какие сюжеты легли в основу мифов микены

В поисках легенд: Микены

Микены — древний город, центр Микенской цивилизации, существовавшей с XVI по XII века до нашей эры. Вокруг его руин до сих пор витает дух древних легенд. Микенские цари — кого ни возьми — все без исключения герои мифов Древней Греции. Персей, победивший медузу Горгону, а потом спасший прекрасную Андромеду от морского чудища. Эврисфей, по воле которого Геракл отправлялся на свои подвиги. Атрей, убивший сыновей своего брата Фиеста, приготовивший из них жаркое и пригласивший Фиеста за стол.

В-общем, жестокое было время.

Согласно легенде, Микены были основаны Персеем на небольшом холме у подножия одной из гор. На вершине холма располагался царский дворец.

Вокруг теснились дома обычных горожан.

Стены, окружающие город, согласно легенде, были построены великанами циклопами.

Действительно, 900-метровая стена сложена из огромных камней.

Львиные ворота — главный вход в цитадель.

Венчающий ворота барельеф — визитная карточка всей Микенской цивилизации.

Город был брошен примерно три тысячи лет назад, поэтому рассчитывать на сохранность чего-либо наивно. Одни руины.

Руины микенских домов.

Руины микенских могильников. Кстати, могильники эти, что удивительно, не были разграблены на протяжении веков. Раскопал их Генрих Шлиман, тот самый который после этого отправился копать не менее легендарную Трою. Найти микенские могильники ему помогли вертикальные столибики, к которым местные пастухи любили привязывать своих коз.

Здесь же была найдена знаменитая золотая маска, которую Шлиман моментально назвал посмертной маской Агамемнона. Правда позже исследования показали, что если Агамемнон и существовал, то жил он лет эдак на четыреста позже, чем эта маска была создана.

За пределами города сохранилось несколько древних гробниц, чем-то напоминающих по своей форме фракийские гробницы в Болгарии. Абсолютно ничего интересного.

Автопортрет под деревом.

Взлёт Микенской цивилизации был таким же стремительным как и её падение. С окончанием бронзового века всё Восточное Средиземноморье погрузилось в тёмные времена. Были утрачены многие торговые пути, уничтожена письменность и многие традиции, разрушены крупнейшие существовавшие государства и города.

Я — Владимир Кезлинг, автор этого сайта, и мне важно ваше мнение!

Было интересно? Есть что дополнить? Можете рассказать свою историю и поделиться своими фотографиями? Оставьте комментарий внизу этой страницы!

Хотите узнать обо мне либо отправить сообщение частного характера — посетите мою страницу. Давайте знакомиться!

Источник

Глава 2 Микены

Они прилепили маски к нашим лицам, трагические или комические. У нас нет зеркал, чтобы увидеть себя в них.

Октай Рифат. Агамемнон

«Я смотрел в лицо Агамемнону» – так можно было бы кратко и броско передать суть сообщения, отправленного по телеграфу в греческие газеты в ноябре 1876 г. воодушевленным и глубоко ошибавшимся Генрихом Шлиманом, «сделавшим себя» прусским мультимиллионером и предпринимателем, превратившимся таким же способом в «раскопщика» [11]. Для любителя, влекомого честолюбивым желанием отыскать прототипов гомеровских персонажей, ошибка была неизбежной. Микены эпической «Илиады» Гомера удостоились персонифицированного формульного эпитета «златообильных», и Агамемнон являлся великим царем Микен, гораздо более могущественным, нежели другие правители царского ранга, объединившиеся для того, чтобы вырвать сбившуюся с пути истинного жену Менелая, брата Агамемнона, из роковых когтей разрушителя брачных уз Париса (известен также под именем Александра), принца из царской династии Трои. Шлиман, конечно, произвел уже раскопки и здесь и потому мог с полным основанием утверждать, что обнаружил на холме Гиссарлык господствующее над Дарданеллами со стороны азиатского берега единственное место, подходящее для гомеровской Трои, – если вообще существовало точное, единое и подлинное соответствие этому легендарному «обдуваемому ветрами» городу. Однако то, что Шлиман и его греческие рабочие обнаружили в Микенах в одной из шести богатейших шахтных гробниц, находившихся в пределах много более поздних (ок. 1300 г. до н.э.) городских стен, представляло собой красивую посмертную маску взрослого мужчины с аккуратной бородой и весьма выразительным лицом. Она датируется примерно 1650 г. до н.э., то есть задолго до времени, когда произошло то, что можно считать описанной у Гомера Троянской войной.

Микены были крупнейшим городом позднего бронзового века в Арголиде на северо-востоке Пелопоннесского полуострова, и достаточно трезво, точно и профессионально то, что его имя дали имя целой эре – микенской эпохе. Это произошло благодаря сочетанию археологических данных и текстов Гомера – прежде всего, конечно, результатов раскопок. Как мы уже видели, свидетельства археологии и филологии показывают, что ок. 1450 г. до н.э. грекоязычные захватчики с севера сокрушили Кносс. Эти воинские сообщества принадлежали к культуре, основой которой, как и у критской культуры эпохи поздней бронзы, являлись дворцы. Однако в то время как минойская культура выглядит чем-то сугубо мирным или по крайней мере внутренне гармоничным, правители Микен и других дворцовых центров микенской эпохи на материке к северу и югу от Коринфского перешейка [12](Фивы, Иолк, Пилос) отличались воинственностью и любили окружать свои резиденции мощными стенами (стены Микен имеют 6 метров толщины). Были грамотны или нет сами правители, но они располагали архивами, в которых хранились документы, составленные на примитивном бюрократическом варианте греческого письма, известного под названием «линейное письмо Б» (расшифровано в 1952 г., см. предшествующую главу). Знаменитое издательство «Thames & Hudson» когда-то включило книгу «Микенцы» в свою серию «Древние народы и страны» (это было рассчитанное на широкий круг читателей сочинение лорда Уильяма Тейлора). Однако микенцы не были народом в каком-либо аутентичном, органическом, засвидетельствованном в древности смысле.

Рис. 1.Цитадель Микен (основные раскопанные объекты):Gere С. Tonb of Agamemnon.

Profile, 2006. P. 182-183

Более того, хотя микенская цивилизация и пользовалась греческим языком, в других базовых отношениях она представляла собой форпост ближневосточной культуры, важнейшие центры которой находились в Египте, Сирии и Ираке. Впечатляющие Львиные ворота – вход в цитадель Микен – напоминают о хеттской Хаттусе или даже Вавилоне; ульеобразные на сухой кладке со ступенчатыми выступами гробницы, известные как сокровищница Атрея (отца Агамемнона) и гробница Эгиста (любовника жены Агамемнона Клитемнестры), свидетельствуют о почти египетской страсти к роскошной жизни после смерти. Украшавшие дворцы фрески показывают, что здания оглашались песнями придворных музыкантов; возможно, существовали и микенские придворные поэты или по крайней мере поэты-песенники. Однако тексты «линейного письма Б», насколько они на данный момент дешифрованы (из Фив, Тиринфа, Айос-Василиоса, Пилоса, Микен, если говорить о материке, а также из Кносса и Кании, древней Кидонии, на Крите), не содержат ни одной поэтической строки и вообще какого-либо рода литературы. Учитывая их документальную, бюрократическую функцию текущих сообщений экономических сведений, преимущественно для выполнения задач, связанных с налогами, очень маловероятно, что нечто подобное обнаружат в будущем. (Не случайно – как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло – таблички с «линейным письмом Б» сохранились: огонь, опустошивший дворцы Микен и других городов ок. 1200 г. до н.э., лишь придал им абсолютную прочность.)

Коротко говоря, микенские культура и общество представляли собой, если смотреть на них с точки зрения последующего развития Греции, фальстарт. По иронии судьбы в некотором отношении наилучшим источником по периоду между миром дворцов и миром полиса являются те самые эпические поэмы «Илиада» и «Одиссея» и ряд других, известных под общим наименованием эпического цикла, которые цитируются, чтобы доказать отношения прямой непрерывной цивилизационной преемственности. Якобы и в самом деле цель эпических поэм – описать давно ушедшую, намного более высокоразвитую цивилизацию такого масштаба, какой вызывали в воображении доступные взору остатки Микен и других центров позднего бронзового века. Однако то, что греческая аудитория VIII и VII столетий до н.э. – времени, когда эпос обрел свою завершенную, монументальную форму, – представляла себе как огромный, колоссальный дворцовый истеблишмент, бледнеет по сравнению с тем, что имело место в действительности и было обнаружено с помощью недоступных древним грекам средств, а именно археологии, истории искусства и лингвистики. Например, аудитория Гомера, по-видимому, думала, что пятьдесят рабов – вполне подходящее и достаточно многочисленное для героических царей прошлого имущество, а в действительности в микенских дворцах XIII в. до н.э. могли находиться команды для физических работ из нескольких сотен, если не тысяч do-er-oi(микенский вариант классического греческого douloi, то есть рабов). И как уже отмечалось в предшествующей главе, греки более позднего времени не могли поверить, что массивные стены Микен были построены обычными простыми [13]смертными.

Все это, однако, не означает, что мы напрочь отрицаем преемственность между микенской и исторической Грецией: принципиально важным является тот факт, что имена нескольких божеств олимпийского пантеона встречаются уже на табличках с «линейным письмом Б», а герои исторических мифов греков действуют в крупнейших микенских центрах. Однако микенская дворцовая религия весьма мало напоминала храмовую религию Греции исторического периода. Начнем с того, что настоящий храм богини Афины, наподобие описанного в «Илиаде», появился в Трое самое раннее в конце IX в. до н.э. И в идеологическом, и в материальном отношении признаки существования этой важнейшей структуры (‘ naos’по-гречески; святилище или священная обитель обозначалась словом ‘ hieron’) прослеживаются лишь до XII в. до н.э., в то время как в Микенах центр отправления культа во дворце имел куда больше общего с частной молельней в солидном английском доме в начале Нового времени, нежели с пространством для религиозных отправлений, где собиралась вся община. (Для ценителей вин: как можно предполагать на основании научного анализа органических остатков, обнаруженных в большом сосуде из Зала Фресок в находившемся внутри стен дворцовом культовом центре, участники церемонии пили вино с легким запахом сосновой смолы, возможно даже, это был прообраз современной рецины.)

Данные археологии все еще не подтвердили, что в действительности имела место десятилетняя осада Трои коалицией материковых и островных греков под предводительством великого царя Микен, – несмотря на то что Гиссарлык, место, где находился важнейший город Анатолии на Геллеспонте (Дарданеллах), имевший на востоке связи с могущественной Хеттской империей в XIII в. до н.э., несомненно, являлся гомеровской Троей – точка, притягивавшая воображение гомеровских греков. Подобным образом мысль о большой военной коалиции греков соотносится с тем обстоятельством, что между 1200 и 700 г. до н.э. они этого достичь не могли – в сущности, так никогда и не достигли, даже при Александре Великом. Как было удачно подмечено, создание эпоса и саги предполагает крушение предшествующей цивилизации, но отсюда не следует еще, что последующие произведения искусства будут исторически достоверным воспроизведением или зеркалом предполагаемого оригинала. Было сделано и другое, в высшей степени удачное наблюдение: мир Гомера потому и бессмертен, что существовал лишь в богатом воображении целых поколений поэтов, пять столетий после 1200 г. до н.э. творивших и оттачивавших до совершенства формульную устную традицию. А затем – было ли это достижением одного гениального поэта, впоследствии прославившегося под именем Гомера (или двух таких гениев?) – элементы этой многообильной традиции выкристаллизовались в две несравненные монументальные эпические поэмы с четко оформившимся сюжетом. Целых семь греческих городов боролись впоследствии за право считаться родиной Гомера, однако не подлежит сомнению лишь то, что этот поэт (или поэты) был родом из Малой Азии. Ибо именно оттуда, из ионийского диалекта греческого, к вопросу о котором мы вернемся в пятой главе, Гомер более всего позаимствовал для своего искусственного языка, которым никогда не пользовались за рамками эпической традиции.

Вернемся от вымыслов к фактам. Ок. 1200 г. до н.э. богатые центры микенской греческой цивилизации постигла катастрофа (причины этого – несомненно, многочисленные – до сих пор остаются предметом споров). С XI по IX столетие до н.э. последовало время «темных веков» в истории Греции. Они являются для нас «темными» не в последнюю очередь потому, что отсутствовала письменность – за исключением Кипра, где продолжало использоваться слоговое письмо, восходящее к «линейному письму Б». Однако они «темные» и в объективном смысле, поскольку в ту эпоху число поселений уменьшилось, там проживало куда меньше людей, которые были рассеяны на более обширных пространствах и в техническом отношении сильно отставали от предшественников. Конечно, существовали и отдельные исключения, среди которых наиболее известно поселение Левканди на острове Эвбея. И одним из предвестников более радостного будущего стал переход от бронзы к железу при изготовлении важнейших видов острых инструментов. Но в целом царила тьма. «Линейное письмо Б» отмерло само вместе с иерархической общественно-политической структурой, неотъемлемым атрибутом которой она являлась. Сами Микены, подобно Кноссу, в физическом смысле дожили до исторического периода, несмотря на неоднократные разрушения, но они были лишь тенью того, чем являлись во времена бронзового века. В нижнем городе современного Тиринфа, расположенном недалеко от Микен и Аргоса (см. третью главу), по воле судьбы сохранились жалкие и убогие остатки жилищ последворцовых времен упадка, которые выглядят, пожалуй, даже лучше, чем аналогичные постройки в Микенах.

Мощь Микен, как ее описывает Гомер, может показаться нам весьма впечатляющей, однако стоит пожалеть бедных микенцев, обитателей города уже исторической эпохи, после бронзового века, которые слушали бесконечные эпические рецитации, напрасно надеясь, что хотя бы малая часть Агамемноновой ауры снизойдет на них, если они будут часто и усердно молиться в Агамемнонейоне, храме героизированного Агамемнона, или святилище другого мифологического персонажа, Персея. (От этого святилища дошла капитель с надписью, датируемой примерно 525 г. до н.э., – ныне она находится в Афинском музее эпиграфики; некоторые сокровища из царского дворца в Микенах сейчас хранятся рядом с ним, в Национальном археологическом музее.) Однако немного проку – надеяться вопреки надежде, как мог бы сказать микенцам беотийский поэт Гесиод, живший ок. 700 г. до н.э. [14], во времена, когда завершалось формирование гомеровского эпоса.

Считается, что его поэзия наряду с гомеровской лежит в основе свойственных классической Греции представлений об обличье богов и богинь, их функциях и сфере деятельности. В особенности это касается «Теогонии» – генеалогии божеств, но также и другой выдающейся поэмы – «Труды и дни». Последняя во многом являет собой календарь крестьянина, но, кроме того, содержит важные сведения из области политики и религии. В этом произведении, написанном гекзаметром, как и поэмы Гомера, Гесиод излагает миф о Пандоре («всеми одаренной»), первой женщине, подобии Евы у древних греков, созданной Зевсом и другими богами и богинями и посланной на Землю, чтобы наказать погрязших в пороках людей за их гордыню. Чрезмерно любопытная (классический недостаток «женской» природы, как полагали шовинистически настроенные мужчины-греки), она открыла большой сосуд (пифос), содержавший зло и благо. Так что именно из-за нее (а ведь она является аллегорическим воплощением всего женского племени) жизнь несчастных смертных оказалась навеки отравлена злом. Лишь одно качество осталось накрепко запертым в пифосе, когда ей наконец удалось вновь закрыть его, и глубока была его двойственность: то была Elpis– «Надежда», или «Ожидание».

Надежды микенцев исторического периода на славное будущее – или хоть на какое-то вообще – для своего маленького города поддержало то, что его название среди прочих было начертано на Змеиной колонне – памятнике, воздвигнутом греками в честь совместной победы во время персидского вторжения 480–479 гг. до н.э. (подробности см. в Приложении ниже). Однако ожиданиям не суждено было сбыться. В 468 г. до н.э. Аргос просто уничтожил Микены, прервав существование маленького полиса на достаточно длительное время (далеко не единственный случай в истории Древней Греции).

Когда десятилетием позднее Эсхил занялся написанием, а затем поставил на сцене драматическую трилогию «Орестея» («Агамемнон», «Клятва у гроба» и «Эвмениды»), он многозначительно локализовал дворец и местопребывание Агамемнона из традиционных гомеровских Микен во вполне исторический Аргос, который, как это случилось – или не случилось, – в то время состоял в союзе с его родными Афинами против общего врага – Спарты. Геродот в самом начале своей «Истории» утверждал как своего рода непреложный закон, что города, которые некогда были большими, позднее становятся малыми: он мог думать – и, вероятно, думал – именно о судьбе Микен [15].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Читайте также

Глава 2 Микены

Глава 2 Микены Они прилепили маски к нашим лицам, трагические или комические. У нас нет зеркал, чтобы увидеть себя в них. Октай Рифат. Агамемнон «Я смотрел в лицо Агамемнону» – так можно было бы кратко и броско передать суть сообщения, отправленного по телеграфу в

Глава IX

Глава IX Когда боги Олимпа получают гражданство Однажды, прекрасным ветреным днем, бог Борей стал гражданином города Туриори, нового Сибариса в Великой Греции. Дело было так. В 379 году до н. э. Денис Сиракузский, воевавший с Карфагеном, отправил морем экспедицию против

Глава XI

Глава XI Связи с богами Некогда, во времена, предшествовавшие появлению богов-граждан, боги частенько покидали Олимп. Они давали себе отдых от текущих дел и каждодневных забот на своих собраниях. Они уезжали на край света, к Океану, по направлению к стране эфиопов, то к

Глава XII

Глава XII От алтаря к местности: обиталища божественных сил Город Колофон в Малой Азии, расположенный между Смирной и Эфесом, в самом конце IV века до н. э. вновь получает свободу, благодаря Александру и особенно Антигону, и решает присоединить к себе «старый город», от

Глава XIV

Глава XIV Сила женщин. Гера, Афина и их близкие Посейдон метался в поисках города и края, которые признали бы его верховную власть. Бог морей оказался в незавидном положении: всюду ему отказывали, тогда как, судя по некоторым чертам его божественного характера, он лучше,

Глава XV

Глава XV Фаллос для Диониса В политеистической Греции боги входили в некое сообщество, были организованы, каждому из них предоставлялось поле для деятельности, привилегии, почитаемые остальными; они располагали знаниями, властью, ограничиваемой либо соседями, либо

Глава 12 Сад

Глава 12 Сад IВ 1730 году королева Каролина Ансбахская, супруга короля Георга II и сторонница прогресса, сделала весьма рискованную вещь. Она приказала отклонить русло маленькой лондонской речки Уэстборн, чтобы создать большой пруд в центре Гайд-парка. Пруд, названный

Глава 4

Глава 4 Природные склонностиЕсли фотография продолжает жить в кинематографе, то у него, видимо, должны проявляться те же специфические склонности. Во всяком случае, четыре из пяти склонностей, характерных для кино, совпадают с фотографическими. Тем не менее их следует

Источник

Какие сюжеты легли в основу мифов микены

Развалины одного из древнейших городов мира находятся в 32 км к северу от залива Арголикос, вблизи крохотной деревни, сохраняющей название древнего города. Располагались на скалистом хребте, нависая с востока над проходом, по которому можно попасть из Пелопоннеса на север.

В III-II тысячелетиях до н.э., в эпоху древнейших культур Египта, Месопотамии, Ирана, Индии, Китая, на островах и побережьях Эгейского моря существовала своеобразная эгейская культура, предшественница древнегре­ческой. Здесь в ту эпоху получили высокое развитие ремесла и торговля, а общественное устройство не характеризовалось крайними формами деспотии, вследствие чего образы искусства были более гуманистичны, в нем впервые в древнем мире проявилось внимание к человеку, его чувствам, повседневной жизни.
Ареал распространения крито-микенской культуры:

Жители Микен и Трои были потомками племен, некогда пришедших, как и потом доряне, с севера. Однозначного вывода о том, откуда взялись истоки их культуры, нет. Есть разные версии – степи Северного Причерноморья, Анатолия, Центральная Европа, поскольку имеющийся археологический материал все-таки признается слишком разнородным. До 1953 г. высказывались сомнения, насколько микенская цивилизация является греческой, до тех пор, пока не был расшифрован первый греческий алфавит, который показал, что язык микенян был первичной формой греческого языка.

Начало собственно микенской цивилизации обычно связывают с XVI веком до н.э. Эта цивилизация появилась на исторической сцене после довольно продолжительной паузы – культурного упадка периода XXII-XVII вв. до н.э. или раннеэладского III и среднеэлладского периодов. Сама великая микенская цивилизация представляет собой результат сложного культурного синтеза, объединившего разнородные этнические элементы и индоевропейского (ахейского или эллинского) и неиндоевропейского (эгейского, пеласгического и минойского) происхождения. И об этом хорошо бы помнить тем, кто в угоду своим националистическим взглядам отрицает положительное влияние разных культур на культуру его народа, считая их «чуждыми». Только в синтезе может родиться хорошее, в самоизоляции же только вырождение. Но я отвлеклась.

Периодом наивысшего расцвета принято считать XIV-XIII вв. Именно в эти времена были построены практически все известные теперь микенские дворцы и цитадели в Микенах, Тиринфе, Асини, Пилосе, Афинах, Фивах, Орхомене, Иолке и в других местах.

Микены – типичный пример характерного для этого времени типа укрепленного поселения на вершине холма – дворец-цитадель или городок-акрополь. Этот тип восходит к традиции первых индо-европейских пришельцев, обосновавшихся на территории Балканского полуострова в конце эпохи ранней бронзы. Хотя пришельцы обосновались в стране, идеально приспособленной для занятий мореплаванием и торговлей, они вначале создавали свои укрепленные цитадели вдали от побережья, на местах, выгодных с точки зрения обороны от противника. Таким идеальным местом явился и холм, на котором расположились Микены. Город был сооружен на скалистом холме (280 м над уровнем моря), в северной части плодородной аргосской равнины, в 15 км от берега моря. С севера Микены защищены от холодных ветров горой св. Ильи. Территория микенского акрополя составляет 30 000 кв. м, периметр стены – 900 м.

В связи с важной ролью, которую город играл в доисторическую эпоху, «микенским» нередко называют последний период доисторической цивилизации в Греции, именуемый еще III позднеэлладским (ок. 1400-1100 до н.э.). Иногда термин «микенский» применяют ко всей позднеэлладской цивилизации (1600-1100 до н.э.). Из этой диаграммы видно, что по отношению к «золотому веку» греческой античной цивилизации Микенская отстоит примерно настолько же, насколько времена короля Артура от нашей (наводит на определенные размышления, не так ли?):

Основные относящиеся к Микенам мифы повествуют о том, что город построил умертвитель медузы Горгоны Персей, сын Зевса и орошенной золотым дождем Данаи («бойтесь данайцев, дары приносящих»). Династию потомков Персеевых сменил род Пелопса, проклятый малоизвестным возницей за всякие подлости и жадность. Древние греки как раз циклопам или киклопам, роду великанов приписывали возведение микенских стен высотой 13 и шириной 7 метров. Поэтому любую кладку из грубо вытесанных глыб огромного размера принято называть циклопической. Древним грекам было трудно поверить, что такие гигантские глыбы (тяжесть некоторых доходит до 100 тонн), могли быть построены людьми. Впрочем, даже стены не уберегли Микены от расплаты за грехи Пелопса, героя, давшего имя Пелопоннесу.

Значение Микен подчеркивается в греческой мифологии, т.к. по мифам поход греков на древнюю Трою возглавлял мифический царь Микен Агамемнон. Участники троянских событий в интерпретации художника нашего времени:

Сохранилась ванная комната, в которой Клитемнестра со любовником прирезали ее мужа Агамемнона, привезшего из Трои не только доставшееся Шлиману золото, но и возлюбленную Аполлона, прорицательницу Кассандру. Деяние ревнивой царицы, не смущавшейся, кстати, любовником, было отмщено сыном ее, Орестом. Орест и Электра у могилы Агамемнона:

Ворота, через которые он убежал из Микен, убив мать, и поныне там.
Electra and Orestes killing Aegisthus in the presence of their mother, Clytemnestra; detail of a Greek vase, 5th century BC

Эриннии, богини мщения, преследуют Ореста:

Родословная микенских Атридов:

О судьбе Агамемнона повествовали не дошедшие до нас эпическая поэма «Возвращения» (7 в. до н.э.) и «Орестея» Стесихора. Из драматических произведений античности, посвящённых убийству Агамемнона, сохранились трагедии «Агамемнон» Эсхила (первая часть трилогии «Орестея») и Сенеки. Сюжет разрабатывался в европейской драматургии с 16 в. Интерес к мифу пробудился вновь во 2-й половине 18 в. (трагедии «А.» В. Альфьери, Л. Ж. Н. Лемерсье и др.).

В США в 1959 г. Декорация представляет собой имитацию Львиных ворот в Микенах:

Хотя реальные Львиные ворота выглядят вот так:

В 19-20 вв. сюжет лёг в основу около 30 трагедий, драматической тетралогии Г. Гауптмана («Ифигения в Дельфах», «Ифигения в Авлиде», «Смерть Агамемнона», «Электра»).

В европейском музыкально-драматическом искусстве сюжет смерти Агамемнона лёг в основу либретто ряда опер 18- 20 вв. («Клитеместра» Н. Пиччини; «Клитеместра» Н. Цингарелли; «А.» Д. Тревеса; оперная трилогия «Орестея» С. И. Танеева; «Орестея» Ф. Вейнгартнера; «Орестея» Д. Мийо; «Клитеместра» Р. Прохазки; «А.» Д. Куклина; «Клитеместра» И. Пиццетти и др.) и кантат («Клитеместра» Л. Керубини и др.).

Сохранившийся ритуальный эпитет «Зевс-Агамемнон» показывает, что Агамемнон, вероятно, был первоначально одним из тех полубожественных героев-покровителей своего племени, чьи функции с образованием олимпийского пантеона перешли к Зевсу.

С Атреем связано выражение, существующее в современном лексиконе «Атреев пир». Согласно легенде, за трон в Микенах боролись братья Атрей и Фиест. Первому удалось захватить трон, но Фиест постоянно пытался его отвоевать. По другому варианту причиной разногласий была жена Атрея. Атрей решил раз и навсегда решить эту проблему и задумал одно их самых ужасных преступлений в греческой мифологии. Он притворился, что хочет примириться со своим братом, и пригласил его в Микены на трапезу, которая символизировала бы их примирение.

Фиест, ничего не подозревая, в сопровождении только лишь своей семьи, приехал в Микены. Там слуги Атрея выкрали детей, играющих в городе, убили их и приготовили из них блюдо. Фиест спохватился своих детей только во время трапезы и спросил у своего брата: «A где мои дети?» и Атрей ответил: «Они похоронены в тебе самом», одновременно показав ему их головы. Бедный Фиест, потрясенный, сошел с ума. Боги же вознегодовали на Атрея за невиданное злодейство и прокляли его и весь его род. Тема проклятия Атридов неоднократно обыгрывалась в мировом искусстве и даже стала лейтмотивом фантастического цикла Френка Херберта «Дюна».

Существовали ли Атрей и Агамемнон, но доказано, что в древности Микены были царской резиденцией, их власть распространялась на территорию, которая, вероятно, намного превосходила все подобные государственные образования той эпохи в данном регионе и охватывала, быть может, всю северную часть Пелопоннеса.

Впоследствии Микены постепенно утратили свое значение, хотя во время греко-персидских войн они посылали воинов к Фермопилам и Платеям. Микены были почти полностью уничтожены Аргосом в 468 до н.э., однако немногочисленные обитатели сохранялись здесь на всем протяжении эллинистического периода. Ко 2 в. н.э. город был покинут. И теперь лишь многочисленные туристы тревожат покой тысячелетних развалин.

А некогда, многие и многие столетия назад город с его мощными укреплениями выглядел примерно так:

В следующий раз мы подробнее пройдемся по всем помещениям микенского акрополя, увидим знаменитое золото Шлимана, старинные фото и гравюры этих мест и т.д.

Источник