козлов а п учение о стадиях преступления
Читать онлайн «Учение о стадиях преступления»
Автор А. П. Козлов
Учение о стадиях преступления
Редакционная коллегия серии «Теория и практика уголовного права и уголовного процесса»
Р. М. Асланов (отв. ред. ), А. И. Бойцов (отв. ред. ), Б. В. Волженкин, Ю. Н. Волков, Л. Н. Вишневская, А. В. Гнетов, Ю. В. Голик, И. Э. Звечаровский, В. С. Комиссаров, А. И. Коробеев, Н. И. Мацнев (отв. ред. ), С. Ф. Милюков, М.
Рецензенты:
Н. И. Мацнев, кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права СПбГУ
Н. А. Беляев, заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права СПбГУ
Вы открыли книгу, входящую в серию работ, объединенных общим названием «Теория и практика уголовного права и уголовного процесса».
Современный этап развития уголовного и уголовно–процессуального законодательства напрямую связан с происходящими в России экономическими и политическими преобразованиями, которые определили необходимость коренного реформирования правовой системы. Действуют новые Уголовный и Уголовно–исполнительный кодексы, с 1 июля 2002 г. вступил в силу Уголовно–процессуальный кодекс РФ.
В этих законах отражена новая система приоритетов, ценностей и понятий, нуждающихся в осмыслении. Появившиеся в последнее время комментарии и учебники по данной тематике при всей их важности для учебного процесса достаточно поверхностны. Стремление познакомить читателя с более широким спектром проблем, с которыми сталкиваются как теоретики, так и практики, и породило замысел на более глубоком уровне осветить современное состояние отраслей криминального цикла. Этой цели и служит предлагаемая серия работ, посвященных актуальным проблемам уголовного права, уголовно–исполнительного права, криминология, уголовного процесса и криминалистики.
У истоков создания настоящей серии книг стояли преподаватели юридического факультета Санкт–Петербургского государственного университета. Впоследствии к ним присоединились ученые Санкт–Петербургского юридического института Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Санкт–Петербургского университета МВД и других вузов России, а также ряд известных криминалистов, обладающих большим опытом научных исследований в области уголовного права, уголовно–исполнительного права, криминологии, уголовного процесса и криминалистики.
В создании серии принимают участие и юристы, сочетающие работу в правоохранительных органах, других сферах юридической практики с научной деятельностью и обладающие не только богатым опытом применения законодательства но и способностями к научной интерпретации результатов практической деятельности.
С учетом указанных требований формировалась и редакционная коллегия, которая принимает решение о публикации.
Предлагаемая серия основывается на действующем российском законодательстве о противодействии преступности и практике его применения с учетом текущих изменений и перспектив развития. В необходимых случаях авторы обращаются к опыту зарубежного законотворчества и практике борьбы с преступностью, с тем, чтобы представить отечественную систему в соотношении с иными правовыми системами и международным правом.
Козлов а п учение о стадиях преступления
Учение о стадиях преступления
Редакционная коллегия серии «Теория и практика уголовного права и уголовного процесса»
Р. М. Асланов (отв. ред.), А. И. Бойцов (отв. ред.), Б. В. Волженкин, Ю. Н. Волков, Л. Н. Вишневская, А. В. Гнетов, Ю. В. Голик, И. Э. Звечаровский, В. С. Комиссаров, А. И. Коробеев, Н. И. Мацнев (отв. ред.), С. Ф. Милюков, М. Г. Миненок, А. Н. Попов, М. Н. Становский, А. П. Стуканов, А. В. Федоров, А. А. Эксархопуло
Рецензенты:
Н. И. Мацнев, кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права СПбГУ
Н. А. Беляев, заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права СПбГУ
Вы открыли книгу, входящую в серию работ, объединенных общим названием «Теория и практика уголовного права и уголовного процесса».
Современный этап развития уголовного и уголовно–процессуального законодательства напрямую связан с происходящими в России экономическими и политическими преобразованиями, которые определили необходимость коренного реформирования правовой системы. Действуют новые Уголовный и Уголовно–исполнительный кодексы, с 1 июля 2002 г. вступил в силу Уголовно–процессуальный кодекс РФ.
В этих законах отражена новая система приоритетов, ценностей и понятий, нуждающихся в осмыслении. Появившиеся в последнее время комментарии и учебники по данной тематике при всей их важности для учебного процесса достаточно поверхностны. Стремление познакомить читателя с более широким спектром проблем, с которыми сталкиваются как теоретики, так и практики, и породило замысел на более глубоком уровне осветить современное состояние отраслей криминального цикла. Этой цели и служит предлагаемая серия работ, посвященных актуальным проблемам уголовного права, уголовно–исполнительного права, криминология, уголовного процесса и криминалистики.
У истоков создания настоящей серии книг стояли преподаватели юридического факультета Санкт–Петербургского государственного университета. Впоследствии к ним присоединились ученые Санкт–Петербургского юридического института Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Санкт–Петербургского университета МВД и других вузов России, а также ряд известных криминалистов, обладающих большим опытом научных исследований в области уголовного права, уголовно–исполнительного права, криминологии, уголовного процесса и криминалистики.
В создании серии принимают участие и юристы, сочетающие работу в правоохранительных органах, других сферах юридической практики с научной деятельностью и обладающие не только богатым опытом применения законодательства но и способностями к научной интерпретации результатов практической деятельности.
С учетом указанных требований формировалась и редакционная коллегия, которая принимает решение о публикации.
Предлагаемая серия основывается на действующем российском законодательстве о противодействии преступности и практике его применения с учетом текущих изменений и перспектив развития. В необходимых случаях авторы обращаются к опыту зарубежного законотворчества и практике борьбы с преступностью, с тем, чтобы представить отечественную систему в соотношении с иными правовыми системами и международным правом.
Козлов а п учение о стадиях преступления
Как видим, разнобой в определении количества стадий совершения преступления весьма широк, но это не насторожило научную общественность; в последние годы работ по данному вопросу написано очень мало, стадии в них рассматриваются, как правило, с традиционных позиций, которые не привели к единому решению существующих проблем. Подобное происходит, по–видимому, потому, что при анализе стадий авторы имеют в виду различные явления.
Одним из первых, кто обратил на указанное внимание, был А. Чебышев–Дмитриев, который писал: «Под общим именем вопроса о покушении разбирается обыкновенно в науке уголовного права вопрос не только о покушении в собственном смысле этого слова, но и вообще о степенях осуществления преступного умысла»[23]. Приведенная робкая попытка разграничить стадии совершения преступления (степени осуществления преступного умысла) с покушением была довольно четко, на наш взгляд, закреплена. Так, согласно позиции А. Н. Орлова «преступник может быть прерван при начале, в середине, в каждой, одним словом, стадии своей деятельности (курсив наш. — А. К.), которая без того должна была бы осуществить его преступный замысел»[24]. Об этом же писал и С. В. Познышев: «Со стороны внешней преступление обыкновенно представляет собою более или менее сложную, постепенно развивающуюся деятельность. Как по внутренним, так и по внешним причинам эта деятельность может остановиться на той или иной ступени своего развития (курсив наш. — А. К.)»[25].
В приведенных высказываниях отчетливо выделены два явления: постепенное развитие преступной деятельности до ее логического завершения и прерывание данной деятельности на каком–то этапе. Позднее на указанное прямо обращает внимание Н. Д. Дурманов: «Термин «стадии совершения преступления» нередко употребляется в двояком значении: 1) для определения тех этапов, которые проходят оконченные преступления, 2) для определения особенностей ответственности за преступное деяние в зависимости от этапа, на котором было прекращено совершение преступления»[26]. Достаточно четко разделила стадии совершения преступления и виды неоконченной преступной деятельности Н. Ф. Кузнецова, выделив подготовительные действия и исполнение преступления (стадии) и приготовление с покушением (виды неоконченной преступной деятельности)[27]. И хотя на протяжении всей своей работы Н. Ф. Кузнецова строго выдерживает принятое ею деление на стадии совершения преступления и виды неоконченного преступления, тем не менее и она не смогла выйти за рамки традиционно сложившейся жесткой связи между стадиями и прерыванием преступления на одной из них и формулировала стадии совершения преступления, так или иначе соответствующие видам неоконченной преступной деятельности (подготовительные действия и приготовление, исполнение преступления и покушение)[28], а в последнее время, как указано выше, старается сгладить различия между ними. В подобном подходе содержится несколько ошибок: во–первых, количество стадий совершения преступления значительно шире, нежели количество видов неоконченного преступления; во–вторых, исполнение преступления не является чем–то единым; и теоретически, и практически в нем можно выделить деяние и последствие; в-третьих, стадий и неоконченное преступление — все же различные уголовно–правовые явления.
В настоящее время позицию Н. Ф. Кузнецовой поддерживает М. П. Редин, который разграничивает стадии и неоконченное преступление. При этом он говорит о «стадиях осуществления преступного намерения» и ими признает два этапа: подготовки к преступлению и совершения преступления[29]. Что касается самого наименования стадий, оно не ново и в литературе уже было использовано[30]. Но Н. С. Таганцев употребил данный термин лишь вслед за самим законом, который он комментировал и в котором шла речь о преднамеренности (ст. 10 Уложения о наказаниях…). Однако в Уголовном Уложении 1903 г. законодатель не давал определения оконченного преступления и, толкуя закон, Н. С. Таганцев уже данного термина не употребляет, говоря об осуществлении преступной воли вовне[31]. Тем не менее М. П. Редин старается вновь ввести анализируемый термин в научный и законодательный оборот. Благодаря такому изменению наименования стадий, автор, во–первых, вроде бы ушел от стадий совершения преступления и, во–вторых, ограничил совершение преступления выполнением объективной стороны вида преступления. Несмотря на кажущуюся новизну, на самом деле и теория уголовного права, и уголовный закон идут именно по этому пути (именно отсюда приготовление к преступлению, покушение на совершение преступления), который нам представляется абсолютно порочным. Прежде всего, такое решение создает опасную иллюзию того, что на стадии «подготовки к преступлению» преступление еще не совершается; логичный вывод из этого — прерывание деятельности на данной стадии (приготовление) также преступлением не является, поскольку сама деятельность не признается преступлением, а уж неоконченная — тем более. Но сам автор относит приготовление к видам неоконченного преступления и не исключает его наказуемости. И тогда возникает вопрос, если преступление еще не совершается, нет еще преступления, на каком основании за ту или иную деятельность следует наказание? Подобное противоречит в целом основам уголовного права, поскольку нет наказания без преступления. Поэтому хочет того автор или нет, но он просто обязан признать приготовление специфическим видом преступления, каким–то частичным совершением преступления, из чего всегда и исходило уголовное право. И только в таком случае становится естественной уголовная ответственность за него.
Чебышев–Дмитриев А О покушении. СПб., 1866. С. 7.
Козлов а п учение о стадиях преступления
Раздел I
Стадии совершения преступления в уголовном праве
Глава 1
Разграничение стадий и неоконченного преступления
Первый вопрос, который возникает при рассмотрении стадий совершения преступления, — нужны ли они, есть ли смысл выделять их. Данный вопрос особо в теории уголовного права не рассматривается, обычно авторы исходят из аксиомы, что не всегда преступления завершаются результатом, требуемым законом для оконченного преступления. Одним из немногих авторов, которые очень глубоко исследовали данную проблему, является А. Н. Круглевский[5], который в итоге пришел к выводу о необходимости разделения приготовительных действий и покушения и обстоятельно проанализировал эти две формы «предварительной преступной деятельности»[6]. В новейшее время предпринята еще одна попытка рассмотреть стадии на концептуальном уровне: «При этом в решении данных проблем (наказуемости неоконченного преступления, критериев разграничения отдельных стадий, негодного покушения, окончания преступления и т. д. — А. К.) представителями дореволюционной, советской и постсоветской школ уголовного права сформулированы положения нередко противоположного содержания и уголовно–политического значения, что позволяет выделить ряд вопросов института стадий (неоконченного преступления) (курсив наш. — А. К.), решение которых возможно только на концептуальном уровне»[7]. Можно согласиться с тем, что здесь существует множество проблем, что нет единства взглядов по тем или иным вопросам, что все это нужно решать на концептуальном уровне. Однако сразу же возникает сомнение в возможности такового, поскольку автор отождествила стадии и неоконченное преступление. Не исключено, что Т. Г. Понятовская не читала работу вашего покорного слуги[8], изданную малым тиражом. Но она явно знакома с вышеприведенной книгой Н. Ф. Кузнецовой, поскольку ссылка на нее в цитируемой работе имеется, в которой жестко, однозначно и верно разведены стадии и неоконченное преступление. У Т. Г. Понятовской об этом не сказано ни слова. Автор не заметила того, что концепция Н. Ф. Кузнецовой была закреплена (и справедливо) в новом УК РФ. В результате такого недосмотра сами концептуальные основы, которые отождествляют, а не разграничивают стадии и неоконченное преступление, едва ли могут оказаться в действительности полезными.
Тем не менее попытаемся понять, в чем же состоит «концептуальная обусловленность содержания института неоконченного преступления». Прежде всего, автор опирается на небесспорное положение о том, что уголовное право Российской империи исходило из концепции естественного права[9], тогда как советское право носило репрессивный характер[10]. Интересно, исходя из чего Т. Г. Понятовская сделала вывод о естественном праве применительно к праву дореволюционной России. Ведь достаточно посмотреть Уголовный кодекс Франции 1810 г., рожденный естественным правом, господствовавшим тогда во Франции, и сравнить его со всеми законами дореволюционной России, как флёр естественного права соответственно спадет с тоги российского уголовного права. В УК Франции нет защиты веры от посягательств на нее, зато есть защита публичного порядка от посягательств на него служителей культа (отделение третье главы третьей Особенной части УК). Кодекс в основном посвящен защите государства, общественного спокойствия и прав личности. Все российские уголовные законы (их Особенная часть) начинаются с преступлений против веры (ст. 35, 36 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 г.; раздел второй Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.; глава вторая Уголовного Уложения 1903 г.), хотя также защищают государство, общественной спокойствие и в меньшей степени интересы личности. Только в Манифесте об усовершенствовании Государственного порядка 17 октября 1906 г. под давлением революционных настроений было указано: «П. 1. Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов». Вот только когда появились в Российской империи зародыши естественного права. При этом просим обратить внимание на термин «даровать» — о каком естественном праве может идти речь в условиях, когда те или иные свободы и права дарованы сюзереном? Кроме того, Т. Г. Понятовская либо не обращала внимания, либо не желала обращать внимание на извечную форму изложения воли монарха в России; в качестве примера привожу Именной Высочайший Указ 12 декабря 1904 г. «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка»: «По священным заветам Венценосных Предков Наших, непрестанно помышляя о благе вверенной Нам Богом Державы, Мы…». Фактически до конца своего существования Российская империя опиралась на божественное происхождение государства и власти, о чем цивилизованные страны не упоминали уже в течение столетия (начиная с XVIII в.). Так что естественное право применено к Российской империи явно не по адресу. И поскольку вся теория концепции уголовного права построена автором именно на указанном противостоянии русского «естественного» права и советского репрессивного, то указанная попытка автора представляется явно необоснованной, а все выводы — несостоятельными.
Круглевский А. Н. Учение о покушении на преступление. Пг., 1917. Т. 1. 1918. Т. 2.
Козлов а п учение о стадиях преступления
В то же время, как и в случаях с приготовлением, требуется терминологическое размежевание анализируемой разновидности неоконченного преступления с соответствующими стадиями совершения преступления. Подобное тем более необходимо, что покушение возможно и при частичном, и при полном выполнении деяния, составляющего объективную сторону того или иного вида преступления, и даже при частичном достижении преступного результата. Эта возможность квалификации как покушения деятельности, прерванной на различных этапах развития одной стадии правонарушения, требует самостоятельного терминологического оформления данной стадии.
Традиционное деление покушения на неоконченное и оконченное в указанном плане неприемлемо, поскольку, во–первых, покушение — не стадия развития преступной деятельности, а разновидность неоконченного преступления; во–вторых, само по себе оконченное покушение может иметь место и на этапе полного выполнения деяния без наступления результата, и на этапе частичного достижения результата, т. е. оно не выполняет функций размежеваний двух этих важных и достаточно самостоятельных этапов; в-третьих, стадия совершения преступления, на которой возможно покушение, и собственно покушение, неравнозначны по объему действий, составляющих их.
В связи с изложенным предлагаем не только выделить следующую за созданием условий стадию совершения преступления, проведя четкое ее размежевание с прерванной деятельностью, но и максимально полно разделить данную стадию на те или иные самостоятельные этапы в зависимости от возможности возникновения на них прерванной преступной деятельности и других уголовно–правовых институтов.
Решение о жестком разделении стадий преступной деятельности и видов неоконченного преступления не противоречит теории уголовного права. Ведь зачатки такого понимания стадий и видов неоконченного преступления уже содержатся в высказываниях некоторых ученых: «Понятия приготовления и покушения в ст. 15 Основ и УК означают не сам процесс развития преступной деятельности, предшествующей оконченному преступлению, а такую преступную деятельность, которая была прекращена вопреки воле действующего лица либо во время выполнения действий по созданию условий для совершения преступления, либо во время выполнения действий, непосредственно направленных на совершение преступления (покушение)»[57]. Из данной позиции следует, что коль скоро приготовление и покушение не являются самим процессом развития преступления во времени и пространстве, то они не могут быть и стадиями этого процесса.
Указанный вывод вытекает и из признания условности понятия предварительной преступной деятельности, обобщающего приготовление и покушение[58], хотя применительно и к новому УК некоторые авторы продолжают называть приготовление и покушение предварительной деятельностью: «Первые две стадии — приготовление и покушение — в теории уголовного права принято объединять понятием “предварительная преступная деятельность”. Такое их наименование представляется обоснованным. Они имеют место до окончания преступления, т. е. предваряют его совершение и осуществляются не как самоцель, а для его успешного завершения»[59]. Удивительно и абсолютно алогично видеть за видами прерванной деятельности возможность будущего преступного последствия, ведь в случае наличия приготовления и покушения нет и быть не может предварительной преступной деятельности, поскольку они ничего не предваряют, ничего объективного за ними более не следует и следовать не может в силу прерванности преступления.
Необходимо понять, что предварительность характеризует собой только стадии совершения преступления, когда преступление логично развивается во времени и пространстве и каждый ранний этап предваряет собой более поздний этап, поскольку он и существует для того, чтобы более поздний этап состоялся. И так — до окончания преступления. Но подобному нет места в неоконченном преступлении, поскольку ни за приготовлением (прервано на стадии создания условий), ни за покушением (прервано на стадии исполнения) ничего не следует. Правда, необходимо отметить, что при покушении может иметь место предварительная стадия создания условий, но это именно стадия, а не вид неоконченного преступления — приготовление. Таким образом, стадии характеризуются предварительностью деятельности, к ним анализируемый термин вполне применим, а вот к видам неоконченного преступления его применять нельзя; следовательно, ни приготовление, ни покушение нельзя называть предварительной деятельностью.
Советское уголовное право Общая часть. М., 1981. С. 231.