только (и не столько) в исполнении того и того.
Прошу понять меня правильно — я не против правил, канонов и церковных преданий. Они составляют опыт Церкви за 2 тысячи лет. Пусть этот опыт не всегда адекватно впитывается детьми Церкви, но он часть церковной жизни. Но не самоцель ее.
Если человек понял это, то ему надо от всей души заплакать перед Богом и просить Его о преображении, о даровании духа трезвой рассудительности и смирения (в настоящем понимании этого слова), о мире в сердце.
Необходимо понять, что Христос — самый быстрый в мире бегун, например: сколько бы я сам не старался в жизни убежать от Бога, Он всегда настигал меня, обгонял и вел за собой, выводил из самых запутанных тупиков жизни.
— Как новоначальному правильно войти в церковь? Как не запутаться во всех уставных установлениях, как жить в Церкви так, чтобы была духовная жизнь, чтобы в ней был Христос?
У новоначальных должны быть трезвомыслящие помощники в Церкви. Самому трудно войти в жизнь во Христе.
Наша общая задача — не столько обращать людей в православие, сколько ненавязчиво помогать человеку открыть для себя неизмеримый и прекрасный мир святоотеческого православия, чуждый мифов, легенд и бабьих басен. В христианской жизни очень важно идти не от правил и параграфов – «как правильно?», а стараться войти в литургическое пространство Церкви, основа которого — Евхаристия, соединение со Христом, деятельное, живое, и все окружающее и служащее Евхаристии — храм, икона, богослужение, устав, иерархия есть неисчислимое сокровище Церкви, достояние каждой души, жаждущей Бога. Только у человека должна быть эта жажда, смиренное дерзновение прорваться через свою немощь, а иногда и пустоту души к Тому, кто может ее исцелить и наполнить настоящей жизнью. А это не одно и то же, что исполнить то или иное правило и быть покойным и равнодушным…
— Как сегодня быть христианином?
— Сегодня быть христианином – то же самое, что и 2 тысячи лет назад, жить по Слову Христа, иметь ко всем деятельную любовь и не иметь ненависти ни к кому. Я помню, что на заре моего личного христианства на меня очень большое впечатление произвели слова преп. Паисия Величковского, которые он положил себе за правило с самой юности: первое – ближнего своего не осуждать, хотя бы собственными глазами видел его согрешающим; второе – ни к кому не питать ненависти; и, третье – от всего сердца прощать обиды.
Жить Христом – это пребывать в молитве, потому что христианство не теория, да и само слово «христианство», наверное, изобретено какими-нибудь европейскими профессорами в Новое время. Сочетать всякое свое дело с молитвой, как поступали святые отцы. И мерой всему полагать Евангелие, Благую Весть о нашем спасении, проверяя себя Словом Бога Живого каждый день и каждый час — и в храме, и вне его.
С протоиереем Игорем Пчелинцевым беседовали Анна Данилова и Виктор Судариков