какие захватчики разрушили буддийские и индуистские храмы
Священные войны в буддизме и исламе
Военные образы в буддизме Arrow down
Будда Шакьямуни родился в касте индийских воинов и часто использовал военные образы для описания духовного путешествия. Он был Победоносным, одержавшим верх над демоническими силами (мару) неосознавания, искажённых взглядов, беспокоящих эмоций и импульсивного кармического поведения. Индийский буддийский мастер VIII века н. э. Шантидева неоднократно применял метафору войны в труде «Вступая на путь поведения бодхисаттвы»: настоящие враги, которых следует победить, – это скрытые в уме беспокоящие эмоции и состояния. Тибетцы переводят санскритский термин архат, освобождённый, как разрушитель враждебных сил, тот, кто уничтожил внутреннего врага. Из этих примеров может сложиться впечатление, что в буддизме призыв к «священной войне» относится исключительно к внутреннему, духовному миру. Однако «Тантра Калачакры» раскрывает дополнительный, внешний уровень.
Легенда о Шамбале Arrow down
Традиционно считается, что Будда учил «Тантре Калачакры» в Андхре (Южная Индия) в 880 году до н. э. навестившего его царя Сучандру и царскую свиту. Царь Сучандра принёс учения назад в свою северную землю, где они с тех пор процветали. Шамбала – не буддийская чистая земля, она находится в мире людей, где все условия способствуют практике Калачакры. Хотя реальное место на земле может символизировать Шамбалу, Его Святейшество Далай-лама XIV объясняет, что Шамбала существует исключительно как духовная область. Несмотря на традиционную литературу, описывающую физическое путешествие в Шамбалу, попасть туда можно только посредством практики медитации Калачакры.
Спустя семь поколений царей после Сучандры, в 176 году до н. э., царь Манджушри-яшас собрал религиозных лидеров Шамбалы, а именно мудрых брахманов, чтобы передать им пророчество и предупреждение. В будущем, через восемьсот лет, в 624 году н. э., в Мекке возникнет неиндийская религия. В далёком будущем из-за недостаточной сплоченности народа брахманов и небрежности в правильном следовании предписаниям ведических священных текстов, многие примут эту религию, когда её лидеры будут угрожать вторжением. Чтобы предотвратить такую опасность, Манджушри-яшас сплотил народ Шамбалы в единую «ваджрную касту», дав им уполномочивающее посвящение Калачакры. В итоге царь стал первым Калки – первым Держателем касты. Затем он составил «Сокращённую Тантру Калачакры», и именно эта версия тантры дошла до нас.
Неиндийские захватчики Arrow down
Поскольку ислам появился в 622 году н. э., за два года до предсказанной Калачакрой даты, большинство учёных отождествляют неиндийских захватчиков с этой верой. Их вывод подкрепляется тем, что, согласно описанию религии в текстах Калачакры, для неё характерен забой крупного скота, сопровождающийся повторением имени бога, обрезание, ношение женщинами чадры и вознесение молитв пять раз в день в направлении священной земли.
Санскритский термин для неиндийских захватчиков – млеччха (тиб. лало), означает кого-то, кто говорит непонятно, не на санскрите. Как индуисты, так и буддисты применяли его по отношению ко всем иноземным захватчикам Северной Индии, начиная с македонцев и греков времён Александра Великого. Ещё один распространённый санскритский термин – тайи, произошёл от персидского названия для арабов и применялся, например, по отношению к арабским захватчикам Ирана в середине VII века н. э.
Кроме того, согласно описанию, приведённому первым Калки, в будущем появится восемь великих учителей неиндийской религии: Адам, Ной, Абрахам, Моисей, Иисус, Мани, Мухаммад и Махди. Мухаммад придёт в Багдад, в землю Мекки. Этот отрывок из текста способствует отождествлению захватчиков с исламским сообществом.
Опираясь на эти свидетельства, мы можем утверждать, что описание неиндийских захватчиков в Калачакре основано на исмаилитах Мултана конца X века н. э. и некоторых особенностях мусульман-манихеев конца VIII века. Составителями описания, скорее всего, были буддийские мастера, жившие в восточном Афганистане и Уддияне (долине Сват в современном северо-западном Пакистане) во времена правления индуистских Шахов. Архитектура буддийских монастырей в районе Кабула (Афганистан), таких как Субахар, имела сходные мотивы с мандалой Калачакры. Уддияна была одним из основных регионов, где развивалась буддийская тантра. Более того, Уддияна поддерживала близкие связи с Кашмиром, где процветала как буддийская тантра, так и тантра индуистского шиваизма. Главный путь буддийских паломников соединял Кашмир с Уддияной. Поэтому давайте рассмотрим буддийско-мусульманские отношения в восточном Афганистане, Уддияне и Кашмире во время правления Аббасидов, чтобы понять суть их учений по истории и священным войнам.
Пророчество об апокалиптической войне Arrow down
Первый Калки предсказал, что последователи неиндийских религий однажды будут править Индией. В 2424 году н. э. из своей столицы в Дели их царь Кринмати попытается захватить Шамбалу. В комментариях высказывается предположение, что Кринмати будет признан мессией Махди. Затем двадцать пятый Калки Рудрачакрин вторгнется в Индию и нанесёт поражение неиндийцам в великой войне. Его победа обозначит конец калиюги – «века раздора», на протяжении которого придёт в упадок практика Дхармы. Следом наступит новый золотой век, когда учения, особенно учения Калачакры, будут процветать.
Впервые идея войны между силами добра и зла, которая завершится апокалиптической битвой, возглавляемой мессией, появилась в зороастризме, основанном в VI веке до н. э., за несколько десятилетий до рождения Будды. Идея проникла в иудаизм где-то между II веком до н. э. и II веком н. э. Позже она появилась в новом христианстве и манихействе, а затем в исламе.
Вариации апокалипсиса также появлялись в индуизме, в «Вишну пуране» – тексте, датирующимся приблизительно IV веком н. э. В нём говорится, что в конце калиюги появится Вишну в своей последней инкарнации как Калки. Он родится в селении Шамбала сыном брахмана Вишну-яшаса и нанесёт поражение неиндийцам того времени, следующим пути разрушения, и заново пробудит умы людей. После этого, в соответствии с индийским представлением о цикличности времени, последует новый золотой век, а не последний суд и конец света, как это утверждается в неиндийских описаниях апокалипсиса. Сложно установить, является ли описание в «Вишну пуране» адаптированной к индийскому менталитету версией иноземных источников или же оно возникло независимо.
В соответствии с искусными методами обучения, которые применял Будда, используя термины и представления, известные его слушателям, «Тантра Калачакры» тоже упоминает имена и образы из «Вишну пураны». Названия не только включают Шамбалу, Калки, калиюгу и вариант имени Вишну-яшаса – Манджушри-яшас, но и называет термином млеччха неиндийцев, стремящихся к разрушению. Однако в версии Калачакры война имеет символический смысл.
Символический смысл войны Arrow down
В «Сокращённой тантре Калачакры» Манджушри-яшас объясняет, что сражение с неиндийским народом из Мекки – не настоящее сражение, поскольку настоящая битва происходит внутри тела. Комментатор XV века Кхедруб Дже уточняет, что Манджушри-яшас не предлагает на самом деле вести военные действия и уничтожать последователей неиндийской религии. Первый Калки, описавший детали войны, использовал метафору для внутреннего сражения глубокого блаженного осознавания пустотности с неосознаванием и разрушительным поведением.
Манджушри-яшас, несомненно, приводит скрытый символизм. Рудрачакрин символизирует «ум-ваджру», а именно тончайший ум ясного света. Шамбала означает состояние великого блаженства, в котором пребывает ум-ваджра. Быть Калки – значит, что ум-ваджра имеет совершенный уровень глубокого осознавания, а именно одновременно возникающие пустотность и блаженство. Два генерала Рудрачакрина, Рудра и Хануман, символизируют два поддерживающих вида глубокого осознавания: пратьекабудд и шраваков. Двенадцать индуистских божеств, которые помогают победить в войне, означают прекращение двенадцати звеньев взаимозависимого возникновения и двенадцати дневных сдвигов кармического дыхания. И звенья, и сдвиги описывают механизм увековечивания сансары. Четыре дивизии армии Рудрачакрина символизируют чистейшие уровни четырёх безмерных состояний ума: любви, сострадания, радости и равного отношения. Неиндийские силы, которым нанесли поражение Рудрачакрин и дивизии его армии, символизируют состояния ума отрицательных кармических сил, ненависть, злость, недовольство и предубеждение. Победа над ними означает успех на пути к освобождению и просветлению.
Буддийские дидактические методы Arrow down
Несмотря на то что в текстах отрицается призыв к реальной священной войне, в них подразумевается, что ислам – жестокая религия, для которой характерны ненависть, злоба и разрушительное поведение, это можно легко использовать как довод в поддержку того, что буддизм настроен против мусульманства. Хотя некоторые буддисты прошлого могли придерживаться сектантских взглядов, в свете одного из махаянских буддийских дидактических методов можно сделать и другой вывод.
Так, в махаянских текстах при описании буддизма хинаяны говорится, что ему свойственны такие воззрения, как, например, стремление эгоистично трудиться только ради собственного освобождения, не принимая во внимание помощь другим. В конце концов, практикующие хинаяну заявляют, что их цель – собственное освобождение, а не просветление на благо каждого. Хотя такое описание хинаяны ведёт к предрассудкам, просвещённое объективное исследование школ хинаяны, таких как тхеравада, обнаруживает важную роль медитации на любви и сострадании. Можно прийти к заключению, что махаяне просто не были известны действительные учения хинаяны. Или можно узнать, что махаяна применяет здесь метод буддийской логики, когда та или иная точка зрения доводится до абсурдного заключения, с целью помочь людям избегать крайних взглядов. Цель этого метода прасангики – предупредить практикующих избегать крайности эгоизма.
Подобный анализ применим и к описанию в махаяне шести школ средневековых философий индуизма и джайнизма, а так же к тому, как каждая из тибетских буддийских традиций представляет другую и исконную тибетскую традицию бон. Ни одно из этих описаний не даёт точной картины. Каждое преувеличивает и искажает определённые особенности других школ и традиций, чтобы проиллюстрировать различные точки зрения. То же справедливо в отношении утверждения Калачакры о жестокости ислама и его потенциальной угрозе. Хотя буддийские учителя могут заявлять, что метод прасангики, когда ислам используют для иллюстрации духовной опасности, – это искусное средство, можно также возразить, что он лишён такта, особенно в наши дни.
Тем не менее, использование ислама с целью изобразить разрушительные угрожающие силы понятно, если рассмотреть это в контексте событий раннего периода Аббасидов в районе Кабула в восточном Афганистане.
Буддийско-исламские отношения в период правления Аббасидов Arrow down
В начале этого периода Аббасиды правили Бактрией (северный Афганистан), где они позволили местным буддистам, индуистам и зороастрийцам придерживаться своих религий в обмен на уплату подушного налога. Однако многие добровольно приняли ислам; особенно это было распространено среди землевладельцев и в высших образованных городских слоях населения. Высокая культура ислама была более приемлема, чем их собственная, к тому же они могли не платить больших налогов. Тюркские шахи, заключившие союз с тибетцами, правили Кабулом, где процветали и буддизм, и индуизм. Буддийские правители и духовные лидеры, несомненно, могли волноваться, что подобная смена религии ради выгоды может произойти и здесь.
Тюркские шахи правили регионом до 870 года н. э., потеряв власть только между 815 и 819 годами. За эти четыре года халиф Аббасидов аль-Мамун вторгся в Кабул и заставил правившего шаха подчиниться ему и принять ислам. Демонстрируя покорность, кабульский шах подарил халифу золотую статую Будды из монастыря Субахар. В знак торжества ислама, халиф аль-Мамун отправил огромную статую, вместе с её серебряным троном и драгоценной короной, в Мекку и на два года выставил её на обозрение в Каабе. Таким образом халиф показывал своё полномочие править всем исламским миром, после того как одержал победу над своим братом в гражданской войне. Тем не менее, он не заставлял всех буддистов Кабула принимать ислам; кроме того, он не разрушал монастырей. Он даже не разбил как идола статую Будды, подаренную ему кабульским шахом, а отослал её в Мекку в качестве трофея. После того как армия Аббасидов покинула Кабул, чтобы противостоять борьбе других регионов за автономию, буддийские монастыри быстро восстановились.
Следующий период, когда регион Кабула оказался во власти ислама, также был недолгим: между 870 и 879 годами н. э. регион был захвачен Саффаридами, которые правили независимым военным государством и запомнились своей жестокостью и разрушением местных культур. Захватчики отослали много буддийских «идолов» халифу Аббасидов в качестве военных трофеев. Когда приемники тюркских Шахов, индуистские Шахи, вернули себе власть над регионом, буддизм и монастыри снова восстановили прежнее великолепие.
Тюркские Газневиды отвоевали восточный Афганистан у индуистских Шахов в 976 году н. э., но не разрушили буддийских монастырей. Будучи вассалами Аббасидов, Газневиды также строго следовали суннитскому исламу. Хотя они терпимо относились к буддизму и индуизму в восточном Афганистане, их второй правитель, Махмуд Газневи, начал кампанию против соперников Аббасидов – исмаилитского государства Мултана. Махмуд захватил Мултан в 1008 году н. э., изгоняя по пути индуистских Шахов из Гандхары и Уддияны. Индуистские Шахи заключили союз с Мултаном. Какую бы территорию Махмуд ни захватывал, он разграблял индуистские храмы и буддийские монастыри и укреплял свою власть.
После победы в Мултане, движимый, несомненно, желанием больших земель и богатства, Махмуд продолжил наступление на восток. Он захватил современный индийский штат Пенджаб, известный в те дни как Дели. Однако, когда войска Газневидов продолжили наступление на север от Дели в предгорья Кашмира, в соответствии с разными источниками в 1015 или 1021 году, преследуя остатки индуистских Шахов, они потерпели поражение, предположительно потому, что последние читали особые мантры. Это было первое нападение мусульманской армии на Кашмир. Таким образом, описание в Калачакре будущего вторжения и разгрома неиндийских войск в Дели, скорее всего, обобщённо говорит об угрозе Аббасидам и Газневидам со стороны Мултана и угрозе Кашмиру со стороны Газневидов.
Соответствие между предсказаниями и историей Arrow down
Итак, предсказание первого Калки точно соответствует описанному выше периоду, но преподносит события так, чтобы читатель извлёк урок. Тем не менее, как замечает Бутон, комментатор XIII века н. э. традиции сакья, об изложении истории в Калачакре: «Тщательно исследовать исторические события прошлого бессмысленно». При этом Кхедруб Дже объясняет, что предсказанная война между Шамбалой и неиндийским войсками – это не только метафора, не имеющая отношения к будущей исторической действительности. Если бы это было так, то, когда «Тантра Калачакры» использует внутренние соответствия для планет и созвездий, абсурдно было бы полагать, что небесные тела существуют лишь как метафора и не связаны с внешним миром.
Однако Кхедруб Дже также предупреждает против буквального понимания ещё одного предсказания Калачакры, что неиндийская религия в конечном счёте распространится на все двенадцать континентов и учения Рудрачакрина победят их и там. Это предсказание не относится ни к определённому неиндийскому народу, описанному выше, ни к его религиозным верованиям или практикам. Под словом млеччха здесь просто понимаются недхармические силы и верования, противоречащие учениям Будды.
Итак, предсказание состоит в том, что в будущем нападут разрушительные силы, враждебные духовной практике, – а не просто мусульманская армия, – и что против них будет необходима внешняя «священная война». Неявное послание: если мирные методы потерпели неудачу и необходимо сражаться в священной войне, борьба всегда должна быть основана на буддийских принципах сострадания и глубокого осознавания реальности. Это справедливо, несмотря на то что на практике очень сложно следовать этому руководству, когда готовят солдат, не являющихся бодхисаттвами. Тем не менее, если война ведётся с применением неиндийских принципов ненависти, злости, недовольства и предубеждения, будущие поколения не увидят разницы между образом действий их предков и неиндийских сил. В итоге они легко примут неиндийские методы.
Исламское понятие джихада Arrow down
Арабское слово джихад означает борьбу, в которой необходимо стойко переносить страдания и трудности, такие как голод и жажда во время рамадана – священного месяца поста. Те, кто участвует в этой борьбе, – моджахеды. Это напоминает буддийские учения о терпении для бодхисаттв – стойко переносить трудности, следуя пути просветления.
Суннитское течение ислама выделяет пять типов джихада:
Общие черты буддизма и ислама Arrow down
Описание в Калачакре мифической войны Шамбалы и обсуждение джихада в контексте исламских учений удивительно схожи. И буддийские, и исламские священные войны – это защитная тактика, цель которой – остановить нападение внешних враждебных сил. Это вовсе не наступательные кампании по обращению других в свою веру. В обеих религиях есть внутренние духовные уровни смысла – сражение против отрицательных мыслей и разрушительных эмоций. Обе войны необходимо вести, опираясь на этические принципы, а не на предрассудки и ненависть. Поэтому, описывая нападения неиндийцев на Шамбалу как исключительно отрицательное, тексты по Калачакре на самом деле искажают понятие джихада, доводя его до логической крайности, на манер прасангики, чтобы показать, какой позиции следует избегать.
Более того, так же как многие лидеры искажали понятие джихада и злоупотребляли им ради власти и выгоды, подобное происходило и с Шамбалой и описанием войны против разрушительных иноземных сил. Агван Дорджиев, российский бурят, наставник-помощник Далай-ламы XIII, живший в конце XIX века н. э., объявил Россию Шамбалой, а её царя – Калки. Таким образом он пытался убедить Далай-ламу XIII заключить союз с Россией против британских «млеччха» в борьбе за власть в Центральной Азии.
Монголы традиционно считали обоих – царя Сучандру из Шамбалы и Чингисхана – инкарнациями Ваджрапани. Битва за Шамбалу, таким образом, представляет собой сражение во славу Чингисхана и Монголии. Сухэ-Батор – вождь Монгольской коммунистической революции 1921 года против исключительно жестокого правления поддерживаемого Японией белогвардейца барона фон Унгерна-Штернберга – вдохновлял свои войска описанием войны, завершающей калиюгу, которое приводится в Калачакре. Во время оккупации японцами Внутренней Монголии в 30-х годах XIX века, японские военные предводители в свою очередь попытались заручиться лояльностью и военной поддержкой Монголии, пропагандируя, что Япония является Шамбалой.
Заключение Arrow down
Так же как критика буддизма может быть направлена на злоупотребление описанным в Калачакре внешним уровнем духовной битвы и оставлять без внимания внутренний, и это будет несправедливо по отношению к буддизму в целом, – то же верно и для антимусульманской критики джихада. Здесь может быть полезен совет из буддийской тантры в отношении духовного учителя. Практически каждый духовный учитель обладает как достоинствами, так и недостатками. Хотя ученик не должен отрицать недостатки учителя, ему или ей также не следует уделять им чрезмерное внимание: это вызовет лишь гнев и депрессию. Если вместо этого ученик сосредоточивается на положительных качествах учителя, то он или она обретёт вдохновение следовать духовному пути.
То же самое можно сказать и о буддийских и исламских учениях о священных войнах. Обе религии пережили злоупотребление призывами к внешней битве, когда разрушительные силы угрожали религиозной практике. Не отрицая и не переоценивая их, можно обрести вдохновение, сосредоточиваясь на пользе ведения внутренней священной войны в любом из этих верований.
Первое вторжение мусульман на Индостан
Состояние торговых путей между Востоком и Западом Arrow down
Великий шелковый путь из Китая на Запад шел по суше из Восточного в Западный Туркестан и далее через Согдиану и Иран – в Византию и Европу. Альтернативный путь шел из Западного Туркестана через Бактрию, кабульскую и пенджабскую часть Гандхары, затем на кораблях вниз по течению реки Инд в Синд и далее через Аравийское и Красное моря. Кроме того, китайские и центральноазиатские товары продолжали поступать на север Индии из Гандхары.
Карта 7: Великий шелковый путь
Буддийские монастыри располагались вдоль всего Великого шелкового пути от Китая до портов Синда. Монастыри предоставляли торговцам места отдыха и денежные займы. Кроме того, в них жили мирские буддисты-ремесленники, занимавшиеся обработкой привезенных из Китая полудрагоценных камней. Исповедующие буддизм торговцы и ремесленники поддерживали монастыри, являясь их основным источником доходов. Именно поэтому торговля имела очень большое значение для благосостояния буддийского сообщества.
До захвата Ирана арабами, правившие им Сасаниды взимали высокие пошлины на любые товары, провозимые по суше через их территорию. Поэтому Византия предпочитала везти товары менее дорогостоящим морским путем, идущим через Синд в Эфиопию, и только затем – по суше. Однако в 551 году Византия познакомилась с культурой разведения тутовых шелкопрядов и потребность в китайском шелке пошла на убыль. Арабские военные кампании VII века еще больше заморозили торговлю – до тех пор, пока сухопутные пути, идущие через Иран, не станут безопасными. На рубеже VIII века паломник из ханьского Китая Йи Чинг сообщал о том, что торговля по пути, ведущему из Китая в Синд, сильно сокращена на территории Центральной Азии из-за непрерывных войн между Омейядами, Китаем династии Тан, тибетцами, западными тюрками, тюркскими шахами и тюргешами. Поэтому китайские товары и паломники путешествовали преимущественно морем через Малаккский пролив и Шри-Ланку. Таким образом, накануне вторжения Омейядов буддийские сообщества Синда переживали не лучшие времена.
Вторжение в Синд Arrow down
На раннем этапе существования Омейядского халифата Омейяды несколько раз пытались вторгнуться на территорию полуострова Индостан. Несомненно, один из основных их мотивов состоял в том, чтобы получить контроль над частью торгового пути, идущего через долину реки Инд в морские порты Синда. Поскольку им так и не удалось отвоевать у тюркских шахов Гандхару, они не могли пройти по их территории, чтобы попасть на полуостров Индостан через Хайберский проход. Единственным альтернативным путем было обойти Гандхару и напасть на Синд с юга, а потом атаковать Гандхару с двух фронтов.
Карта 8: Военная кампания Омейядов против Синда и Бактрии
Первые две попытки захватить Синд не увенчались успехом. Тем не менее, в 711 году, почти одновременно с захватом Самарканда, арабы наконец добились свой цели. В то время правителем самой восточной провинции империи Омейядов, включавшей территорию современных восточного Ирана, Балочистана (Белуджистана, Макрана) и южного Афганистана, был Хаджадж ибн Юсуф Сакафи. Он решил послать своего племянника и зятя, генерала Мухаммада ибн Касима, во главе двадцатитысячного войска начать нападение на Синд с двух сторон – с суши и с моря. Первой их целью был прибрежный город Дебал, располагавшийся рядом с современным городом Карачи.
В то время население Синда было смешанным и состояло из индуистов, буддистов и джайнов. По сообщениям Сюань Цзана, на территории Синда было более четырехсот буддийских монастырей с двадцатью шестью тысячами монахов. Буддисты составляли большинство в среде городского торгового и ремесленного класса, тогда как индуисты в основном преобладали в среде сельских фермеров. Этим регионом правил Чач, индуистский брамин, выходец из сельской местности, узурпировавший государственную власть. Он покровительствовал сельскому хозяйству и не был заинтересован в поддержке торговли.
У идуистов была каста воинов, которая, включая ее политических и религиозных лидеров, сражалась с войсками Омейядов. У буддистов же не было военной традиции или касты, и, будучи недовольными политикой Чача, они желали избежать разрушений и мирно сдаться. Войска генерала ибн Касима одержали победу и, как сообщается, убили большое число местных жителей, причинив серьезный ущерб городу в наказание за оказанное им упорное сопротивление. Трудно судить о том, насколько это сообщение преувеличенно. В конце концов, арабы хотели сохранить финансовую стабильность Синда, чтобы увеличить проходящую по территории государства торговлю и получать с нее прибыль. Как бы там ни было, Омейяды разрушили до основания главный индуистский храм и возвели на его месте мечеть.
Затем войска Омейядов начали поход на Нирун, располагавшийся рядом с современным пакистанским Хидерабадом. Буддийский правитель сдал город добровольно. Однако, чтобы еще раз продемонстрировать силу, победители-мусульмане здесь также возвели мечеть на месте главного буддийского монастыря. При этом они сохранили остальную часть города.
И буддисты, и индуисты сотрудничали с арабами, хотя это в большей степени относится к буддистам. Таким образом, две трети городов Синда мирно сдались захватчикам и заключили соглашения, согласно которым они признавали арабское правление и законы. Те, кто оказывал сопротивление, были атакованы и наказаны; те же, кто сдавался мирно или сотрудничал, получали защиту и свободу вероисповедания.
Оккупация Синда Arrow down
С позволения правителя Хаджаджа генерал ибн Касим проводил политику терпимости. Буддистам и индуистам даровали статус защищаемых подданных (зимми). Пока они оставались преданными халифу Омейядов и платили подушный налог, им позволялось придерживаться своей веры и сохранять за собой свою землю и собственность. Тем не менее, многие буддийские торговцы и ремесленники добровольно приняли ислам. Из-за возникшей конкуренции с торговцами-мусульманами, они видели экономическую выгоду в смене религии и, соответственно, в уплате меньшего налога. Кроме подушного налога торговцы, пользующиеся статусом зимми, должны были платить двойную пошлину на все товары.
С другой стороны, хотя у генерала была определенная заинтересованность в распространении ислама, это не было его главной заботой. Конечно же, он поощрял смену религии, однако основной его целью было сохранение политической власти. Ему необходимо было поднять благосостояние, насколько это возможно, чтобы возместить Хаджаджу огромные расходы на военную кампанию и все прежние военные неудачи.
Арабский генерал достиг своей цели не только благодаря подушному налогу, налогам на землю и на торговлю, но также и за счет налога на паломничество, который платили буддисты и индуисты при посещении своих священных мест. Возможно, это говорит о том, что буддийские монахи Синда, как и их коллеги на севере, в Гандхаре, создали к тому времени традицию взимания с паломников платы на содержание храмов, а Омейяды лишь отбирали эту выручку. Таким образом, на большей территории Синда мусульмане не разрушали буддийские и индуистские храмы, изображения и хранящиеся в них реликвии, поскольку те привлекали паломников и приносили доход.
Поход в Саураштру Arrow down
В то время самый большой центр буддийской активности на западе Индии находился в городе Валабхи, расположенном на побережье восточной Саураштры, на территории современного индийского штата Гуджарат. Регион, которым правила династия Майтраков (годы правления 480 – 710), отделился от первой империи Гупта в последние годы ее упадка, перед тем как территорию империи захватили белые гунны. По сообщениям Сюань Цзана, на этой территории находилось более ста монастырей в которых обучались в общей сложности шесть тысяч монахов.
Самым значительным из этих учебных заведение был комплекс Дудда Вихара – огромный монашеский университет, в котором монахи получали обширное образование, включавшее не только буддийские религиозные предметы, но также медицину и светские науки. Многие из его выпускников поступали на государственную службу при правящей династии Майтраков. Цари династии, в свою очередь, даровали монастырям в качестве поддержки по несколько деревень. Паломник из ханьского Китая Йи Чинг посетил Валабхи в последний год правления династии Майтраков и свидетельствовал о том, что монастырь оставался величественным.
В 710 году, за год до захвата Омейядами Синда, царство Майтраков распалось, и большей его частью стала править династия Раштракутов (годы правления 710 – 775). Новые правители продолжили политику поддержки буддийских монастырей, которой следовали их предшественники. Программа обучения в Дудда Вихаре не изменилась.
Вскоре после этого генерал ибн Касим отправил войска в Саураштру, где они заключили мирные договоры с правителями династии Раштракутов, согласно которым последние обязались следовать арабским законам, платить налоги и так далее. Морские торговые пути из центральной Индии в Византию и Европу проходили через порты Саураштры. Арабам хотелось обложить налогом и этот торговый путь, особенно на случай, если индийцы попытаются направить по нему товары из Гандхары, чтобы не везти их через порты Синда.
В этот раз мусульманские солдаты не нанесли ущерба буддийским учебным заведениям в Валабхи: последние продолжали процветать и принимать находящихся в изгнании вынуждено покинувших Синд монахов. В последующие годы в Валабхи появилось много новых монастырей, построенных, чтобы принять поток беженцев.
Оценка результатов синдской кампании Arrow down
Похоже, что разрушения Омейядами буддийских монастырей в Синде были редкими и имели место только на ранней стадии оккупации. Генералы приказывали разрушать монастыри, чтобы наказать или напугать оппозицию. Это не было правилом. Когда позже такие регионы, как Саураштра, сдавались мирно, войска Омейядов не трогали монастыри. Если бы арабы-мусульмане намеревались в то время уничтожить буддизм, они бы не оставили Валабхи нетронутым. Таким образом, мы можем заключить, что акты насилия против буддийских монастырей по большей части имели политические, а не религиозные мотивы. Конечно же, отдельные участники событий могли преследовать личные цели.
Проведя в Синде всего три года, генерал ибн Касим вернулся ко двору Хаджаджа, наказав своим подчиненным развивать практичную политику эксплуатации буддийской и индуистской религий. Как бы там ни было, местные индуистские правители вернули себе власть над большинством из своих территорий, оставив арабам лишь несколько главных городов Синда.
Повторный захват Омейядами Бактрии Arrow down
В 715 году правитель Хаджадж, вдохновленный успехом своего племянника в Синде, послал генерала Кутайбу повторно захватить Бактрию, вторгнувшись на ее территорию из северо-восточного Ирана. Генерал преуспел в этом и нанес серьезный ущерб монастырю Нава Вихара в наказание за произошедший ранее мятеж. Многие монахи бежали на восток, в Кашмир и Хотан. Царь династии Каркота, Лалитадитья (годы правления 701 – 738), при поддержке своего бактрийского министра-буддиста построил в Кашмире много новых монастырей, чтобы принять большой поток образованных беженцев. Это очень сильно подняло уровень кашмирского буддизма.
Монастырь Нава Вихара быстро восстановился и вскоре действовал в прежнем режиме, что свидетельствует о том, что разрушения, причиненные мусульманами буддийским монастырям в Бактрии, не были движимы религиозными соображениями. Если бы это было так, мусульмане не позволили бы их восстанавливать.
После того как Омейяды одержали в Бактрии победу над тюркскими шахами и их тибетскими союзниками, тибетцы по политическим соображениям перешли на другую сторону и теперь заключили союз с арабами. Не сумев в прежнем союзе вернуть оазисные города Восточного Туркестана, власть над которыми они потеряли двадцать два года назад, тибетцы, несомненно, надеялись, что с помощью Омейядов они смогут захватить территорию, по которой проходит Великий шелковый путь, а затем совместно ей управлять. По-видимому, различия в религиозных предпочтениях не играли роли, когда дело касалось расширения власти и пополнения казны государства.
Затем, с помощью тибетцев, генерал Кутайба отвоевал у тюргешей Фергану, но погиб в битве, готовясь к следующему походу, целью которого был захват Кашгара, которым в то время также правили тюргеши. Арабам так больше и не представилась возможность распространить свое влияние на Восточный Туркестан.
Первые попытки распространения ислама Arrow down
Несмотря на общую тенденцию к религиозной терпимости, которой следовали предшествовавшие Умару II (годы правления 717 – 720) омейядские халифы, последний ввел практику распространения ислама с помощью духовных учителей (араб. улама, улемы), которых он отправлял в отдаленные территории. Однако его положение было слишком слабым, и он не мог заставлять строго следовать своей политике. Например, халиф издал указ, согласно которому в Синде могли править, только те, кто принял ислам. Но из-за того что к тому времени Омейяды потеряли реальную политическую власть в Синде, этим законом в основном пренебрегали, и халиф не настаивал на его исполнении. Обращенные мусульмане жили в согласии с буддистами и индуистами Синда. Эта тенденция продолжалась даже после окончания правления Омейядов. В надписях из северной Индии, относящихся к периоду правления династии Пала (годы правления: с 750 до конца XII века), сохранились упоминания о буддийских монахах из Синда.
Кроме того, Умар II издал указ, согласно которому все союзники Омейядов должны исповедовать ислам. Поэтому тибетский императорский двор отправил посланца, чтобы пригласить в свои земли учителя, который будет проповедовать новую веру. Халиф отправил в Тибет аль-Салита ибн Абдуллаха аль-Ханафи. Отсутствие свидетельств успеха этого учителя в распространении ислама в Тибете говорит о том, что Омейяды не настаивали на собственной попытке распространения ислама. Фактически, свойственная арабам приверженность своему роду была важнее для Омейядов, чем создание многонационального исламского общества. На всех захваченных территориях Центральной Азии они развивали свою религию и культуру в первую очередь для самих себя.
Были и другие причины, по которым Тибет не был восприимчив к проповедям мусульманского учителя. Это слабо связано с доктринами самого ислама. Давайте подробнее рассмотрим политический контекст этой первой встречи ислама с буддистами Тибета.