как жить в россии и не сойти с ума
Эмиграция: как не сойти с ума
«Не могу адаптироваться в чужой стране. Страх, паника и очень подавленное состояние. Утром сковывает желудок, давит внутри. Боюсь. Мне внутри очень плохо и дискомфортно».
«Пугает наш неопределенный статус здесь. Нестабильность в работе. Изоляция к тому же».
«Хочется только лежать. Внутри больно. Нет радости. Жалко себя. От страха, что это состояние сильнее меня, что оно меня поглотит».
«Я будто не могу радоваться. Я будто заставляю себя поверить в то, что мне здесь хорошо. Я чувствую себя тут чужой. »
Эмиграция — это не только новая жизнь и осуществление мечты, это и сильнейшее нервное напряжение. Это буквально начало новой жизни, в которой все нужно создавать заново. Но, утратив привычные опоры в жизни, вы получаете возможность создать новые и расширить свою зону комфорта.
Эмиграция и психика
Трудности, как правило, связаны с тем, что человек сталкивается с необходимостью усваивать и подстраиваться под новые правила, быстро ориентироваться на месте, «прописываться» в новом социальном окружении. Наряду с этим меняется отношение к себе, трансформируются представления о своей личности. При эмиграции часто наступает кризис идентичности: заново приходится отвечать на такие вопросы: «кто я?», «где мое место в мире?», «на что я способен?», «где свои и где чужие?».
Многие эмигранты в родной стране были востребованы и успешны. Попав в чужую среду, особенно в первое время, человек может чувствовать беспомощность, ведь ему все приходится начинать заново.
Эмиграция может поменять роли в семье: например, до отъезда кормильцем был муж, а после эмиграции не смог найти работу, зато востребованной оказалась жена. Возникает необходимость пересмотреть отношения, рушатся привычные представления в семье, ее уклад, это провоцирует конфликты.
3 этапа, через которые проходит эмигрант
Эйфория
Этот период еще называют «медовым месяцем»: восторженное восприятие новой действительности, красивой природы, чистых и уютных городов, более высокого уровня жизни. Эмигранту кажется, что он проводит отпуск в хорошем санатории.
Первое время он абсолютно не меняет поведение, не строит планов. В зависимости от характера, продолжительность фазы эйфории продолжается от пары дней до нескольких месяцев.
Депрессия
В этой фазе «санаторий» оказывается не очень-то уютным, персонал и соседи — малоприятными, а языковой барьер — слишком высоким. Настроение падает, начинается ностальгия, подступают немотивированные страхи, тревога за свое будущее и будущее детей, сомнения в правильности принятого решения. Эмигрант после переезда обнаруживает, что все не так просто и красочно, как казалось; наступает разочарование, и тогда родная страна начинает казаться если не идеальной, то, по крайней мере, комфортной.
Вне зависимости от готовности и умения преодолевать трудности, через депрессивную фазу проходит каждый эмигрант: нарушение сна, — либо невозможность заснуть, либо сон становится прерывистым, отсутствие сил и так далее.
Деятельность
Чем более активен и социально адаптирован человек, тем быстрее он выйдет на очередной этап взаимоотношений с новым обществом. Одни расширяют круг общения, другие вкладывают энергию в работу, третьи — в учебу и так далее. Чтобы как можно быстрее войти в деятельную фазу, важно придерживаться нескольких простых правил.
10 советов по адаптации в чужой стране
Чтобы адаптироваться в новой среде, сфокусируйтесь на том, ради чего вы это затеяли: например, чтобы чаще видеть море или быть с любимым человеком, или чтобы пожить в новой культуре. Все это расширяет видение и позволяет не замыкаться на временных сложностях. И помните: совсем не обязательно, что сложности, с которыми вы столкнетесь, будут непереносимыми.
Новости Барнаула
Опросы
Спецпроекты
Прямой эфир
Уже трясет. Психотерапевт рассказал, как не сойти с ума во время пандемии
Пандемия коронавируса влияет не только на физическое здоровье людей, но и сказывается на их психологическом состоянии. Многие не могут отключиться от тяжелых мыслей, поддаются паническим настроениям и начинают бесконтрольно пить различные лекарства – от успокоительных средств до якобы профилактических таблеток от вируса. Психотерапевт Алексей Дик, гость «Переговорки» на amic.ru, рассказал, как вовремя снимать стресс и не дойти до клинического невроза.
Кто в «Переговорке»
Алексей Дик работает психотерапевтом более 40 лет. Получил высшее образование в Алтайском государственном медицинском университете. Кандидат медицинских наук.
02:23 Алексей Дик рассказывает о симптомах, которые сигнализируют, что человек начинает зацикливаться на проблеме и входит в невроз: постоянные мысли о вирусе или другой проблеме, нарушения сна, раздражительность, усиленное проявление неприятных личностных качеств.
07:17 Чем тревога здорового человека отличается от тревожности того, кто оказался в состоянии невроза.
08:40 Эксперт рассказывает, что такое психогигиена и как ее соблюдать. В первую очередь необходимо ограничить информацию, которая не дает никакой практической пользы, а воздействует только на эмоции.
12:45 Почему нельзя смотреть телевизор за два часа до сна. Да, стоит исключить не только тревожные новости, но и позитивные программы и фильмы.
13:28 Правильное питание тоже относится к психогигиене человека и влияет на его настроение и самочувствие. Что нельзя есть, чтобы не подорвать иммунитет и выносливость.
14:32 Как гиподинамия влияет на психику, и каким образом нужно совершать пешие прогулки, чтобы улучшить вентиляцию легких.
16:49 Что такое гипокситренировка и почему она полезна в сезон ОРВИ и пневмоний.
19:01 Как психогигиена работает в комплексе и почему она в итоге укрепляет иммунитет и дает психологическую устойчивость.
19:40 По каким причинам в период пандемии люди меньше ходят к психологам, в каких случаях нужно срочно искать «скорую психологическую помощь» и к каким специалистам обращаться.
22:08 Какие книги почитать для самоподдержки и какие практики освоить, чтобы научиться останавливать поток мыслей.
23:11 Стоит ли употреблять алкоголь для снятия стресса. Спойлер: вообще нет, но иногда и в хорошей компании можно.
25:32 Безопасно ли пить успокоительные, транквилизаторы и антидепрессанты без назначения врача и чем отличаются эти препараты друг от друга.
28:27 Смирится ли наша психика с пандемией через какое-то время и станет ли нам лучше. Эксперт уверен, что да.
Смотрите также другие выпуски «Переговорки»:
«Боялась, что сойду с ума и начну всех резать». Как живут обсессивные невротики
Поделиться:
«Я не выдыхаю в присутствии своих близких, чтобы не навредить им»
Полина, 22 года, Кемерово:
В четыре года меня покусала собака, 13 шрамов оставила. Вскоре я стала делать все симметрично: касаться правой и левой рукой предметов одинаковое количество раз, кусать губы справа и слева. Я могла сбиться со счету и кусала губы до крови, чтобы достичь баланса. Со ступеньками и тротуарной плиткой — аналогично: надо наступить на одинаковое количество ступенек и на каждом пролете чередовать ногу для первой ступени. Асимметрия доставляет мне дискомфорт. Я пишу и работаю обеими руками по этой же причине.
В пять лет у меня появилась фобия, связанная с дыханием. Если я вдохнула, глядя на что-то неприятное, больное, некрасивое, то выдохнуть надо на небо. Глядя на близких и родных, я не выдыхаю, потому что думаю, что я вдыхала много всякого и могу им навредить.
Я так часто задерживаю дыхание, что у меня начинает кружиться голова. Я пыталась убедить себя, что от моего дыхания ничего в мире не изменится. Не получилось
С возрастом страхи только усилились. Я вышла замуж. Перед уходом на работу вдыхала, смотря на мужа, и бежала закрывать дверь, боясь дышать — для меня это стало ритуалом. Иначе думала, что он уйдет и не вернется. Вскоре в семье начались проблемы. Оказалось, что муж совсем несамостоятелен и живет одним днем, как стрекоза из басни. Я любила его и боялась уйти, хотя это был логичный исход отношений — уйти от того, кто сел на шею. Он сам ушел, когда я перестала выполнять ритуал. Головой понимаю, что это случилось, потому что я ему все высказала, но часть меня говорит, что это из-за ритуала.
Сейчас я так часто задерживаю дыхание, что иногда у меня кружится голова от гипоксии. О моих проблемах никто из близких не знает. Я пыталась убедить себя, что от моего дыхания ничего в мире не изменится. Не получилось. Я бы сходила на прием к специалисту, но где его найти, я не знаю.
«Я не могла уснуть, вспомнив, что что-то не помыла»
Ольга, 24 года, Подольск:
В два года у меня начался хронический бронхит, я болела чаще, чем ходила в сад. Так что со сверстниками почти не общалась. В школе у меня тоже не было друзей: надо мной смеялись из-за кривых зубов. Я была тихой плаксой, не могла дать сдачи или что-то ответить. Меня пинали, на меня плевали, портили мои вещи и ими же били, обзывали просто так, потому что это было весело.
Тем временем мои родители разошлись. Мама работала с утра до ночи и дома почти не появлялась, а старший брат был сам по себе. Я ушла в себя и много фантазировала; в своем мире было гораздо лучше, чем в реальности.
Однажды, когда мне было 13 лет, мама попросила помыть посуду. Я провозилась на кухне полдня: вымыла посуду, раковину, столы, полки, плиту. Мама застала меня с зубной щеткой, моющую плинтус. С тех пор я каждый раз намывала все так, что в СЭС бы ахнули. Я не могла уснуть, вскакивала, вспомнив, что что-то не помыла. Потом из-за усталости я перестала убираться вовсе, но начала грызть ногти, накручивать волосы на палец и вырывать их с корнем.
В 15 лет я познакомилась в интернете со своим будущим мужем. Это были мои первые отношения. Со втоптанной в плинтус самооценкой сложно было поверить, что я кому-то нравлюсь. Он сделал меня другим человеком, более уверенным в себе. Его семья и друзья принимали меня — о другом я и мечтать не могла. Первое время он смеялся над тем, как я увлекаюсь уборкой. Говорил «притормози», при этом он не считал мое поведение странным, это была моя особенность.
Когда родилась дочь, меня поглотила депрессия, и навязчивые мысли начали возвращаться. Все стало совсем плохо, когда ребенку поставили диагноз «аутизм»
Когда родилась дочь, меня поглотила депрессия, и навязчивые мысли начали возвращаться. Все стало совсем плохо, когда ребенку поставили диагноз «аутизм». Я делала все на автомате: каждый день одно и то же, я одинаково убиралась, ставила вещи в определенном порядке, гуляла по одному маршруту. В голове творился хаос, я впадала в ужас от своих мыслей, думала о том, что будет после моей смерти, как будут реагировать люди. Что самое ужасное, я думала о смерти ребенка. Я не могла избавиться от этих мыслей, они добивали меня. На работе мое состояние играло мне на руку: в мои обязанности входила уборка, и с этим проблем не было. Оставаясь с собой наедине, я заглушала мысли музыкой.
Психиатр моего ребенка обратил внимание на мое поведение и посоветовал обратиться к врачу, но я до сих пор к нему не иду. Для меня это непроходимый барьер. Я начала больше заниматься собой и заметила, что музыка хорошо на меня влияет. Слушаю то, что ассоциируется с хорошими воспоминаниями, вдохновляет и настраивает на нужный лад. Пересиливаю свои навязчивые действия. Муж меня очень поддерживает: например, когда я ложусь спать и знаю, что закрыла дверь, но не уверена, он меня отвлекает, чтобы я не сорвалась и не побежала проверять. Близкий человек — лучшее лекарство.
«Когда вижу новости про аварии и теракты, с катушек съезжаю»
Варвара, 25 лет, Москва:
В пять лет у меня начался тик, а в школе — ритуалы: если не сделаю перед сном несколько определенных движений, в школе будет неудачный день.
Мне стало сложно работать на ответственной работе. По образованию я инженер, но сейчас устроилась простым курьером
Еще есть навязчивый страх материализации мыслей. Тогда я снова совершаю «ритуалы»: произвожу движения руками и сильно встряхиваю головой, чтобы выбить эти мысли из головы, до тех пор пока как будто бы физически не почувствую, что они исчезли. Сильнее всего меня накрывает по ночам, если сильно понервничаю, и еще почему-то осенью.
Четыре года назад я обратилась к врачу. Он диагностировал навязчивые состояния и тревожно-депрессивное расстройство, прописал антидепрессанты. Принимала я их на протяжении трех лет. ОКР отступило, навязчивости заметно ослабели, стало гораздо легче фильтровать мысли. Но, к сожалению, лекарства действовали только первый год и от них было много побочек: полное отсутствие аппетита, какой-то абсолютный пофигизм, бессонница, скованность во всем теле, легкая дрожь. Антидепрессанты я не принимаю уже год, мое состояние сейчас относительно стабильное, иногда появляются навязчивости, но несильно и нечасто. Заметила, что если не допускать стрессовых ситуаций, не смотреть агрессивные фильмы и передачи со всякими ужасами, не пить алкоголь, то становится немного легче.
Мне стало сложно работать на ответственной работе. По образованию я инженер, но сейчас устроилась простым курьером. Трудно общаться с людьми, очень сильное равнодушие ко всему, иногда вообще пропадает желание хоть что-то делать. Сложно не то что выйти из дома, а даже дома какие-то дела делать. Окружающим ничего об этом не рассказываю. Даже в семье не особо разговариваем на эту тему. Только один раз я поделилась этим с мужем, он не обратил внимания и забыл об этом уже на следующий день.
«От страха опозориться я перестала есть»
Ольга, 27 лет, Нижний Новгород:
Думаю, этот случай послужил толчком к развитию ОКР. Вскоре я начала выполнять ритуалы: если сегодня было все хорошо и я вела себя определенным образом, то завтра я сделаю то же самое. Например, в школу я ходила шаг в шаг, срезая путь по траве, вытоптала тропинку, и до восьмого класса всегда ходила по ней. Я научилась определенным образом чистить зубы, держать ручку и ложку, причесываться, покупать на обед один и тот же пирог и сок. Большую часть дня я мысленно разговаривала с воображаемой подругой. Не помню, чтобы я чего-то боялась дольше десяти минут, поскольку любой страх научилась переводить в действие.
В старшей школе на меня стала накатывать тошнота, когда я сильно нервничала. От страха опозориться на людях я перестала есть перед уроками и важными экзаменами. Так я заболела анорексией. Организм начал бастовать: прекратились месячные, высохли волосы, ногти, по ночам болело в груди — как оказалось, защемило нерв. Мне выписали гормоны, от них было много побочек, я растолстела, начались проблемы с кожей.
Главное правило борьбы с фобиями — рутина не может быть страшной. Нужно утомить мозг проговариванием своих страхов
Промучившись с месяц, я пошла к врачу. Мне попался очень хороший психотерапевт, лучший по фобиям в нашем городе. Он не лечил ОКР, но помог мне принять себя. Он дал мне несколько действенных упражнений: например, описать на бумаге самыми страшными словами свои страхи и зачитывать написанное вслух несколько раз в день. Вначале было тяжело, но через месяц я перестала бояться своих мыслей. Главное правило борьбы с фобиями — рутина не может быть страшной. Нужно утомить мозг проговариванием своих страхов.
Психотерапевт объяснил, что «контрастные» мысли появились от отмены гормональных препаратов — эффект напоминал послеродовую депрессию. Еще я, по совету врача, написала письмо воображаемой подруге из детства, спросила, почему она так мучает меня. Психотерапевт сказал взять ручку в левую руку и написать ответ на это письмо. Сначала не получалась даже корявая буква, а потом я настрочила целый лист. Я писала то, чего сама не знала: так мое подсознание пыталось меня защитить.
Все эти упражнения очень помогли мне в борьбе со страхами. Около месяца я была нормальным человеком и смогла отдохнуть от ОКР — до появления новых страхов.
Сейчас я хотя бы боюсь реальных вещей: у меня есть страх за близких, который я все еще пытаюсь заглушить ритуалами. Я переделываю все, что было сделано с плохими мыслями. Мне сложно покупать новые вещи и принимать подарки. Когда я в первый раз надеваю вещь, в голове у меня должна быть хорошая мысль.
Мне трудно найти работу, потому что я не умею делать выбор без участия компульсий. Вакансия может не подойти, потому что в названии мне не понравится какое-то слово, или ассоциация плохая, или цифра какая-то не устраивает в зарплате. Я догадываюсь, что вселенной не важно, где я буду работать. Но внутри меня сидит эгоистичный ребенок, который говорит, что каждый мой выбор подобен эффекту бабочки.
Но меня подстегивает стыд. Когда близкие говорят: «Иди работай! Хватит сидеть на шее», я могу пойти на любую работу. Стыд отрезвляет. Когда я жалуюсь друзьям, как тяжело мне живется, я, наверное, хочу понимания, но оно не приносит никакой пользы. Друзья отвечают: а почему ты думаешь, что у других не так, что твоя проблема самая важная и сложная? После этого напряжение спадает. Друзья держат меня в тонусе, требуя, чтобы я была нормальной. Ничто не дается ОКР-щику легко, значит пусть дается сложно, с боем. Но дается.
Владимир Плотников, психоаналитик, руководитель центра психологической помощи TalkTime:
Распознать ОКР у себя достаточно просто. Почти стопроцентный признак развивающегося обсессивного расстройства — навязчивые мысли в духе «а не схожу ли я с ума». Второй безошибочный момент — это навязчивые действия, без реализации которых человек ощущает захлестывающую его тревогу. Например, желание через каждые 15 минут мыть руки или переступать через трещины в асфальте. Сопутствующие обсессивно-компульсивному неврозу нарушения характера выявить у себя уже гораздо сложнее — нужна высокая степень рефлексии, а одна из наиболее часто встречающихся черт характера обсессивных невротиков — недоверие к себе и к миру. Довольно часто ОКР сопутствуют повышенная тревожность или соматические проблемы — тремор рук, сердцебиение, а также сенестопатия — непереносимый дискомфорт в теле, который плохо поддается вербализации.
Терапии ОКР поддается вполне успешно. Можно сказать, что все классические модели психотерапии созданы на ОКР в тех или иных его проявлениях. Стабильный эффект может наступить уже через год психотерапии или психоанализа. Часто психиатры в случае ОКР выписывают всевозможные таблетки, помогающие снизить тревожность, но ни в коем случае нельзя ограничиваться медикаментозным лечением. Отсутствие психологической работы может сказаться еще более жестким обострением в ближайшем будущем.
Александра Бархатова, ведущий научный сотрудник Научного центра психического здоровья, врач-психиатр высшей категории:
ОКР — достаточно частое явление. Однако официальная статистика далека от реальной картины, поскольку люди, живущие с ОКР, не идентифицируют его как расстройство психической сферы и не обращаются к врачу. ОКР — невротическое расстройство, основными признаками которого являются повторение мыслей и каких-либо действий. ОКР может возникать само по себе как самостоятельное заболевание, а может проявляться как часть более тяжелых расстройств, в частности, шизофренического спектра. Лечение будет зависеть от выявленных причин. Если обсессии ассоциированы со стрессом, социально неблагоприятными ситуациями, на которые реагирует пациент, достаточно легкой психокоррекции и психотерапии. Если же речь идет о шизофрении, необходимо провести целый комплекс мероприятий, включающий психофармакотерапию, психотерапию и возможно даже электросудорожную терапию или транскраниальную магнитную стимуляцию.
Защитный механизм, вышедший из-под контроля. Как жить в постоянной тревоге и не сойти с ума
Постоянное беспокойство, приступы паники, страх перед безопасными предметами или миром в целом — если подобные состояния длятся слишком долго и случаются подозрительно часто, стоит обратиться за помощью. Похоже, это одно из тревожных расстройств.
Как появляется постоянная тревога?
Маргарита и ее страхи
С семи лет Маргарита не помнит себя без постоянного волнения и тревоги. Все началось, когда у ее отца диагностировали шизофрению.
«Мама боялась, что этот диагноз достанется мне по наследству, — рассказывает девушка. — Мы тщательно скрывали папину шизофрению от всех, кроме самых близких родственников. Я жила в постоянном страхе за себя и за него, мечтала кому-то рассказать, что случилось с папой и как это повлияло на меня, но так и не решилась».
Маргарита вспоминает: отца, его диагноз и саму себя она боялась больше всего, а в своем поведении искала признаки начинающегося заболевания. И хоть оно ей не передалось, говорит Маргарита, «многолетняя тревога лишила меня сил, и пару лет назад я провалилась в глубокую депрессию».
Окончив школу с золотой медалью, отчислившись из двух вузов и поступив в третий, Маргарита решилась обратиться за помощью. Психиатр диагностировал у нее тревожно-депрессивное расстройство.
Московская затворница
Лена старается как можно реже выходить из квартиры, а перед каждым рабочим совещанием, по ее словам, буквально обливается холодным потом.
«В детстве меня дразнили трусихой и плаксой, у меня всегда дрожали руки, а любой стресс выбивал почву из-под ног. Мало что изменилось», — говорит она.
В 27 лет Лене поставили диагноз «тревожное расстройство личности».
«Не могу назвать себя общительным человеком, хотя мне всегда хотелось, чтобы вокруг было много людей, искренне любящих меня, безопасных. Я пыталась вливаться в компании, но это всегда заканчивалось плохо. Я старалась все делать по правилам, которые, казалось бы, были в этих коллективах, но рано или поздно сталкивалась с конфликтами и обесцениванием. Это выбивало меня из колеи. Я тут же убегала. Несколько раз увольнялась, хотя была на неплохом счету у начальства», — вспоминает Лена.
Лена живет в Москве, но мечтает переехать куда-нибудь, где будет потише. Никак не может решиться, признает она. Как только появляется реальная возможность сделать этот шаг, Лена запирается дома, звонит двум близким подругам и старается поскорее выбросить мысли об отъезде из головы.
Какими бывают тревожные расстройства?
В 2017 году Американская психиатрическая ассоциация заявила, что то или иное тревожное расстройство есть у каждого третьего взрослого человека. По данным других исследований, с подобными ментальными нарушениями сталкиваются от 21 до 50% населения в возрасте от 18 до 65 лет. В 2020 году из-за пандемии коронавируса число людей, обратившихся за помощью к специалистам из-за постоянной тревоги, резко возросло. Только в России оно увеличилось на 40%.
Распространенность тревожных расстройств и их многообразие могут ввести в заблуждение не только своих носителей, но и специалистов. В Международной классификации болезней (МКБ-10) существует целый список тревожных нарушений работы психики. Среди них есть паническое тревожное расстройство (непредсказуемые панические атаки), генерализованное тревожное расстройство (постоянная сильная тревога вплоть до дрожи, пота, слабости, головной боли) и ряд других. К ним же относится тревожно-депрессивное расстройство, с которым живет Маргарита.
Тревожное расстройство личности (ТРЛ) выделяется специалистами отдельно и связано с качественными изменениями самой структуры психики человека.
Такое расстройство диагностировано у Лены. МКБ-10 относит его к так называемому классу специфических личностных расстройств. Тревога, мрачные предчувствия, ощущение небезопасности, у которых нет четкой точки старта в личной истории человека, — его основные признаки.
От 10 до 50% людей с паническим расстройством и от 20 до 40% социофобов живут и с ТРЛ. Также оно характерно для 45% носителей генерализованного тревожного расстройства.
«Тревога — нормальная эмоция. Она мобилизует нас, заставляет действовать в стрессовой ситуации, — поясняет психолог Леонид Кулик. — Но когда тревога не адекватна обстоятельствам, не возникает вследствие физиологических нарушений, ее слишком много, а держится она очень долго, скорее всего, речь идет именно о расстройстве».
Еще одна группа — фобические тревожные расстройства, или боязнь конкретных ситуаций и предметов, не представляющих реальной опасности. Широко распространены, к примеру, клаустрофобия (страх перед замкнутым пространством), арахнофобия (боязнь пауков), социофобия (страх внимания со стороны других людей, в том числе страх публичных выступлений).
Фобические расстройства относительно просты для диагностики, но с остальными сложнее. Они обладают схожими признаками, потому постановка диагноза может потребовать времени.
Почему не стоит заниматься самодиагностикой?
Человек может заподозрить у себя тревожное расстройство. Постоянную тревогу и страх сложно не заметить.
«Простой пример. Компания друзей, у одного пропадает кошелек. Вы знаете, что ничего не крали, но очень боитесь, что подумают именно на вас», — поясняет психолог.
«И это может выматывать настолько, что человек погружается в депрессию, ощущает упадок сил и самооценки, подавленность».
Право ставить конкретный диагноз должно остаться за специалистом. Это тот самый случай, когда попытка самодиагностики, скорее, всего приведет к «болезни второкурсника медвуза» — человек найдет у себя в организме всю медицинскую энциклопедию.
«Тревожный человек, начитавшись статей в сети, часто начинает, например, думать, что он перверзный нарцисс или психопат. Но как раз люди с такими диагнозами в последнюю очередь задумываются, что с ними что-то не так», — говорит Леонид Кулик.
К какому специалисту обратиться в первую очередь?
Самый сильный депрессивный эпизод «выключил» Маргариту на три месяца.
«И я пошла к психиатру, — рассказывает девушка. — Мы подобрали удачную комбинацию препаратов, и сейчас я чувствую себя человеком. Врач предложил мне обратиться к психотерапевту. Первая попытка была неудачной, но со второй удалось найти специалиста, с которым мне комфортно».
Тем же путем прошла и Елена. Обе девушки утверждают: сочетание медикаментозного лечения и психотерапии помогло им снизить тревогу, лучше понимать себя, а также меньше бояться контактов с окружающими людьми.
«Существует несколько подходов к работе с тревожными расстройствами, — поясняет Леонид Кулик. — Например, кому-то будет достаточно когнитивно-поведенческой терапии. С ее помощью человек изучит свой “тревожный механизм”, обнаружит его “спусковые крючки”, сможет найти новые способы справляться с ситуациями, которые раньше выбивали из колеи. А различные виды групповой терапии помогут встретиться с другими людьми, проанализировать свою реакцию на них, получить новый опыт взаимодействия».
Главное, по словам психолога, — постепенно прийти к осознанности и ответственности за себя и свое поведение. Тревога может быть и защитным механизмом, вышедшим из-под контроля, и, например, инструментом давления на близких людей.
«Человек может прятаться в своем состоянии, а может его использовать. Вспомните волнующихся мам, у которых давление сразу подскакивает, если их уже взрослые дети что-то делают не так. Исследуя свой образ жизни и себя самого, человек начинает лучше понимать, что с ним происходит, учится принимать инаковость других и данности жизни».
Что делать, если у вас или вашего близкого тревожное расстройство?
После постановки диагноза Лена получила точку опоры, а ее состояние — имя, способное объяснить, что с ней происходит.
«Хорошо, что есть термин, который обозначает мою особенность, — поясняет Лена. — Это дает мне устойчивость, понимание, что я не одинока в своей ситуации, что с ней можно работать, потому что в терапевтической практике уже довольно много опыта, связанного с корректировкой ТРЛ».
Главным фактором, помогающим справиться с проблемой, обе героини считают поддержку со стороны их близких. «Меня спасают мои подруги, — говорит Лена. — Они знают о моем расстройстве и давно привыкли ко мне. Они могут меня успокоить, просто поговорив со мной, но иногда приезжают, проводят со мной время, помогают в каких-то самых простых вещах».
«Еще важно понять, что в состоянии постоянной тревоги очень сложно чего-то захотеть и решиться это сделать, — добавляет Маргарита. — Если у тревожного человека возникает какое-то желание, путь даже глупое, например он хочет в пять утра встречать рассвет, важно, чтобы оно исполнилось. Но, если близкие высмеивают подобные вещи, выход из “штопора” может отодвинуться на неопределенный срок».
Леонид Кулик подчеркивает: в первую очередь люди с тревожными расстройствами сами себе должны стать лучшими друзьями. «Не удержусь от совета: при таких расстройствах надо пробовать не убегать от тревожащих ситуаций, а стараться принимать их, рассматривать в деталях», — подчеркивает психолог.
Если вы хотите помочь близкому другу или родственнику, живущему с одним из тревожных расстройств, вам потребуется терпение.
Потребуется осознанность, чтобы отличить ваше собственное беспокойство от подхваченного от него волнения. И самое главное как для носителя тревожного расстройства, так и для его близких — соблюдать и отстаивать свои личные границы.
Леонид Кулик рекомендует прочесть одну из этих книг, чтобы подробнее узнать о тревожных расстройствах:
Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.
Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.
Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.
Новости
На Ваш почтовый ящик отправлено сообщение, содержащее ссылку для подтверждения правильности адреса. Пожалуйста, перейдите по ссылке для завершения подписки.
Если письмо не пришло в течение 15 минут, проверьте папку «Спам». Если письмо вдруг попало в эту папку, откройте письмо, нажмите кнопку «Не спам» и перейдите по ссылке подтверждения. Если же письма нет и в папке «Спам», попробуйте подписаться ещё раз. Возможно, вы ошиблись при вводе адреса.
Исключительные права на фото- и иные материалы принадлежат авторам. Любое размещение материалов на сторонних ресурсах необходимо согласовывать с правообладателями.
По всем вопросам обращайтесь на mne@nuzhnapomosh.ru
Нашли опечатку? Выделите слово и нажмите Ctrl+Enter
Нашли опечатку? Выделите слово и нажмите Ctrl+Enter
Благотворительный фонд помощи социально-незащищенным гражданам «Нужна помощь»
Адрес: 119270, г. Москва, Лужнецкая набережная, д. 2/4, стр. 16, помещение 405
ИНН: 9710001171
КПП: 770401001
ОГРН: 1157700014053
р/с 40703810701270000111
в ТОЧКА ПАО БАНКА «ФК ОТКРЫТИЕ»
к/с 30101810845250000999
БИК 044525999
Благотворительного фонда помощи социально-незащищенным гражданам «Нужна помощь» в отношении обработки персональных данных и сведения о реализуемых требованиях к защите персональных данных