кодзики мифы древней японии

Электронная книга Кодзики

Если не работает, попробуйте выключить AdBlock

Вы должны быть зарегистрированы для использования закладок

Информация о книге

Произведение Кодзики полностью

Читать онлайн Кодзики

In the house of Helios, god of the sun and mightiest of the Titans, a daughter is born. But Circe is a strange child—not powerful, like her father, nor viciously alluring like her mother. Turning to the world of mortals for companionship, she discovers that she does possess power—the power of witchcraft, which can transform rivals into monsters and menace the gods themselves.

Threatened, Zeus banishes her to a deserted island, where she hones her occult craft, tames wild beasts and crosses paths with many of the most famous figures in all of mythology, including the Minotaur, Daedalus and his doomed son Icarus, the murderous Medea, and, of course, wily Odysseus.

But there is danger, too, for a woman who stands alone, and Circe unwittingly draws the wrath of both men and gods, ultimately finding herself pitted against one of the most terrifying and vengeful of the Olympians. To protect what she loves most, Circe must summon all her strength and choose, once and for all, whether she belongs with the gods she is born from, or the mortals she has come to love.

История о девочке Лили, семья которой переезжает из Калифорнии в Вашингтон к ее больной бабушке-кореянке, и там приходит к пониманию прошлого бабушки и своего происхождения.

Источник

Читать онлайн «Кодзики. Мифы Древней Японии»

Автор

Глава 1

Я говорю, Ясумаро: В те времена, когда Хаос уже начал сгущаться, но еще не были явлены ни Силы, ни Формы, и не было еще ничему Имени, и ни в чем Деяния, кто мог бы тогда познать его образ? Но вот настало впервые разделение Неба-Земли, и три божества совершили почин творения; и раскрылись мужское и женское Начала, и Два Духа стали родоначальниками всех вещей. И вошел Он во мрак, и выступил на свет; когда Он омыл глаза, солнце и луна пролили свой блеск; и поплыл. Он, и погрузился в воды моря; и когда Он омывал свое тело, возникли небесные и земные божества. Великое Начало — отдаленно и темно, и только на основе первоначальных учений познаем мы те времена, когда зачата была суша и порождены острова. Первоначало — далеко и скрыто, и только опираясь на былых мудрецов, мы проникаем в те времена, когда порождены были боги и поставлены люди. И вот, узнаем мы о том, что прикреплено было зерцало и выплюнуты яшмы и что наследовали друг другу сотни царей; и что перекушен был меч и что рассечен был змий; и как потому умножались мириады божеств. » И учинили совет у Тихой Реки и умиротворили все Поднебесье; повели беседу у Малого Берега и очистили всю Землю. Тогда бог Хо-но-Ниниги впервые сошел на вершину Такати, и Небесный Владыка Каму-Ямато пересек страну Аки-цу-сима. » Медведь-оборотень выпустил свои когти, и был добыт небесный меч у Такакура; хвостатые существа представали ему в пути, и большой ворон указал дорогу на Есину. Танцуя рядами, уничтожили они мятежников; внимая песне, ниспровергли они врагов. Был он наставлен сном и воздал поклонение небесным и земным божествам, и так прославили его Мудрым Правителем; следил он» за дымом и оказал свою милость народу, и доныне зовется в предании Святым Государем. Утвердил он границы и просветил страну, и установил он законы в ближней Афуми; поверял он кабанэ и отделял удзи, и правил он страною в Дальней Асука. И хотя медленный шаг и быстрый бег у каждого были разны; и хотя пышная роскошь и скромная простота у всех них были отличны; но не было ни единого, кто, созерцая старину, не улучшал бы нравы и обычаи, что уже приходили в упадок; или наблюдая современность, не восстанавливал бы законы и учения, что уже близились к исчезновению.

Глава 2

И вот наступил светлый век Небесного Владыки, который в Великом Дворце Киёмихара в Асука правил страной О-я-сима. Тогда Сокрытый Дракон воплотил в себе Великое Начало, и Непрестанный Гром ответствовал временам.

Источник

Кодзики

Кодзики или Фурукотофуми (яп. 古事記 （こじき、ふることふみ）, «Записи о деяниях древности») — крупнейший памятник древнеяпонской литературы, один из первых письменных памятников, основная священная книга синтоистского троекнижия, включающего в себя помимо «Кодзики» «Нихонги» («Анналы Японии») и сгоревшие во время пожара в 645 г. «Кудзики» («Записи о минувших делах»).

Трудно однозначно определить жанр этого произведения, представляющего собой пример синкретизма древней литературы. Это и свод мифов и легенд, и собрание древних песен, и историческая хроника. Согласно предисловию, японский сказитель Хиэда-но Арэ истолковал, а придворный О-но Ясумаро записал мифологический и героический эпос своего народа, пронизав его идеей непрерывности и божественного происхождения императорского рода. Работа над «Кодзики» была завершена в 712 г. — в годы правления императрицы Гэммэй.

Авторский список «Кодзики» не дошел до наших дней. Старейшим и наиболее полным вариантом из полностью сохранившихся списков всех свитков «Кодзики» является так называемая «Книга из Симпукудзи», получившая своё название в честь храма Симпукудзи в г. Нагоя, где она хранится. Создание этого варианта монахом Кэнъю относят к 1371–1372 гг.

Я говорю, Ясумаро: В те времена, когда Хаос уже начал сгущаться, но еще не были явлены ни Силы, ни Формы, и не было еще ничему Имени, и ни в чем Деяния, кто мог бы тогда познать его образ? Но вот настало впервые разделение Неба-Земли, и три божества совершили почин творения; и раскрылись мужское и женское Начала, и Два Духа стали родоначальниками всех вещей. И вошел Он во мрак, и выступил на свет; когда Он омыл глаза, солнце и луна пролили свой блеск; и поплыл. Он, и погрузился в воды моря; и когда Он омывал свое тело, возникли небесные и земные божества. Великое Начало — отдаленно и темно, и только на основе первоначальных учений познаем мы те времена, когда зачата была суша и порождены острова. Первоначало — далеко и скрыто, и только опираясь на былых мудрецов, мы проникаем в те времена, когда порождены были боги и поставлены люди. И вот, узнаем мы о том, что прикреплено было зерцало и выплюнуты яшмы и что наследовали друг другу сотни царей; и что перекушен был меч и что рассечен был змий; и как потому умножались мириады божеств.» И учинили совет у Тихой Реки и умиротворили все Поднебесье; повели беседу у Малого Берега и очистили всю Землю. Тогда бог Хо-но-Ниниги впервые сошел на вершину Такати, и Небесный Владыка Каму-Ямато пересек страну Аки-цу-сима.» Медведь-оборотень выпустил свои когти, и был добыт небесный меч у Такакура; хвостатые существа представали ему в пути, и большой ворон указал дорогу на Есину. Танцуя рядами, уничтожили они мятежников; внимая песне, ниспровергли они врагов. Был он наставлен сном и воздал поклонение небесным и земным божествам, и так прославили его Мудрым Правителем; следил он» за дымом и оказал свою милость народу, и доныне зовется в предании Святым Государем. Утвердил он границы и просветил страну, и установил он законы в ближней Афуми; поверял он кабанэ и отделял удзи, и правил он страною в Дальней Асука. И хотя медленный шаг и быстрый бег у каждого были разны; и хотя пышная роскошь и скромная простота у всех них были отличны; но не было ни единого, кто, созерцая старину, не улучшал бы нравы и обычаи, что уже приходили в упадок; или наблюдая современность, не восстанавливал бы законы и учения, что уже близились к исчезновению.

Кодзики скачать fb2, epub бесплатно

О, звезд прекрасное мерцание! Тысячелетиями ты завораживаешь людские взгляды, заставляешь замирать сердца и загадывать желания, глядя в след падающей умирающей звезде…

Фантазия глядящих в ночное небо астрологов безгранична. С помощью своего воображения они увидели в звездных группах очертания сказочных животных и птиц, мифических персонажей и храбрых героев. Почти с каждым из созвездий связана какая-нибудь древняя легенда или миф, их-то мы и поведаем вам в этой книге. Вас ждут Андромеда и Геркулес, Дракон и Журавль, Кассиопея и Орион, Персей и Северная корона.

Но вот в царстве туманов забил родник Гергельмир. Двенадцать мощных потоков, Эливагар, взяли из него свое начало и стремительно потекли к югу, низвергаясь в бездну Гиннунгагап. Жестокий мороз царства туманов превращал воду этих потоков в лед, но источник Гергельмир бил не переставая, ледяные глыбы росли и все ближе и ближе подвигались к Муспельхейму. Наконец лед подошел так близко к царству огня, что стал таять. Искры, вылетающие из Муспельхейма, смешались с растаявшим льдом и вдохнули в него жизнь. И тогда над бескрайними ледяными просторами из бездны Гиннунгагап вдруг поднялась исполинская фигура. Это был великан Имир, первое живое существо в мире.

Велесова книга — первый полный литературный перевод на русский язык священных текстов новгородских волхвов IX века. Велесова книга — источник, в котором отражена история и верования многих европейских и азиатских народов от конца II тысячелетия до нашей эры до IX века нашей эры.

Мифы – это сокровища мировой культуры. Знакомство с ними поможет глубже понять историю многих народов. Узнайте, каким богам и героям поклонялись древние шумеры, египтяне, греки, римляне, китайцы, японцы, кельты, скандинавы, славяне, ацтеки, жители Австралии! Боги и герои Древней Греции: рождение олимпийцев, подвиги Геракла, разрушение Трои, странствия Одиссея и др. Сказания наших предков-славян: появление бога Рода, бел-горюч камень Алатырь, борьба Перуна и Скипер-зверя, козни Чернобога, Коляда и Кощей. Мифы Древнего Египта: вознесение Ра на небеса, гибель и возрождение Осириса. Предания Древней Индии: деяния Индры, сражение богов и асуров. Скандинавский эпос: боги Асгарда и др. Кельтские легенды о рыцарях Круглого стола, Мерлине и короле Артуре. Шумеро-аккадская мифология: путешествие Иштар в царство мертвых, сказания о Гильгамеше и др.

Книга сказок и историй 1001 ночи некогда поразила европейцев не меньше, чем разноцветье восточных тканей, мерцание стали беспощадных мусульманских клинков, таинственный блеск разноцветных арабских чаш.

«1001 ночь» – сборник сказок на арабском языке, объединенных тем, что их рассказывала жестокому царю Шахрияру прекрасная Шахразада. Эти сказки не имеют известных авторов, они собирались в сборники различными компиляторами на протяжении веков, причем объединялись сказки самые различные – от нравоучительных, религиозных, волшебных, где героями выступают цари и везири, до бытовых, плутовских и даже сказок, где персонажи – животные.

Книга выдержала множество изданий, переводов и публикаций на различных языках мира.

В настоящем издании представлен восьмитомный перевод 1929–1938 годов непосредственно с арабского, сделанный Михаилом Салье под редакцией академика И. Ю. Крачковского по калькуттскому изданию.

Славяне — один из самых многочисленных народов на планете. Они оставили заметный след в исторических событиях Европы и Азии на протяжении тысяч лет. Однако вопросов в их истории очень много. Откуда они пришли в Европу и приходили ли вообще? Кем были венеды — славянами или кельтами? Был ли единым язык славянских племен? Как произошли сами эти племена? Кем был вещий Олег? И как выглядит пантеон славянских богов.

Многие ученые пытаются ответить на все эти вопросы, но каждый имеет свою точку зрения и выдвигает свои гипотезы. В этой книге читатель не найдет подробного разбора каждой из них, но будут упомянуты многие гипотезы, чтобы можно было представить, какие точки зрения существуют на затронутые вопросы. Книга написана доступным языком и будет интересна широкому кругу читателей, от взрослых любителей истории до детей, заинтересовавшихся языческими богами.

Эта книга – сияющий яркими красками волшебный калейдоскоп, составленный из преданий, сказок и мифов западных славян, переживших долгий и нелегкий путь, связанный с сохранением собственного языка и культуры. Она предназначена читателям любого возраста, от мала до велика. Одни сказки родители будут читать своим малышам на ночь, а другие увлекут даже самых взрослых и искушенных читателей.

В сборник вошли произведения авторов, никогда прежде не публиковавшихся на русском языке. Появление такого издания – уникальное и знаменательное событие еще и потому, что русскоязычному читателю впервые представляется возможность прочитать полностью, без пропусков и купюр, великое произведение «Букет» Карела Яромира Эрбена. Этот классик чешской литературы, один из родоначальников европейского хоррора, хранитель родного языка и просветитель, знаком в Чехии каждому, как Пушкин знаком каждому из нас.

Именно «Большое собрание преданий, сказок и мифов западных славян» во всем его прекрасном и вдохновляющем разнообразии поможет с любовью вглядеться в душу близких нам народов, понять ее своеобразие, красоту и подлинную глубину.

Кельты, как ни один другой народ, окружены ореолом тайны, их культура, повлиявшая на традицию всей Европы, манит и завораживает. Кельтская мифология богата волшебными легендами и преданиями, передававшимися из уст в уста, и по многообразию богов и героев не уступает древнегреческой. Легенды о доблестном Кухулине, Артуре, подвигах Финна, племени богини Дану, любви Тристана и Изольды стали богатейшим материалом для У. Шекспира, У. Вордсворта, А. Теннисона, Дж. Толкиена и многих других классиков мировой литературы.

В книгу вошло знаменитое собрание валлийских сказаний «Мабиногион» в переложении леди Шарлотты Гест, а также «Ирландские сказания» (переложение леди Изабеллы Августы Грегори).

ВЛЮБЛЕННЫЙ ИЗ ПАЛЕСТИНЫ

О любимая, в сердце

Вонзились твои глаза.

Я без боли о них вспоминать не могу.

В них и гнев, и тоска, и гроза Отразились.

Но я эту боль берегу.

Эту тысячезвездную рану,

Ибо тернии сердцу сегодня нужней,

Чем виноградные кущи.

Мост от нынешних дней к грядущим.

ИЗ ПОЭМЫ «ГУЛЬ И НОВРУЗ»

Перевод С. Шервинского

С зарей, лишь органоном запели

соловьи, На сто ладов воздели мелодии свои, Кумарского алоя разлился аромат, И горлицы стенаньем заворожили сад, Проплывшие в носилках с пиалой

В различных переводах

Переводы Ю. К. Щуцкого

И месяц осенний сияет.

Я в озере южном срываю

Белых кувшинок цветы.

Мой баловень нежный, любимый;

И в лодке проплывшего мимо

Поэзия Древнего Египта

(в переводах Анны Ахматовой и Веры Потаповой)

«Так свежа земля родная. » Перевод А. Кочеткова «Когда в переливы атласа. » Перевод А. Кочеткова «Я сказал: «Только три поцелуя. » Перевод А. Кочеткова «Я видел блеск Самарканда. » Перевод И. Гуровой

Так свежа земля родная, так душиста зелень

луга, Так вино мое прозрачно, так светла моя

подруга: Первая подобна раю, с бурной страстью схож

Старинный классический роман — гордость и слава японской литературы. Лучшие из его образцов прочно вошли в золотой фонд всемирно известных шедевров древней классики. К ним относятся японская повесть Х века «Отикубо моноготари» («Повесть о прекрасной Отикубо»), созданную на всемирно известный сюжет сказки о злой мачехе и гонимой падчерице. В этих произведениях еще много сказочных мотивов, много волшебства, однако в них можно обнаружить и черты более позднего любовного куртуазного романа. Так «Повесть о прекрасной Отикубо» густо насыщена бытом, изображенным во многих красочных подробностях, а волшебно-сказочные элементы в ней уступают место «обыкновенному чуду» любви, и, хотя всем происходящим в повести событиям даны реальные мотивировки, они все равно остаются невероятными, потому что подчинены иной правде, действующей в фантастическом мире народного вымысла, где всегда торжествуют добро и справедливость. Со времени возникновения «Повести о прекрасной Отикубо» прошло целое тысячелетие, однако это несколько наивное и простодушное произведение, в котором есть место юмору, а также тонким и поэтичным наблюдениям, по сей день читают и любят не только в Японии, но и во всем мире.

Книга сказок и историй 1001 ночи некогда поразила европейцев не меньше, чем разноцветье восточных тканей, мерцание стали беспощадных мусульманских клинков, таинственный блеск разноцветных арабских чаш.

«1001 ночь» – сборник сказок на арабском языке, объединенных тем, что их рассказывала жестокому царю Шахрияру прекрасная Шахразада. Эти сказки не имеют известных авторов, они собирались в сборники различными компиляторами на протяжении веков, причем объединялись сказки самые различные – от нравоучительных, религиозных, волшебных, где героями выступают цари и везири, до бытовых, плутовских и даже сказок, где персонажи – животные.

Книга выдержала множество изданий, переводов и публикаций на различных языках мира.

В настоящем издании представлен восьмитомный перевод 1929–1938 годов непосредственно с арабского, сделанный Михаилом Салье под редакцией академика И. Ю. Крачковского по калькуттскому изданию.

Может быть когда-нибудь уйдёт, наконец, из сердца эта боль о пережитом? Может быть забудется когда-нибудь эта война, забравшая всё самое дорогое и любимое? Может быть отпустят, наконец, эти воспоминания… Только надо ли забывать?…

Источник

Кодзики мифы древней японии

Предисловие

Реконструкции Норинага в ряде мест кажутся современным филологам несколько более модернизированными, ближе по языку к эпохе Хэйан, чем к эпохе Нара, при этом категорический отказ Норинага от использования канго, слов китайского происхождения, явно не вполне корректен текстологически. Таким образом, воссоздание «звучащего текста» «Кодзики» по-прежнему остается актуальной задачей японологов.

О памятнике как о документе, с помощью которого осуществлялся идеологический контроль за прошлым, подробно написано в предисловии Л. Н. Мещерякова к настоящему изданию: циклизация мифов и возведение императорского рода и других знатных кланов к божествам-первопредкам позволила утвердить в Японии генеалогический код, ставший фундаментальной категорией японской культуры, при этом, как пишет исследователь, «основным хронологическим модулем второго и третьего свитков служит правление одного императора (исчисляемое годами)». Эта мысль представляется и глубокой, и достоверной.

Посмотрим, в какие группы организовано повествование в «Нихонги». Там тоже выделена «эра богов», а далее правления земных императоров, начиная с Дзимму, следуют подряд. Некоторые из них соседствуют в рамках одного свитка, но при этом деление довольно дробное, часто наоборот рассказ о каком-то одном правлении занимает целый свиток (всего их в памятнике тридцать). В «Кодзики», как и в «Нихонги», первый свиток представляет собой изложение мифологической истории «эры богов», последующие же правления земных императоров разделены на два свитка, каждый из которых объединяет большое число правителей. Очевидно, что составители свода таким образом разделили предшествующую легендарную историю на два крупных исторических периода, которые для них чем-то отличались друг от друга. [16]

Относительно этих различий существуют разные точки зрения. В этой связи представляется интересным наблюдение уже упоминавшегося Курано Кэндзи. Второй свиток, по мнению Курано, посвящен уже не небесной, а земной истории, но эта история еще разворачивается в непосредственном контакте с богами. При императоре О:дзин, последнем императоре второго свитка, пишет Курано, в Японию корейскими иммигрантами были привезены книги конфуцианского канона, и прежде всего десять свитков «Луньюй». Тем самым закончилась эпоха земных владык, чьи деяния творились во взаимодействии с местными «божествами Неба, божествами Земли», и началась история адаптации китайских религиозных, идеологических, культурных идей и феноменов.

Однако если к этому своду и нельзя относиться как к хронике событий, то, во всяком случае, некоторые осторожные предположения все же могут быть сделаны, если они опираются на выверенные процедуры мифологов и фольклористов, работающих с текстами такого рода. В сочетании с анализом археологических памятников, последующих мифолого-летописных сводов и свидетельств китайских хроник «Кодзики» предоставляет важные материалы для этнографических и исторических реконструкций.

Меч, зеркало и ожерелье из яшмы (магатама) как культовые символы власти, по-видимому, восходят к алтайскому ритуальномифологическому комплексу. Зеркало с пятью колокольчиками, вероятно, представляет собой отголосок инструментария тунгусских шаманов северной Маньчжурии. В зеркале сибирский шаман мог видеть душу умершего, в древней Японии оно также считалось вместилищем божества. И до сих пор практически в каждом синтоистском храме висит металлическое зеркало, иногда их даже несколько на одной стене. Зеркало с колокольчиками встречается у шаманов северо-восточной Азии; нечто похожее на этот предмет привязывается к поясу шамана в Корее. [19] Ожерелье из яшмы, обработанной в виде запятых, в настоящее время удается проследить лишь в Корее.

При этом, хотя алтайские переселенцы сыграли решающую роль в формировании японской культуры, в начале первого тысячелетия нашей эры обитатели Японских островов, как установлено исследователями, принадлежали к племенам разного этнического происхождения и говорили на разных языках. Некоторые ученые насчитывают девять таких этнических компонентов. Принятая теория известного этнографа Ока Macao описывает пять:

1) племена меланезийского типа, занимавшиеся охотой, носители горизонтальной космологии, располагавшей страну мертвых за морем;

2) аустроазиатский тип с юга Янцзы, занимавшийся охотой и возделыванием суходольного риса. Предполагается, что во главе таких общин стояли шаманки. С этой группой Ока Macao связывает солярный культ Аматэрасу и мотив божеств-первопредков Изанаги-Изанами;

3) выходцы из северо-восточной Азии, возможно, тунгусского происхождения, принесшие на острова язык алтайской группы. Для них характерны вертикальная космогония, вера в ками, спускающихся с верхнего, небесного уровня мира в горы, на деревья, столбы, а также шаманизм сибирского типа;

Наиболее же общее деление древних этносов на группы представляет три разновидности: алтайский, австронезийский и айну. [20]

Известный историк и археолог Эгами Намио, например, полагал, что пятая группа схемы Ока Macao, относящаяся к тунгусским племенам, около IV в. продвинулась в Корею и установила там свое господство, после чего под предводительством вождя, выведенного в «Кодзики» под именем императора Суйнин, вторглась в Японию со стороны Кюсю, достигла центра главного острова Хонсю, где и сформировала древнее государство Ямато (так называемая «теория всадников» Эгами). Однако несмотря на то, что эта теория подкреплена рядом археологических и исторических свидетельств, многие авторитетные историки и мифологи обоснованно критикуют ее положения.

Судя по изображенной во втором свитке «Кодзики» обрядовой практике племени воинов кумэ, оно в какой-то мере было родственным кудзу: после того, как воины кумэ разбили эмиси (айну), они, как кудзу, исполняя ритуальную победную песнь, «смотрели на небо и смеялись».

Гораздо больше сходства с культурой Ямато обнаруживает культура Рюкюского архипелага, которая может считаться родственной ей. Некоторые этнографические записи начала XX в. демонстрируют близость обрядовых текстов Ямато и Рюкю, однако от древних времен рюкюских письменных памятников не сохранилось, поэтому материалов для достоверных выводов заведомо не хватает, в японских же мифологических сводах Рюкю и Окинава не упоминаются.

Итак, вклад в культуру Ямато различных племен, не сразу поглощенных главенствующим этносом, а довольно долгое время сосуществовавших рядом с ним в виде этнических изолятов, был довольно значительным.

Боги Идзумо, прежде всего Сусаноо (Сусаново) и Оокунинуси (Опокунинуси), имеют вполне явственную хтоническую природу, и культы их тесно связаны с земледелием.

По мнению некоторых исследователей, теоним Оокунинуси в древности был титулом вождя области Идзумо. В «Кодзики» он выступает то как божество Идзумо, то оказывается «хозяином» (нуси) всей страны. Чтобы устранить это несоответствие, в «Кодзики» так называемое «строительство страны» начинается с Мино, области в Идзумо. По-видимому, в местном мифе Оокунинуси не был демиургом, эту функцию ему придали позже, в процессе составления сводов и нарративизации мифологических сюжетов. Соответственно, [25] как считают, например, комментаторы издания «Кодзики», вышедшего в серии «Нихон сисо: тайкэй» (Токио, 1983), и имя Оокунинуси следует понимать не как Бог-правитель Великой страны (всего древнего Ямато), а Великий Бог-правитель страны, т.е. верховное божество (жрец, вождь) области Идзумо.

При этом такого рода сходства сюжетов и топонимов далеко не всегда однозначно ведут к установлению их происхождения, да и приведенные классификации мифов оказываются достаточно условными, поскольку составители письменного текста «Кодзики» ставили себе задачу объединения разных мифологических и обрядовых традиций и упорядочения отношений местных пантеонов с культом богов главенствующего клана Ямато.

Особую роль в усилении процессов культурной диффузии сыграло и приморское племя ама, из которого вышли профессиональные рассказчики катарибэ. Ама, первоначально локализованные на Кюсю, указом императора О:дзин были расселены в разных областях Японии, и странствующие катарибэ стали важным фактором становления ритуально-мифологической общности (подробнее о них см. в коммент. 122 ко второму свитку).

Итак, мы говорили о разных слоях и периодах, соответствующих трем свиткам «Кодзики». Обратимся теперь ко второму свитку, который, как считают многие мифологи, по преимуществу связан с идеологией кланов, почитавших божество солнца Аматэрасу, т.е. с правящим доныне императорским домом.

Второй свиток, что признают практически все исследователи, знаменует переход от космологии к квазиистории; излагаемые в нем события рассказываются не как архетипические, относящиеся к эпохе богов и первопредков, а как некие факты, имевшие место в прошлом, пусть и легендарном. Однако земные персонажи этого свитка еще поддерживают более чем тесную связь с богами. Богов видят во сне, когда те решают изречь свою волю, с ними сталкиваются, когда они принимают вид змея, или стрелы, или белого оленя, богов местности усмиряют, чтобы обеспечить мирное и благополучное управление страной.

Однако связь богов и людей во втором свитке «Кодзики» осуществляется еще и в скрытом виде, на уровне повествовательных сюжетов.

Раздел одной из недавних работ известного японского мифолога Ёсида Ацухико посвящен двум самым ярким фигурам второго свитка, это Хомутивакэ-но мико, принц, сын императора Суйнин, и знаменитый герой мифологического эпоса Яматотакэру.

В своих рассуждениях Ёсида отправляется от наблюдений другого японского мифоведа, Каваи Хаяо, который в ходе дискуссии с коллегой, Юаса Ясуо, обратил внимание на странную перекличку мотивов в сюжетах об этих двух персонажах с мифом о Сусаноо, самом загадочном и противоречивом божестве японской мифологии (в нашем переводе, в соответствии с принятым принципом транскрипции древнеяпонских имен, эти персонажи именуются Помути-вакэ и Сусаново).

В самом деле, о Хомутивакэ утверждается, что он не говорил ни слова, даже когда борода его отросла на восемь ладоней. Как ребенок вел себя и Сусаноо, который «страной, что была [ему] наказана, не ведал, а плакал в голос, пока борода его, в восемь пястей, не достигла середины груди» (т. 1. С. 51). Здесь мы видим явное сходство. Однако далее говорится, что Хомутивакэ обменялся брачной клятвой с Хинага-химэ (Пинага-пимэ), но, увидев ее в образе огромного змея, убежал прочь. В мифе о Сусаноо последний, напротив, побеждает огромного змея, освобождает от него деву Кусинада-химэ и благополучно женится на ней. В обоих случаях это происходит в Идзумо, и родство (или даже тождество) сюжетов самоочевидно.

Рождается Хомутивакэ в горящем шалаше, сделанном из рисовых стеблей, и по просьбе императора Суйнин мать нарекает его Хомутивакэ. Часть хо в этом имени может означать и «рисовый колос», и «огонь». В данном сюжете мать объясняет это имя тем, что ребенок рожден в огне. Сусаноо, напротив, рождается в воде, при омовении Идзанаги, который вернулся из страны мертвых, убежав от Идзанами, умершей при рождении ее последнего ребенка, божества огня.

Хомутивакэ впервые заговорил, когда увидел летящего в небе лебедя. Сусаноо перестал плакать, когда достиг Страны Корней, подземного мира.

По той же схеме разворачивается сопоставление Сусаноо и Яматотакэру. Сусаноо спасает жизнь Кусинада-химэ и получает ее в жены. Ототатибана-химэ ценою собственной жизни спасает Яматотакэру, но он теряет при этом жену. Сусаноо, чтобы спасти Кусинада-химэ, превращает ее в гребень. Когда Ототатибана погружается в море, чтобы утихомирить волны и чтобы корабль Яматотакэру благополучно добрался до дому, то проходит несколько дней [31] и к берегу прибивает гребень, который и хоронят как ее заместителя, т.е. каждая из девушек превращается в гребень.

Интереснейших совпадений и контрастов такого рода подмечено так много, что взаимосвязанность сюжетов, повествующих о Сусаноо (первый свиток), Хомутивакэ и Яматотакэру (второй свиток), не вызывает сомнений. Интерпретация этого явления, разумеется, допускает самые разные методы и точки зрения. Сам Ёсида склонен толковать эти сходства и различия в неофрейдистском духе, учитывая обстоятельства наличия или отсутствия обоих родителей у этих богов и героев и особенности отношений с ними в раннем возрасте этих легендарных персонажей. Несмотря на то, что эта интерпретация порой вызывает некоторые сомнения, наблюдения Ёсида над текстом и общий ход его поиска представляется и важным, и новым.

Еще одна возможная интерпретация этой ситуации может состоять, например, в следующем. Как известно, на некотором определенном этапе культуры начинается размывание, выветривание мифологических структур и переход от эры богов и мифологического времени к историческому сознанию с его линейно-генеалогическим развертыванием мира. На этом этапе, обычно совпадающем с периодом строительства ранней государственности, происходит кодификация мифов, их сбор и запись. Здесь, в этой точке, начинается и развитие литературы как особой формы деятельности, вычленяемой из архаического единства.

Итак, свод «Записей о деяниях древности», «Кодзики» свидетельствует нам не только о японских мифах, древнейшем песенном фольклоре, ранней письменной квазиистории, этническом составе населения и архаических обрядах. Это также памятник, в котором поверх этнокультурных, стадиальных, локальных различий прорастает и воздвигается новый целостный космос, именуемый литературой. Как сказал впоследствии один из японских поэтов позднего средневековья: [33]

Вот исток, вот начало
Всего поэтического искусства
Песня посадки риса! 17

Комментарии

1. Кодзики. Токио, 1983. (Нихон сисо тайкэй) [Главные памятники японской мысли]. С. 19.

2. Кодзики. Норито. Токио, 1970. (Нихон котэн бунгаку тайкэй) [Главные произведения японской классической литературы]. С. 16-17.

3. Kitgawa, Joseph. On Understanding Japanese Religion. Princeton, 1988. P. 19-22.

4. Норито. Сэммё /Пер., иссл. и коммент. Л. М. Ермаковой. М., 1991. (Памятники письменности Востока. XCVII). С. 106.

5. Matsumoto Nobuhiro. Essai sur la mythologie Japonaise. P., 1928. P. 1-2.

6. Сиба Сусуму. Кодай нихондзин-но исики [Мировоззрение древних японцев]. Токио, 1983. С. 147.

7. Норито. Сэммё. С. 127-129, 244-250.

8. Уэда Масамунэ. Ки-ки синва-но токусёку [Особенности мифов «Кодзики» и «Нихонсёки»]. В сб.: Кодзики-то Нихонсёки-но надзо [Загадки «Кодзики» и «Нихонсёки»]. Токио, 1975. С. 153.

9. Ообаяси Тарё. Нихон синва-но кигэн [Возникновение японских мифов]. Токио, 1961. С. 21.

10. Blacker, Carmen. The Catalpa Bow. L., 1975. P. 23.

11. Сиба Сусуму. Указ. соч. С. 144-147.

12. Узда Масамунэ. Указ. соч. С. 144.

13. Ёсида Ацухико. Нихон синва-но токусёку [Специфика японских мифов]. Токио, 1989. С. 119.

14. Там же. С. 120-131.

15. Там же. С. 132-144.

16. Там же. С. 156-157.

17. Перевод В. Н. Марковой.

Текст воспроизведен по изданию: Кодзики. Записи о деяниях древности. Свитки 2-й и 3-й. Мифы. «Шар». СПб. 1994

Источник