книга люсинда берри я не сойду с ума
Книга люсинда берри я не сойду с ума
© Люсинда Берри, 2019
© Федорова А. В., перевод, 2020
© ООО «Издательство АСТ», 2020
Моим читателям, которые были со мной с самого начала
Допрос Пайпер Гольдштейн
– Это ваше первое дело об убийстве, – проговорил он сухим деловым тоном. Под голубой рубашкой на груди играли мышцы.
Я много раз бывала в полиции на допросах, легче от этого не становилось. Нервы взвинчивались сами собой. Вечно такое ощущение, будто я вру, даже когда говорю правду.
Я прочистила горло.
Хотела бы я жить в мире, далеком от жестокости, но со своей работой я повидала разное. Просто я не ожидала, что Бауэры окажутся замешаны в чем-то ужасном.
– Как вы узнали, что в деле наметились сдвиги?
Я взглянула на двустороннее зеркало за нами. Хотя в комнате мы были вдвоем, я знала, что мы не одни.
– Клэр? – он приподнял брови.
– Коллега, – быстро ответила я.
Трудно поверить, но Клэр вошла в мой кабинет меньше часа назад. Мы всегда первыми приходили по утрам, и я предположила, что она всего лишь хочет узнать, как прошло мое свидание накануне вечером: ее оно волновало гораздо сильнее, чем меня. Она замужем уже двадцать лет и теперь рьяно интересовалась моей жизнью. Должно быть, ей очень скучно в браке, раз моя личная жизнь так ее увлекает. Мои свидания совершенно того не стоили.
Офицер сверлил меня глазами. Он хотел узнать больше, но я не собиралась говорить. Он оперся локтями о стол и склонился вперед.
– Что именно она рассказала?
Должно быть, он новенький, я его раньше не видела. В таком маленьком городке, как Кларксвилль, даже полицейских знаешь в лицо. Он представился, когда зашел в комнату ожидания, но я тогда ничего не осознавала от потрясения.
Я пожала плечами, нервно перебирая пальцами под столом.
– Она почти ничего не сказала, но я сразу поняла, что что-то стряслось, когда она вошла в мой кабинет.
Я только что вошла в свою учетную запись на компьютере и разбирала дела на текущий день, когда Клэр просунула голову в дверь; я даже первую чашку кофе еще не допила.
– Господи, дорогая, почему бы тебе просто не ходить на свидания вместо меня? – пошутила я, но шутка осталась без ответа, и я заметила выражение ее лица.
Обычная игривость исчезла, ей на смену пришла серьезность. У каждого из нас такое есть. Лицо, с которым мы ходим, когда дело настолько ужасно, что не дает уснуть ночью, проникает в наши сны, если удастся задремать; эти дела заставляют социальных работников, у которых есть дети, крепче прижимать их к себе.
– То есть вы сами догадались? – судя по тону, он не совсем мне верил.
Я ненавидела работать не сообща. Нельзя быть по другую сторону закона и не чувствовать себя преступником. Невозможно.
– Я догадалась, что случилось что-то ужасное, но понятия не имела, что именно и кто в этом замешан. – Я уже в третий раз посмотрела на телефон, мечтая, чтобы он завибрировал. Я же не под арестом. Я могла уйти, когда захочу, но тогда бы выглядело так, будто я что-то скрываю.
– Что вы подумали, когда узнали, что это семья Бауэр?
Я сглотнула, сдерживая рвущиеся из горла эмоции.
– Я надеялась, они наконец получат ответы. Они мне как семья.
Он заглянул в папку с документами перед собой.
– Здесь написано: вы первый соцработник, занимавшийся этим делом.
Я кивнула, потом вспомнила, что разговор записывается, и сказала:
Как описать, на что были похожи последние два года? Это было самое сложное дело в моей карьере, и закончилось оно наихудшим образом. Я так много сомневалась, все время гадала, правильные ли решения я принимала по отношению ко всем участникам; что, если я ошибусь? Что, если я частично несу ответственность за произошедшее? Я сделала глубокий вдох, пытаясь прояснить мысли.
– Нельзя было и мечтать о лучшем доме для Джейни. Я уже двадцать лет работаю в Службе по защите прав детей и знаю, как много плохих приемных семей. Многие берут детей ради денег, для них семья – это бизнес, но Бауэры были хорошими. Они просто хотели помочь. – Мои глаза наполнились слезами, я не смогла их сдержать, как ни пыталась. Я быстро вытерла глаза, смущаясь, что показала себя такой сентиментальной. – Извините. Все происходит так быстро.
– Я понимаю, – ответил он, но я знала, что это не так. За много лет я ни разу не видела плачущего копа. Он подождал пару мгновений и продолжил: – Вам не будет проще, если мы начнем сначала?
Какая разница, с чего начинать? Легко все равно не будет.
– Я это так не оставлю. Не буду с ним говорить, пока не извинится, – заявила Обри бескомпромиссным самоуверенным тоном, присущим всем незамужним женщинам, не поднимая глаз от телефона. Я уже почти забыла о ее присутствии, потому что она не отрывала глаз от телефона с того момента, как мы вошли в комнату отдыха больницы, ее пальцы с сумасшедшей скоростью летали по экрану.
Мы со Стефани синхронно закатили глаза. Последние десять минут Стефани костерила своего мужа: как он разбрасывает грязные носки по всему дому, не выносит мусор и не смывает курчавые черные волосы в раковину после бритья. Она указала ему на это, тем самым возобновив давнишний спор о том, что она кобыла, а он не желает нести свою долю домашних обязанностей, которые за десяток лет в браке другой бы твердо усвоил. Спор перерос в жуткий скандал.
– От злости он становится таким авторитарным. Заговаривает мне зубы, сваливает все на меня, сама не замечаю, как уже я начинаю извиняться. Меня это с ума сводит, – продолжала Стефани, запихивая разогретые в микроволновке макароны в рот.
– Слушай, я вчера вечером уже говорила, нам нужны выходные без мужчин. Мы давно не собирались, – сказала я. В прошлый раз мы заселились в отеле «4 Сезона» и бездельничали, попивали вино на краю бассейна и балдели в спа. Мне тогда понравилась маска для лица с папайей, давно хотела ее повторить.
– Конечно. Говори когда, – ответила Стефани.
Один из наших коллег, Карл, засунул голову в дверь:
Мы мгновенно пришли в движение, убрали за собой беспорядок и вышли, втирая в руки антибактериальную пену. Сестринский пост гудел от движения и нетерпения, все были наготове. Стефани сразу преобразилась в старшую медсестру и прямиком направилась к доктору Холлу. Под управлением этой парочки отделение неотложной помощи работало как часы.
Я склонилась к Карлу:
– Точно не знаю, – пожал он плечами. – Кажется, потерявшийся ребенок, в тяжелом состоянии. «Скорая» приедет в сопровождении полиции.
У меня в животе все перевернулось. Одно дело лечить больных детей. Другое дело – травмированных, а присутствие полиции всегда предвещало особо тяжелые случаи. К этой части своей работы я никогда не привыкну. Я посмотрела на пульт, проверяя, сколько моих палат открыты, и выдохнула с облегчением, увидев, что все закрепленные за мной кровати заняты. Кнопка вызова у восьмой кровати мигала, и я отправилась проверить, чего хочет Элоиз.
Она была у нас частым гостем. Вдова, она часто приходила в неотложную помощь, чтобы справиться с одиночеством. С ней никогда не происходило ничего серьезного. Одна из самых здоровых восьмидесятилетних людей, с кем я работала, но пару недель назад она приехала в уверенности, что умирает. Жаловалась на острую боль в бедре и боялась, что у нее тромб.
Она улыбнулась с постели, морщинки под глазами пришли в движение. Жестом попросила подойти. Я наклонилась, привычно приобняв ее. Мое обоняние уловило знакомый запах ванили и талька. Она крепко сжала меня в объятьях, а потом оттолкнула на расстояние вытянутой руку, все еще удерживая за предплечье.
© Люсинда Берри, 2019
© Федорова А. В., перевод, 2020
© ООО «Издательство АСТ», 2020
Моим читателям, которые были со мной с самого начала
Допрос Пайпер Гольдштейн
– Это ваше первое дело об убийстве, – проговорил он сухим деловым тоном. Под голубой рубашкой на груди играли мышцы.
Я много раз бывала в полиции на допросах, легче от этого не становилось. Нервы взвинчивались сами собой. Вечно такое ощущение, будто я вру, даже когда говорю правду.
Я прочистила горло.
Хотела бы я жить в мире, далеком от жестокости, но со своей работой я повидала разное. Просто я не ожидала, что Бауэры окажутся замешаны в чем-то ужасном.
– Как вы узнали, что в деле наметились сдвиги?
Я взглянула на двустороннее зеркало за нами. Хотя в комнате мы были вдвоем, я знала, что мы не одни.
– Клэр? – он приподнял брови.
– Коллега, – быстро ответила я.
Трудно поверить, но Клэр вошла в мой кабинет меньше часа назад. Мы всегда первыми приходили по утрам, и я предположила, что она всего лишь хочет узнать, как прошло мое свидание накануне вечером: ее оно волновало гораздо сильнее, чем меня. Она замужем уже двадцать лет и теперь рьяно интересовалась моей жизнью. Должно быть, ей очень скучно в браке, раз моя личная жизнь так ее увлекает. Мои свидания совершенно того не стоили.
Офицер сверлил меня глазами. Он хотел узнать больше, но я не собиралась говорить. Он оперся локтями о стол и склонился вперед.
– Что именно она рассказала?
Должно быть, он новенький, я его раньше не видела. В таком маленьком городке, как Кларксвилль, даже полицейских знаешь в лицо. Он представился, когда зашел в комнату ожидания, но я тогда ничего не осознавала от потрясения.
Я пожала плечами, нервно перебирая пальцами под столом.
– Она почти ничего не сказала, но я сразу поняла, что что-то стряслось, когда она вошла в мой кабинет.
Я только что вошла в свою учетную запись на компьютере и разбирала дела на текущий день, когда Клэр просунула голову в дверь; я даже первую чашку кофе еще не допила.
– Господи, дорогая, почему бы тебе просто не ходить на свидания вместо меня? – пошутила я, но шутка осталась без ответа, и я заметила выражение ее лица.
Обычная игривость исчезла, ей на смену пришла серьезность. У каждого из нас такое есть. Лицо, с которым мы ходим, когда дело настолько ужасно, что не дает уснуть ночью, проникает в наши сны, если удастся задремать; эти дела заставляют социальных работников, у которых есть дети, крепче прижимать их к себе.
– То есть вы сами догадались? – судя по тону, он не совсем мне верил.
Я ненавидела работать не сообща. Нельзя быть по другую сторону закона и не чувствовать себя преступником. Невозможно.
– Я догадалась, что случилось что-то ужасное, но понятия не имела, что именно и кто в этом замешан. – Я уже в третий раз посмотрела на телефон, мечтая, чтобы он завибрировал. Я же не под арестом. Я могла уйти, когда захочу, но тогда бы выглядело так, будто я что-то скрываю.
– Что вы подумали, когда узнали, что это семья Бауэр?
Я сглотнула, сдерживая рвущиеся из горла эмоции.
– Я надеялась, они наконец получат ответы. Они мне как семья.
Он заглянул в папку с документами перед собой.
– Здесь написано: вы первый соцработник, занимавшийся этим делом.
Я кивнула, потом вспомнила, что разговор записывается, и сказала:
Как описать, на что были похожи последние два года? Это было самое сложное дело в моей карьере, и закончилось оно наихудшим образом. Я так много сомневалась, все время гадала, правильные ли решения я принимала по отношению ко всем участникам; что, если я ошибусь? Что, если я частично несу ответственность за произошедшее? Я сделала глубокий вдох, пытаясь прояснить мысли.
– Нельзя было и мечтать о лучшем доме для Джейни. Я уже двадцать лет работаю в Службе по защите прав детей и знаю, как много плохих приемных семей. Многие берут детей ради денег, для них семья – это бизнес, но Бауэры были хорошими. Они просто хотели помочь. – Мои глаза наполнились слезами, я не смогла их сдержать, как ни пыталась. Я быстро вытерла глаза, смущаясь, что показала себя такой сентиментальной. – Извините. Все происходит так быстро.
– Я понимаю, – ответил он, но я знала, что это не так. За много лет я ни разу не видела плачущего копа. Он подождал пару мгновений и продолжил: – Вам не будет проще, если мы начнем сначала?
Какая разница, с чего начинать? Легко все равно не будет.
– Я это так не оставлю. Не буду с ним говорить, пока не извинится, – заявила Обри бескомпромиссным самоуверенным тоном, присущим всем незамужним женщинам, не поднимая глаз от телефона. Я уже почти забыла о ее присутствии, потому что она не отрывала глаз от телефона с того момента, как мы вошли в комнату отдыха больницы, ее пальцы с сумасшедшей скоростью летали по экрану.
Мы со Стефани синхронно закатили глаза. Последние десять минут Стефани костерила своего мужа: как он разбрасывает грязные носки по всему дому, не выносит мусор и не смывает курчавые черные волосы в раковину после бритья. Она указала ему на это, тем самым возобновив давнишний спор о том, что она кобыла, а он не желает нести свою долю домашних обязанностей, которые за десяток лет в браке другой бы твердо усвоил. Спор перерос в жуткий скандал.
– От злости он становится таким авторитарным. Заговаривает мне зубы, сваливает все на меня, сама не замечаю, как уже я начинаю извиняться. Меня это с ума сводит, – продолжала Стефани, запихивая разогретые в микроволновке макароны в рот.
– Слушай, я вчера вечером уже говорила, нам нужны выходные без мужчин. Мы давно не собирались, – сказала я. В прошлый раз мы заселились в отеле «4 Сезона» и бездельничали, попивали вино на краю бассейна и балдели в спа. Мне тогда понравилась маска для лица с папайей, давно хотела ее повторить.
– Конечно. Говори когда, – ответила Стефани.
Один из наших коллег, Карл, засунул голову в дверь:
Мы мгновенно пришли в движение, убрали за собой беспорядок и вышли, втирая в руки антибактериальную пену. Сестринский пост гудел от движения и нетерпения, все были наготове. Стефани сразу преобразилась в старшую медсестру и прямиком направилась к доктору Холлу. Под управлением этой парочки отделение неотложной помощи работало как часы.
Рецензии на книгу « Я не сойду с ума » Люсинда Берри
книга очень понравилась, настоящий психологический триллер, динамично, интересно, переживала за семью главного героя и ждала чем же все кончится. оформление простое, бумага дешёвая, серая,шершавые страницы.
Эта книга покорила меня с первой страницы. Настолько напряженный триллер я давно не читала!
Часто ли вы задумывались об усыновлении ребёнка? Смогли бы вы пойти на такой сложный и ответственный шаг? Лично я давно поняла, что не смогла бы, а после этой книги тем более.
Однажды в больницу, где работает Кристофер, поступает израненная девочка, Джейни. Она с первых дней привязывается к Кристоферу, что заставляет его пересмотреть планы на жизнь.
Несмотря на физические и психологические травмы ребёнка, Кристофер и Ханна решают удочерить Джейни. Однако, в любой хорошей истории появляются «НО». Девочка с первых дней невзлюбила Ханну, попросту игнорируя ее, шантажируя Кристофера, разрушает былое счастье супругов.
Какие тайны невинной с виду Джейни выйдут на поверхность, когда станет ясно, что Ханна наконец беременна и ждёт своего собственного ребёнка?
Хочется сказать, что это не просто книга, это самый настоящий остросюжетный психологический триллер. Хотя я и безумная любительница, эта история знатно пощекотала нервишки??
Глава за главой мы наблюдаем как безумие липкими руками охватывает поначалу счастливую семью, разрушая и доводя до отчаяния.
Когда отрицательными персонажами являются взрослые герои все воспринимается спокойнее, но когда дело касается детей все совсем иначе.
Не могу сказать больше, чтобы не проболтаться, но если вы любите психологические триллеры- это настоящая находка! Всем советую к прочтению!
Хочется так же добавить, что у этой книги нет экранизации, но есть нечто похожее.
В 2009 году на экраны вышел фильмы «Дитя тьмы» с Верой Фармигой в главной роли. Читая книгу, я все время возвращалась к этому фильму, ведь сюжет очень похож, но не идентичен. Поэтому воспринимать эти произведения как одно целое нельзя. Но если вам понравится книга, то обязательно посмотрите и этот фильм. Продюсером фильма кстати является Леонардо Ди Каприо.
И до самого конца книги меня терзает внутренний конфликт, так как все моё человеческое существо отказывается воспринимать ребёнка как плохого, трудно признать, что такой маленький ребёнок может быть таким ужасным. И все ужасные поступки могут быть продиктованы, не тяжёлыми последствиями жестокости взрослых, а потому что. Ну так захотелось.
Душещипательная история об одной семье. Они медики и прекрасно живут, но для полного счастья им не хватает ребенка. Возраст поджимает и надежды стать родителями тают на глазах. Они подумывают об усыновлении и предоставляется неожиданный случай. В больницу, где они работают поступает девочка, о которой некому позаботится. Они решают стать ей настоящими родителями. Но что-то пошло не так. Этот ребенок разрушает их жизнь. Так решила новоиспеченная мать. Все пытаются активно в этом разобраться. У кого из них проблемы с психикой? Итог настолько страшен, жизнь у них уже никогда не будет прежней. Жалко их всех. Уже и не помню когда после прочтения книги мне хотелось плакать. Настолько всё тяжело и реалистично. Хотя и книга эмоционально трудная, советую к прочтению. Автор сумел зацепить. С удовольствием приобрела бы и другие произведения этого автора. К качеству печати вопросов нет: всё отлично. Обложка очень стильная
Фото обложки и страниц книги для ознакомления.
Психологический триллер, где главным аниогонистом является ребенок. Сюжет чем то напоминает роман «Молочные зубы».
Издание в серийном оформлении, обложка твердая, блок прошит, бумага сероватая, шероховатые страницы, печать четкая, шрифт средний, иллюстраций нет.
Прилагаю фото самого издания и нескольких страниц текста.
Моим читателям, которые были со мной с самого начала
– Это ваше первое дело об убийстве, – проговорил он сухим деловым тоном. Под голубой рубашкой на груди играли мышцы.
Я много раз бывала в полиции на допросах, легче от этого не становилось. Нервы взвинчивались сами собой. Вечно такое ощущение, будто я вру, даже когда говорю правду.
Я прочистила горло.
Хотела бы я жить в мире, далеком от жестокости, но со своей работой я повидала разное. Просто я не ожидала, что Бауэры окажутся замешаны в чем-то ужасном.
– Как вы узнали, что в деле наметились сдвиги?
Я взглянула на двустороннее зеркало за нами. Хотя в комнате мы были вдвоем, я знала, что мы не одни.
– Клэр? – он приподнял брови.
– Коллега, – быстро ответила я.
Трудно поверить, но Клэр вошла в мой кабинет меньше часа назад. Мы всегда первыми приходили по утрам, и я предположила, что она всего лишь хочет узнать, как прошло мое свидание накануне вечером: ее оно волновало гораздо сильнее, чем меня. Она замужем уже двадцать лет и теперь рьяно интересовалась моей жизнью. Должно быть, ей очень скучно в браке, раз моя личная жизнь так ее увлекает. Мои свидания совершенно того не стоили.
Офицер сверлил меня глазами. Он хотел узнать больше, но я не собиралась говорить. Он оперся локтями о стол и склонился вперед.
– Что именно она рассказала?
Должно быть, он новенький, я его раньше не видела. В таком маленьком городке, как Кларксвилль, даже полицейских знаешь в лицо. Он представился, когда зашел в комнату ожидания, но я тогда ничего не осознавала от потрясения.
Я пожала плечами, нервно перебирая пальцами под столом.
– Она почти ничего не сказала, но я сразу поняла, что что-то стряслось, когда она вошла в мой кабинет.
Я только что вошла в свою учетную запись на компьютере и разбирала дела на текущий день, когда Клэр просунула голову в дверь; я даже первую чашку кофе еще не допила.
– Господи, дорогая, почему бы тебе просто не ходить на свидания вместо меня? – пошутила я, но шутка осталась без ответа, и я заметила выражение ее лица.
Обычная игривость исчезла, ей на смену пришла серьезность. У каждого из нас такое есть. Лицо, с которым мы ходим, когда дело настолько ужасно, что не дает уснуть ночью, проникает в наши сны, если удастся задремать; эти дела заставляют социальных работников, у которых есть дети, крепче прижимать их к себе.
– То есть вы сами догадались? – судя по тону, он не совсем мне верил.
Я ненавидела работать не сообща. Нельзя быть по другую сторону закона и не чувствовать себя преступником. Невозможно.
– Я догадалась, что случилось что-то ужасное, но понятия не имела, что именно и кто в этом замешан. – Я уже в третий раз посмотрела на телефон, мечтая, чтобы он завибрировал. Я же не под арестом. Я могла уйти, когда захочу, но тогда бы выглядело так, будто я что-то скрываю.
– Что вы подумали, когда узнали, что это семья Бауэр?
Я сглотнула, сдерживая рвущиеся из горла эмоции.
– Я надеялась, они наконец получат ответы. Они мне как семья.
Он заглянул в папку с документами перед собой.
– Здесь написано: вы первый соцработник, занимавшийся этим делом.
Я кивнула, потом вспомнила, что разговор записывается, и сказала:
Как описать, на что были похожи последние два года? Это было самое сложное дело в моей карьере, и закончилось оно наихудшим образом. Я так много сомневалась, все время гадала, правильные ли решения я принимала по отношению ко всем участникам; что, если я ошибусь? Что, если я частично несу ответственность за произошедшее? Я сделала глубокий вдох, пытаясь прояснить мысли.
– Нельзя было и мечтать о лучшем доме для Джейни. Я уже двадцать лет работаю в Службе по защите прав детей и знаю, как много плохих приемных семей. Многие берут детей ради денег, для них семья – это бизнес, но Бауэры были хорошими. Они просто хотели помочь. – Мои глаза наполнились слезами, я не смогла их сдержать, как ни пыталась. Я быстро вытерла глаза, смущаясь, что показала себя такой сентиментальной. – Извините. Все происходит так быстро.
– Я понимаю, – ответил он, но я знала, что это не так. За много лет я ни разу не видела плачущего копа. Он подождал пару мгновений и продолжил: – Вам не будет проще, если мы начнем сначала?
Какая разница, с чего начинать? Легко все равно не будет.
– Я это так не оставлю. Не буду с ним говорить, пока не извинится, – заявила Обри бескомпромиссным самоуверенным тоном, присущим всем незамужним женщинам, не поднимая глаз от телефона. Я уже почти забыла о ее присутствии, потому что она не отрывала глаз от телефона с того момента, как мы вошли в комнату отдыха больницы, ее пальцы с сумасшедшей скоростью летали по экрану.
Мы со Стефани синхронно закатили глаза. Последние десять минут Стефани костерила своего мужа: как он разбрасывает грязные носки по всему дому, не выносит мусор и не смывает курчавые черные волосы в раковину после бритья. Она указала ему на это, тем самым возобновив давнишний спор о том, что она кобыла, а он не желает нести свою долю домашних обязанностей, которые за десяток лет в браке другой бы твердо усвоил. Спор перерос в жуткий скандал.
– От злости он становится таким авторитарным. Заговаривает мне зубы, сваливает все на меня, сама не замечаю, как уже я начинаю извиняться. Меня это с ума сводит, – продолжала Стефани, запихивая разогретые в микроволновке макароны в рот.
– Слушай, я вчера вечером уже говорила, нам нужны выходные без мужчин. Мы давно не собирались, – сказала я. В прошлый раз мы заселились в отеле «4 Сезона» и бездельничали, попивали вино на краю бассейна и балдели в спа. Мне тогда понравилась маска для лица с папайей, давно хотела ее повторить.
– Конечно. Говори когда, – ответила Стефани.
Один из наших коллег, Карл, засунул голову в дверь:
Мы мгновенно пришли в движение, убрали за собой беспорядок и вышли, втирая в руки антибактериальную пену. Сестринский пост гудел от движения и нетерпения, все были наготове. Стефани сразу преобразилась в старшую медсестру и прямиком направилась к доктору Холлу. Под управлением этой парочки отделение неотложной помощи работало как часы.
Рецензии на книгу «Я не сойду с ума» Люсинда Берри
Люсинда Берри так же уникальна, как и ее истории. Она имеет докторскую степень по клинической психологии, специализируется на травмированных детях. Она использует свой клинический опыт для создания убедительных историй, которые стирают грань между вымыслом и научной литературой и создает действительно впечатляющие истории.
Why did the universe allow people who hurt kids to have them? Why couldn’t it give them to people like me, who wanted them?
Прочитав рецензию-очень хотела прочитать эту книгу, и как оказалось, не зря. Книга захватила с первых страниц и не отпускала до конца. Очень понравились главные герои и было жалко их, когда их жизнь постепенно погружалась в ад.Мне книга очень понравилась, жду еще книги этой серии.Интересная серия.
Педагогическая трагедия
В книге Берри нашлось место и для того, и для другого.
Судите сами. Жили-были старик со старухой, оба за сорок. Кристофер и Ханна. Работали айболитами. Жили-не тужили. Да вот беда, не дали им в Небесной канцелярии деток. Но раз нет своего, так можно и чужого подобрать. Вот и связались они с малолетней снегуркой по имени Джейни, у которой мамку-наркоманку нашли мертвой при странных обстоятельствах в задрипанном трейлере. Ребенок со следами неоднократного насилия.
Здесь у нас своеобразная версия «Чертенка с пушистым хвостом» (был такой популярный мультик), только не комическая, а трагическая, с большими последствиями.
Но вернемся к детективу, который в книге полностью заслонен родительским идиотизмом.