ну в смысле блин
Как бы, типа, слово-паразит, блин
Само название «слова-паразиты» не является строгим научным термином. Если дать обыденное определение, слова-паразиты — это слова, которые не несут никакого смысла. Главная идея «паразитов» — это что-то ненужное, лишнее. На самом деле, лишних слов в нашей речи практически нет. Слова-паразиты какие-то функции все-таки выполняют, и одна из важных причин появления слов-паразитов — это заполнение пауз в речи. Причем слова-паразиты встречаются как у неграмотных носителей языка, так и у грамотных, которые размышляют в процессе речи и заполняют паузы какими-то звуками, каким-нибудь эканьем. Я, в частности, употребляю «э-ээ». Есть люди, которые используют в качестве такой склейки матерные слова.
Совершенно очевидно, что брань нам нужна. Она есть во всех языках, люди без брани просто не обходятся. Однако матерное слово не всегда можно употребить в речи, и тогда на его место приходит некий эвфемизм.
Примерно в середине ХХ века появилось слово «фиг» именно в качестве такого эвфемизма. И во всех контекстах оно легко заменяется: «на фиг», «ни фига», «фигли» и так далее. Его вполне можно произнести. Это, конечно, не сверхкультурно, но культурный запрет здесь гораздо менее суров. Причем это ослабляется с течением времени. Мой отец относился к «фигу» крайне отрицательно, я уже вполне могу произнести «фиг» публично. Сегодня вообще многие люди не замечают связи между «фигом» и его матерным аналогом.
Одно из самых популярных слов-паразитов нашего времени — «блин». Думаю, оно появилось в 1980-е или даже в 1970-е, а распространилось очень сильно в 1990-е. Совсем недавно появилось слово «млин» — как вторичная эвфемизация. Появилось оно по модели «бля-мля», которая существовала значительно раньше.
Появление тех или иных слов-паразитов иногда обусловлено модой. Своей популярностью «блин» обязан, во-первых, крайней популярности его матерного аналога. Кроме того, «блин» сам по себе приобрел вполне важные не семантические, а скорее прагматические нюансы — он стал маркером. Это такой маркер свойскости. Совершенно очевидно, что у разных носителей языка немножко разное ощущение этого «блина»: если для меня это вульгарность, то для многих людей, вполне культурных, ну, может, чуть помоложе, это уже инструмент создания близости. «Ну, мы с тобой свои люди, а при своих можно». И в этом смысле «блин» не паразит. Дмитрий Быков, например, ставит в начале стиха «блин», чтобы показать некое отношение свойскости между поэтом и читателем.
Есть другой пласт слов, например, слово «как бы». Оно появилось тоже не очень давно, в 1960-70-е годы, вытеснив слова «значит» и «так сказать». «Как бы», как правило, используется, чтобы подчеркнуть неуверенность в себе, создать эффект вежливости. В разговоре людей, занимающих, например, разное социальное положение, «как бы» смягчает прямое высказывание. «Я работаю как бы менеджером».
В противовес «как бы» выступает другое слово-паразит — «на самом деле». Можно сказать, что эта пара слов-паразитов отражает наше осмысление реальности: «как бы» размывает реальность, «на самом деле», наоборот, ее фиксирует.
В 1990-е годы появился аналог «как бы» — «типа». В 2000-е в интернете родилась модификация «типа» — «типо»; этот паразит предназначен в основном для создания комического эффекта.
Еще один пласт слов-паразитов, достаточно новый, — это коммуникативные словечки, «апелляция к собеседнику». Это слова «знаете», «понимаете» и особенно «да» в вопросительной интонации. Человек что-то рассказывает и постоянно говорит: «да? да?», то есть ему нужна поддержка, нужно подтверждение того, что контакт продолжается. У Сергея Кириенко в речах это часто проскальзывало. Или маркеры границ, такие слова, как «ну вот». «Ну вот, а дальше мы пошли. ну вот, приходим, а там. »
Бывают индивидуальные слова-паразиты. У нас как-то был ремонт, и ко мне приходил электрик. Когда мы с ним о чем-нибудь говорили, он в качестве ритмической прокладки использовал слово «ёптыть». Но как только он начинал разговаривать с моей женой, он автоматически заменял «ёптыть» на «на фиг». У этого слова-паразита было два регистра, мужской и женский. И электрик этой заменой владел виртуозно. Что для слов-паразитов важно — они должны быть короткими и легко произносимыми. Поэтому происходят стяжки: «ессно», «тэскть» и т.д.
Угасание и смена слов-паразитов (как в случае с заменой «значит» на «как бы») обусловлена тем, что возникает мода на что-то новое, это вполне естественный процесс в языке. Обычно язык, как правило, существует в спокойной и стабильной среде, но бывают взрывы, подобные тем, что происходили у нас в 1990-е. Я бы выделил наиболее очерченные моды: бандитскую волну в 1990-е и гламурную — в 2000-е. Но все-таки обновление слов-паразитов происходит не так часто. Можно точно сказать, что сегодня на верхушке слов-паразитов находятся слова «типа» и «как бы».
ну, в смысле
Смотреть что такое «ну, в смысле» в других словарях:
Закон в юридическом смысле — резко отличается от З. в смысле научном (естественном). В то время, как под последним разумеется постоянное, определенное и неизменное соотношение между явлениями природы и человеческой, как индивидуальной, так и общественной, жизни, существующее … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона
в полном(строгом, настоящем) смысле слова — Ср. Орочоны в состоянии переносить страшный голод и в случае добычливой охоты жрать в полном смысле этого слова. Черкасский. Записки охотн. Восточн. Сибири. Ср. Это жуир в полном смысле слова, несмотря на свои пятьдесят лет. Салтыков. Г да… … Большой толково-фразеологический словарь Михельсона
Гиперболичность в смысле Громова — В математике, геодезическое метрическое пространство X называется гиперболическим в смысле Громова или гиперболическим, если в нём все геодезические треугольники тонкие. Грубо говоря, это означает, что при взгляде издалека треугольники похожи на… … Википедия
в прямом смысле слова — как есть, в буквальном смысле слова, буквально Словарь русских синонимов. в прямом смысле слова нареч, кол во синонимов: 3 • буквально (26) • … Словарь синонимов
в буквальном смысле слова — нареч, кол во синонимов: 5 • буквально (26) • в прямом смысле слова (3) • … Словарь синонимов
Драма в узком смысле — «бытовая», «психологическая», «символическая», «героическая» и «романтическая». Драматическая борьба развивается в определенной социальной среде; герой драмы, охваченный единым, цельным стремлением страстью нарушает обычаи, интересы, бытовые… … Литературная энциклопедия
в некотором / определенном смысле — наречное выражение Не требует постановки знаков препинания. Ты, естество мужское, лезешь на стену, предъявляешь к ней высочайшие требования инстинкта продолжения рода, и, конечно, все сие совершенно законно, даже в некотором смысле священно. И.… … Словарь-справочник по пунктуации
в полном смысле слова — самый что ни на есть, чистой воды, первой марки, каких мало, не из последних, в корне, прямой, полностью, насквозь, кардинально, настоящий, чистый, чистокровный, весь, от кончика носа до кончика хвоста, истый, целиком, истинный, чисто, с головы… … Словарь синонимов
Драма в узком смысле — ДРАМА в узком смысле «бытовая», «психологическая», «символическая», «героическая» и «романтическая». Драматическая борьба развивается в определенной социальной среде; герой драмы, охваченный единым, цельным стремлением страстью нарушает… … Словарь литературных терминов
В смысле — чего. 1. По отношению к чему либо. Моё детство протекало среди людей далеко незаурядных, культурных и в смысле характера весьма сильных (Ю. Юрьев. Записки). 2. В качестве чего либо. А вы, господа, разве не танцуете? спрашивает Алексей Дмитрич.… … Фразеологический словарь русского литературного языка
в собственном смысле — нареч, кол во синонимов: 2 • в буквальном смысле слова (5) • собственно (16) Словарь синонимов ASIS. В.Н. Тришин. 201 … Словарь синонимов
Ну в смысле блин
Автор: Оксана Исаченко
03.06.14 17:25 НГУ, ругательства
С точки зрения современного человека, историю преобразований слова «блин» можно оценить как неудачную шутку. Первоначальный облик *mlinъ (в других славянских языках он сохранился, например: украинское млинец, болгарское млин) в результате расподобления носовых звуков «м» и «н» был преобразован в блин (аналогичный процесс замены «м» на «б» встречаем в паре мусульмане/басурмане). Такая фонетическая трансформация «затмила» связь слова «блин» с мотивирующим глаголом молоть (и соответственно исходное значение – «приготовленный из молотого зерна»), а в современной истории русского языка стала причиной фонетического сближения со словом из обсценного, или проще, матерного, лексикона (нет надобности его называть).
Обсценная лексика является табуированной, поэтому ее свободное речевое использование запрещено. Запреты, как правило, имеют этический характер и ориентируются на культурные представления о нормах приличия (о том, что допустимо, удобно, приемлемо). Носители языка традиционно преодолевают языковые табу с помощью лексических замен – эвфемизмов, которые, фигурально выражаясь, «прикрывают срам», причем в некоторых случаях довольно изобретательно: ё‑моё, ёлки-палки, ёлки-метёлки, ёклмн, ёпрст, ёкарный / ёхарный бабай, ёперный театр, ёшкин кот, ёшкина карамель, ёшки-матрёшки, ёксель-моксель и пр. Без преувеличения можно сказать, что в сфере небанальных ругательств русский человек (точнее русский мужчина) всегда (даже в древнерусскую эпоху, о чем свидетельствуют берестяные грамоты) был силен и изощрен.
В этом отношении «блин», конечно, проигрывает: это банальная (простая, как блин!) замена, которая была придумана маргиналами (не случайно в БТС данное употребление фиксируется с пометой «жарг.»), а затем получила широкое распространение, выйдя за пределы социально ограниченной речевой среды. Отметим, что эвфемизация коснулась только случаев использования матерного слова (эквивалентом значения «развратная, распутная женщина», или «субститутом» (Ю. С. Баскова), блин быть не может) как междометия, то есть эвфемизм блин используется для эмоционального усиления сказанного, когда говорящий огорчен, досадует или крайне удивлен: Ну, блин, сказал! Наряду с блин в современном языке функционируют и другие способы эвфемизации «опорного матизма» (путем разнообразной замены / перестановки / вставки согласных и гласных, а также причудливого соединения с мухой).
« Новая история» междометного эвфемизма не однозначна, как собственно не вполне определен его статус. Выделю пять основных позиций, по которым филологическое сообщество имеет разные мнения.
1. Лингвисты называют временем появления эвфемистической функции у слова блин 1960‑е (В. И. Беликов) или 1990‑е годы. (А. Р. Дегтярева). Это серьезное противоречие в датировках, так как для истории функционирования слова разница в 30 лет довольно существенна, особенно если принимать во внимание, что в 1990‑х страна стала другой (а значит, изменился и языковой коллектив). Как бы то ни было, фиксация данного речевого явления как относительно нового доказывает отсутствие мотивационной (шире – логической) связи между артефактом и символом традиционной обрядовой культуры (блины) и фактом современной речи («Ну и характерец, блин»; «Да, блин, дела»; «Блин, как он меня достал»).
2. Неясно, кто «инициировал» такое употребление: его приписывают и подросткам, и, шире, носителям молодежного сленга. Вероятно, возможны и другие версии «авторства».
3. Затруднительной оказалась и грамматическая идентификация этого, условно говоря, «аффектива»: его считают и междометием, и частицей, и «восклицательным или вводным словом». В любом случае специфическое употребление слова блин разрывает его связь с категориальными признаками существительного: оно теряет способность изменяться по числам и падежам.
4. Не все лингвисты согласны с тем, что это эвфемизм, «призвание» которого в замене грубого ругательства, хотя носители языка, похоже, именно так его оценивают:
– Блин! (ударил молотком по пальцу)
– Кровь идет?
– Если бы шла, я бы кричал не «блин»! (телесериал «Универ. Новая общага»).
Наиболее адекватной представляется двойственная оценка слова «блин» (в «Словаре эвфемизмов русского языка» Е. П. Сеничкиной (2008)) с учетом социального статуса говорящих: эвфемизмом оно является только для носителей просторечия или жаргона, а в литературной речи это все-таки «деэвфемизм» (грубое, неприличное слово, которое не воспринимается в качестве заменного наименования), на что указывает стилистическая маркировка слова как «бранного», «просторечного», «жаргонного». Из этого следует, что в литературной речи употребление слова «блин» как «аффектива» является недопустимым.
Такая оценка является результатом «плановой ревизии» инвективного словаря, обусловленная динамическими процессами в этом сегменте русского лексикона (отметим, что матерный «прототип» для блин тоже не всегда был ругательством, по некоторым свидетельствам, до начала XIX века это слово было вполне цензурным, что подтверждается родством с однокоренными блудить / блуждать, блудница, заблуждение, с корневым чередованием у // я, как например, в паре трус – трясти, пружина – запрягать). Так, специалист в области эвфемизмов Л. П. Крысин пишет: «То, что представляется удачным эвфемистическим наименованием одному поколению, в следующем поколении может расцениваться как несомненная и недопустимая грубость, требующая эвфемистической замены» [Крысин, 2004: 266]. Сказанное в полной мере подтверждается «нелегкой женской судьбой» эвфемизма блин: благодаря внешне пристойной форме (соотнесенностью с национально-специфической номинацией из тематической группы «Пища, еда», единицы которой легко переосмысливаются и попадают в состав устойчивых выражений, не только литературных (с компотом или шанежками): «вот такие пироги»; «деловая колбаса»; «каша во рту»; «как собаке блин»; «ни за какие коврижки»; «в голове винегрет»; «масло масленое»; «не лаптем щи хлебает»; «профессор кислых щей»; «со свиным рылом в калашный [от калач] ряд»; «со всеми потрохами»; «метод кнута и пряника»; «батон крошить»; «всё в шоколаде»; «делать что-либо за печеньки») это молодежное новшество сначала не табуировалось, а когда вошло в широкий узус и захватило старшее поколение, было переосмыслено и переоценено, вписано в разряд неприличных (ср. с «лингвистическим прогнозом» С. Шаргунова: Большое удовольствие в героя играть, кин! И пулю в башку, кин! «Кин» – это софт-ругательство. За несколько лет вытеснило «блин» [С. Шаргунов. Письмо-2020 (2012)]).
Это кажется резонным уже потому, что грубое матерное слово вступает в идеологическое, эстетическое и культурное противоречие с тем, что стало его эвфемистическим эквивалентом. Особенно с поправкой на сегодняшнюю моду – подвергать остракизму любое неосторожно сказанное слово или необдуманный поступок, квалифицировать его как «глумление» или «святотатство». Сегодня такое нелепое (безусловно, мальчишеское, хулиганское, глупое, и понятно, что спонтанное, случайное, основанное на «звуковой аналогии» (А. М. Кацев), на фонетическом сходстве двух первых букв – отсюда терминологическое обозначение «фонетический субститут» (Ю. С. Баскова) отождествление и сближение двух слов выглядит кощунством по отношению к символическому смыслу блинов в поминальном обряде (отметим, что блины как непременный атрибут Масленицы тоже восходит к нему).
5. Спорно и однозначное отнесение этого «эвфемизма-дисфемизма» к словам, выражающим негативную оценку (называемым в лингвистике «пейоративами»). Русская обсценная лексика по определению является грубой и транслирует негативное отношение говорящего в целом к ситуации или конкретно к человеку.
Эвфемизм позволяет не только преодолеть неприличность формы табуированного слова или выражения (На какой икс? Какого художника…?; Японский поролон!; Японский бог!; Японский городовой!; Японская кабуки!; Клепаный пародонтоз!; Едрит-Мадрид!; Твою ж медь!; Твою дивизию!; Я худею!; Крейсер мне в бухту!), но и «погасить» негативную эмоцию.
Возможны даже случаи кардинального изменения коннотации – в сторону положительных эмоций: удивления, восхищения, одобрения и др. (справедливости ради, нужно отметить такую способность и у собственно обсценных слов (по выражению В. И. Беликова, «оптимистического мата»), которые, например, могут выражать нейтральные и даже положительные смыслы: «очень много» или «безразлично, все равно»). Слово «блин» в этом отношении универсально: может усиливать противоположные по знаку эмоции, например, выражать и крайнюю степень возмущения или крайнюю степень восхищения (или совмещать их, как в крылатой киноцитате от генерала Иволгина («Особенности национальной охоты»): «Ну вы, блин, даете!»). А значит, считать его чистым пейоративом нельзя. Кроме того, об этом же свидетельствует речевой автоматизм воспроизведения (говорящими) и восприятия (слушающими) слова «блин». В репликах типа Ой, блин, как больно! оно не выражает никакой особенной интенции (намерения), произносится по привычке (безусловно, не самой лучшей) как эмоциональная «вставка», что характерно для так называемых «слов-паразитов».
И в завершение – еще одна гипотеза, в порядке «научной фантазии» (возможно, бредовой), того, как слово блин стало аффективом.
В качестве аксиомы принимаем специфически мужской характер матерной речевой практики. И на этом основании допускаем, что «родителем» русской ненормативной лексики является мужчина. Тогда процесс, противоположный намеренному снижению и огрублению речи, можно отнести к «зоне ответственности» женщины (по крайней мере есть факты русского фольклора, подтверждающие, что женщины адаптировали неприличное для трансляции детям). В случае с блином все имеет рациональное объяснение: приготовление блинов – женская прерогатива, но это особое умение, которое приходит постепенно, с опытом. У начинающей хозяйки не то что первый блин, все могут получиться комом. Совершенно естественна в случае неудачного опыта досада (Вот блин!), которую начинающая домохозяйка могла выместить на блинах (вернее, никчемных «опытных образцах»), попавших под «горячую руку недовольства» (неслучайно одним из вариантов эвфемизма является речевая формула Блин горелый!).
Из всего сказанного следует, что, если вы считаете себя культурным человеком и чтите национальные традиции, не следует в эмоциональной горячке, а уж тем всуе и походя, поминать блин.
Подпишитесь на рассылку «Записки архивариуса» о науке и жизни.
«Первый блин комАм»
«На Руси существовала традиция кормить в Масленицу просыпающих медведей самыми первыми блинами, когда они просыпались от зимней спячки. Отсюда возникла пословица: «Первый блин комам». Именно так правильно писать, а не «Первый блин комом» (ком в смысле шар), ибо на Руси в древности медведей называли комами, к тому же они просыпались к Масленнице и были очень голодными. Это было очень забавным действием и называлось оно комоедицей, от слов ком (медведь) и едица (есть еду). В дальнейшем слово комоедица превратилось в слово комедия. Кстати, ни Даль, ни Ушаков об этом не пишет. Так, что целиком и полностью не стоит доверять Далю и Ушакову.»
«Выпекая на Масленицу блины, бабушки приговаривали: «Первый блин комам, второй – знакомым, третий – родне, а четвертый – мне!» Если рассмотреть внимательнее эти нехитрые строки, то не совсем получается логично – первая строчка отличается смысловой нагрузкой. В остальных строках говорится о том, для кого пекутся блины, а «во первых строках. » почему-то о неудавшемся блине. В народных прибаутках так не положено! Если следовать логике, то первый блин тоже должен кому-то достаться. И не просто кому-то, а тому, кто тебе «дальше» нежели просто знакомые.»
Дубликаты не найдены
АКАДЕМИЯ HАУК СССР ОТДЕЛЕHИЕ ИСТОРИИ
ИHСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ
Б.А.Рыбаков
ЯЗЫЧЕСТВО
ДРЕВHИХ СЛАВЯH Москва 1981 Издательство «Hаyка»:
p.s.
А вы читали Рыбакова?
Зачем вы его спрашиваете, он читал википедию
Да, Академик Рыбаков об этом писал. Очень авторитетный дяденька, авторитетнее википедии.
АКАДЕМИЯ HАУК СССР ОТДЕЛЕHИЕ ИСТОРИИ
ИHСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ
Б.А.Рыбаков
ЯЗЫЧЕСТВО
ДРЕВHИХ СЛАВЯH Москва 1981 Издательство «Hаyка»:
У славян медведя называли бэр или боэр. Так же как волка называли «лют». Лошадь- Хорс (к стати один из основных богов языческой Руси и балтийских славян и германцев).
У каждого животного было свое божество которое и было тотемом разобщенных (тогда, до Руси) племен словян.
Почему же Бэра называли Медведем? Потому что верили что нельзя священное имя произносить вслух, поэтому в обиходе употребляли прозвище животного. Традиция хранить в тайне имя есть у многих народов (чтоб не наслали порчу и т.п.), даже при крещении дают второе имя (которое кроме крестных никто не знает).
. от «Бера» нам осталось только прозвище Медведь (ведает мед)
С волком- все наоборот. Сохранилось его настоящее имя, а прозвище «Лют, лютый» забылось.
Что интересно- названия животных их божеств очень схожи с германскими (хотя все просто- германцы, балты и словяне- это ближайшие родственники которые пришли в Европу на смену кельтам)
Но может на самом востоке или севере Руси и «ком» называли- переняли у финнов название или еще у кого. Русь же была огромной и наречий было много. Одинаковым для всех был только церковный старославянский.
Медведь (komos) был зверем Артемиды,
соответствовавшей русской богине Ладе.
Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/okkultizm/Rub_Jazuch/Jaz.
Происхождение «ками» связывается также с тунгусским » кам » («шаман»), с корейским » ком » (» медведь «) или с айнским «камуй» («бог, дух»)
«Ссыльный декабрист Муравьев Матвей, получая от сестры из цивилизованной части России немалые деньги, мало того, не бедствовал, он собирал полудрагоценные камни по берегам Вилюя, которые затем подарил одному заезжему иностранцу вместе с обнаруженной во время постройки юрты головой древнего животного. Муравьев, судя по его письмам, был даже на комлании шамана, хотя это в Вилюйске и не разрешалось православной церковью. Получилось так, что в то время приехал именитый гость из центра России, производящий инспекторскую проверку по всей области. И ублажая начальство, вилюйские власти решили показать то, чего не приходилось видеть никому из заезжих чиновников. Матвей Иванович любезно предоставил свою юрту для этого «показательного» выступления шамана, который приехал из дальнего наслега. Шаман оказался на высоте и показал такой номер, что все зрители ахнули, но гость и Муравьев сочли его за очень ловкий фокус. А номер состоял в том, что на глазах у всех изо рта шамана высунулась натуральная лапа медведя и, немного погодя, исчезла во внутрь».
АКАДЕМИЯ HАУК СССР ОТДЕЛЕHИЕ ИСТОРИИ
ИHСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ
Б.А.Рыбаков
ЯЗЫЧЕСТВО
ДРЕВHИХ СЛАВЯH Москва 1981 Издательство «Hаyка»:
«Комом» или «комам»? Разоблачение антинаучного мифа о первом блине
Наверняка вы слышали эту историю: якобы правильно говорить «первый блин комам», а комы — это, мол, медведи, которых наши предки очень чтили и поэтому на Масленицу (называвшуюся раньше Комоедицей) относили им прямо в лес первые блины. Эта байка буквально заполонила информационное пространство: ее пересылают друг другу в соцсетях, о ней публикуют заметки в крупных СМИ, рассказывают в эфире федерального телевидения! И нигде нет указаний на научные источники этой информации. Что неудивительно.
Есть ли в этом хоть доля правды?
Вообще, просто логически порассуждав, можно понять, что обряд-то довольно нелепый. Ну кому придет в голову идти к только что проснувшимся от спячки — и очень голодным! — медведям, да еще и нести такую «подходящую» для них еду, как блины?
И почему комы — это медведи? Ведь слово «ком» в таком значении не встречается нигде (кроме уже упомянутых сомнительных статей): ни в одном письменном памятнике и, конечно, ни в одном словаре
Как и пословица «первый блин комам». Ни в национальном корпусе русского языка, ни в сборниках пословиц и поговорок вы ее не найдете. Даже в одном из самых известных (и старых, где уж точно должна обнаружиться «правильная» форма выражения) сборников, книге В. И. Даля «Пословицы русского народа», находим только фразу «первый блин да комом».
Зато «полный вариант пословицы» (вот это «первый блин комом, а второй знакомым…») действительно существует. И как вы думаете, где? В припеве песенки бабушки Варвары из фильма «Вот моя деревня» 1972 года! Отличный источник «старинной поговорки», не так ли? А ведь больше нигде ее нет!
А что же праздник Комоедица?
А вот он-то, вполне возможно, существовал и даже действительно был связан с медведями.
Самое ранее упоминание о Комоедице мы обнаружим в III томе книги П. В. Шейна «Материалы для изучения быта и языка русского населения Северо-Западного края», изданной еще в 1902 году и бывшей в то время достаточно известной.
Что же пишет Шейн о Комоедице? На самом деле сам — ничего. Он только цитирует статью некоего священника Симеона Нечаева о суевериях в Бегомльском приходе Борисовского уезда. То есть праздник этот был очень, скажем так, местечковым, встречался только в отдельных деревнях тогдашней Белоруссии. Да и статья сельского священника, откровенно говоря, не самый надежный источник. Но допустим, что все описанное в ней правда (почему бы и нет) и дадим слово самому Симеону Нечаеву:
«Праздник этот всегда бывает накануне Благовещения Пресвятой Богородицы и посвящен в честь медведя. В этот день приготавливаются особые кушанья, именно: на первое блюдо приготавливается сушеный репник в знак того, что медведь питается по преимуществу растительною пищею, травами; на второе блюдо подается овсяный кисель, потому что медведь любит овес; третье блюдо состоит из гороховых комов, отчего и самый день получил название «комоедица». После обеда все — стар и мал — ложатся, не спят, а поминутно самым медленным способом перекатываются с бока на бок, как можно стараясь приноровиться к поворачиванию медведя»
Итак, что мы узнаем из этого рассказа?
А появлением мифа про комов-медведей мы, скорее всего, обязаны академику Б. А. Рыбакову. Вообще-то он был прекрасным историком и археологом, его заслуги в этой области никто оспаривать не собирается. Но почему-то иногда он высказывался и по поводу лингвистики, и эти высказывания, к сожалению, иногда мало отличались от построений А. Т. Фоменко, против которых академик активно выступал в последние годы своей жизни. Однако научный авторитет Рыбакова был очень велик, поэтому любые его заявления легко принимались на веру.
Разберем же, что писал Рыбаков о Комоедице, и включим критическое мышление: «К 24 марта у белорусов приурочен праздник «комоедицы» (аналогия греческим «комедиям» архаичного времени) — праздник пробуждающегося медведя. Медведь (komos) был зверем Артемиды, соответствовавшей русской богине Ладе» (Б. А. Рыбаков, «Язычество древней Руси», глава 13).
Во-первых, очень сомнительным кажется сближение Комоедицы и комедий, богинь Лады и Артемиды. Оно ничем не подкреплено, Рыбаков не приводит каких-то доказательств в подтверждение этой гипотезы. Да и существование богини Лады в славянском пантеоне многие ученые подвергают сомнению. Так, в статье А. Л. Топоркова «Кабинетная мифология» из энциклопедического словаря Института славяноведения РАН «Славянская мифология» Лада находится среди персонажей, «без должных оснований относимых к славянским языческим богам и фигурирующих в ученых сочинениях по славянской мифологии с XVIII века по наши дни».
Во-вторых, слова «комедия» и kōmos ни с какими медведями не связаны. Читаем, например, в этимологическом словаре Н. М. Шанского: «Комедия — заимств. в конце XVII в. из польск. яз., где komedia
«Чисто «материалистическое» объяснение русской пословицы, однако, вступает в противоречие с ее древними, исходными вариантами. В старинных паремиологических собраниях она звучала иначе, чем сейчас: «Первый блин и тот комом» (1736); «Первый блин да комом» (1741). В них ее смысл явно противоречит нынешнему. И неслучайно»
«В связи с ритуальным значением блинов на Руси (их ели на Масленицу, при поминальных обрядах, на свадебных пирах и т. п.) первый блин считался особым и должен был быть отнюдь не «скомканным», неудачным. В Рязанской губернии, напр., при каждом обычном печении блинов, наливая на сковородку первый блин, призывают всех родственников присоединиться к трапезе. Там же перед погребением, выпекая блины для поминовения, первый блин кладут в головах покойника. В поминальных обрядах умерших родственников как бы приглашали вкусить первый блин (или заломленный хлеб).
В Тамбовской губернии такой блин клали на слуховое окошко для родительских душ, в Калужской — в субботу перед Масленицей его оставляли на божнице «для родителей», в других местах первый блин несли на погост и просто клали на могилу. В некоторых губерниях России на Масленицу набожные женщины съедали первый масленичный блин за упокой усопших».
«Таким образом, первый блин предназначался усопшим, был своего рода данью предкам, обеспечивающей связь с загробным миром. Именно поэтому к его приготовлению нужно было относиться с особым тщанием. И если даже первый блин, столь «ответственный» для культа усопших предков, выходил комом, то человеку грозили бедствия»
Как видим, первый блин во фразеологизме все-таки комом. Да, выражение действительно может быть связано с обрядами, но совсем не с теми, что описывает растиражированная байка про «комов»! Давайте оставим бедных мишек в покое и не будем вестись на лженаучную ересь.
Автор: Светлана Гурьянова, филолог, автор канала «Восстание редуцированных» и блога «Истоки слова».