в каком регионе якают
Вы что, с Урала?
— Дак дощка-то твоя хде?
— В сарайке, кортошку перебират. Мужик-от ее на заводе робит, сичас выпил маленько да отдыхат. (Здесь и далее сохранены особенности произношения.)
Коварный диалект
На Урале распространено стойкое убеждение, что на формирование местного диалекта повлиял климат. Каша во рту из-за того, что зимой, когда стоят морозы, когда снег и ветер, рот лишний раз открывать не станешь. Человек интуитивно поджимает губы, челюсть закрепляется, и в результате часть гласных «проглатывается».
На развитие уральского говора повлияли коренные финно-угорские народы, которые столетиями жили в этих краях. Речь у них, по словам Азалии Блиновой, когда они говорят по-русски, выходит мелкая, торопливая. И всякое новое поколение прибывающих на Урал невольно впитывало основы этой речевой культуры. Волна столыпинского переселения, затем массовые ссылки в сталинское время. К слову, ссылки и каторги тоже наложили отпечаток: сгенерировали в том числе и речевую несвободу, некоторую зажатость в речи уральцев. И этот стереотип закрепился.
Интересно, что легко узнаваемые местные диалекты сохраняются, несмотря на тесное общение, взаимопроникновение культур разных регионов, на то, что россияне в последние годы куда мобильнее, чем раньше.
Говор не порок
Руководитель одной из уральских радиостанций одно время специально брал на работу ведущими исключительно приезжих из центральных регионов страны. Дело в том, что уральский говор далеко не все воспринимают однозначно, особенно в деловой среде.
Что считать нормой?
Литературной нормой, по мнению подавляющего большинства лингвистов, считается московская речь, несмотря на триумфальное шествие в речевой культуре питерской.
Вспомните записи спектаклей времен СССР, постановок 1960-1970-х годов. В них как раз сохранились и демонстрируются образцы правильной литературной речи.
На ее развитие повлияло еще и то, что в Советском Союзе долгие годы шла ликвидация безграмотности. Люди невольно старались говорить по написанному. И постепенно терялось мягкое своеобразие красивой столичной речи с ее «булошная», «прачешная», «дощщь», а не дождь. Помните: «Наши люди в булошную на такси не ездят».
Сегодня реликтовые говоры в России исчезают. Они просто уходят вместе со своими носителями. К тому же в основном это сельские диалекты. А сельская субкультура умирает. Коренные жители уезжают, деревни заполняются фермерами, дачниками. И наречия, увы, забываются.
Баты из Тагила
Жителей Нижнего Тагила до революции называли батами. Оказывается, местный диалектизм «бает» они произносили как «бат», обрубленной фразой. Сейчас, чтобы услышать такую колоритную диалектную речь, нужно забраться в самую глухую деревушку.
Дмитрий Суворов рассказывает, как однажды заехал в такую глубинку, расположенную на стыке Алапаевского и Ирбитского районов.
Стоит ли сожалеть о том, что уральский говор постепенно уходит? Мнения экспертов на этот счет расходятся.
А вот Дмитрию Суворову жаль, что вместе с диалектом неизбежно теряется что-то исконно уральское, отличающее нас от остальных россиян.
Как самому научиться говорить красиво и правильно
Развивать речевой слух. Побольше слушать образцы правильной литературной речи. Например, аудиоспектакли по классическим произведениям в исполнении актеров еще советского времени. Или аудиокниги, тексты которые читают хорошие чтецы. Почаще посещать театры.
Устраивать себе «уроки подражания» хорошей речи. Слушать, как, например, читает стихи известный актер, а затем пытаться самому прочесть так же. И так до тех пор, пока не получится.
Не зажимать нижнюю челюсть. Стремиться мышечно быть свободным, расслабиться. Выпрямить спину, чтобы потоки воздуха при дыхании проходили свободно, чтобы ничего не мешало говорить.
Четко проговаривать ударную и предударную гласные. Не смазывать окончания глаголов.
Тот, кто был в Китае, наверняка обратил внимание: встречаясь и разговаривая, жители северных и южных регионов Поднебесной бурно жестикулируют. Оказывается, они говорят на таких разных диалектах китайского, что им приходится прибегать к языку жестов, чтобы было проще понять друг друга.
Диалектное «икание» и «якание»
Различение или неразличение гласных в 1-м предударном слоге после мягких согласных: иканье и яканье
Под ударением в русском литературном языке различаются 6 гласных звуков: [ и ], [ е ], [ ы ], [ а ], [ у ], [ о ]. Из них [ и ] бывает только после мягких согласных, [ ы ] – только после твердых, а прочие бывают и после твердых, и после мягких согласных. Например: мир [м’ и р]; сын [с ы н]; цепь [ц е п’], дело [д’ е лъ]; сам [с а м], ряд [р’ а т]; дуб [д у п], люди [л’ у д’и]; мороз [мар о с], принёс [пр’ин’ о с].
После мягких согласных в русском литературном языке в слоге, находящемся перед ударным слогом (1-м предударном), также различаются только три гласных звука: [и], [у] и [и е ].
Под ударением после мягких согласных различаются [е], [о] 2 и [а] ([п’ет’] – петь, [н’ос] – нёс и [п’ат’] – пять), а в 1-ом предударном слоге различие между ними исчезает, и на их месте произносится звук, который мы не можем отождествить ни с каким из ударных гласных, особый звук – [и е ]. Он похож на [и], но отличается тем, что одновременно имеет оттенок звука [е], потому что спинка языка при произнесении [и е ] поднимается не так высоко, как при [и], но выше, чем при [е]: [n’и е т у x] – петух, [л’и е c а ] – (растут) леса, [н’и е с у ] – несу, [п’и е т а к] – пятак, [ч’и е с ы ] – часы.
Еще в XIX в. в русском литературном языке на месте современного [и е ] обычно произносился звук [еи], более, чем [и е ], похожий на ударное [е], допускалось и произношение чистого [е]. Такое произношение не является неправильным и сейчас, но оно воспринимается как устаревшее или искусственное.
Произношение на месте ударных гласных [е], [о] и [а] звуков, сходных с [е], в 1-м предударном слоге после мягких согласных называется еканьем (или эканьем). Еканье (наряду с иканьем, речь о котором пойдет ниже) характерно для литературного русского языка и для некоторых «акающих» среднерусских диалектов. Еканье изредка встречается и в «окающих» говорах. На нашей карте оно специально не обозначено.
Гораздо шире в «акающих» диалектах представлено яканье. Яканье – это такая система неразличения гласных [е], [о] и [а] в 1-м предударном слоге, в которой всегда или в определенных условиях на их месте произносится звук [а]. Например, при так называемом сильном яканье говорят: [п’ат у х], [н’ас у ], растут [л’ас а ] (но бежит [л’ис а ]), [п’ат а к].
При умеренном яканье перед твердыми согласными произносится [а], перед мягкими – [и] или [и е ]: [н’ас у ] – несу, [н’асл а ] – несла, но [н’ис’ и ] – неси (повелит. накл.); [в л’ас у ] – в лесу, [л’ас а ] – леса, но [л’ис’ и на] – лесина (срубленное дерево); [п’ат а к] – петак, [п’ат о к] – пяток (пять штук), но [б’ис п’ит’ и ] – без пяти.
Существуют и более сложные виды яканья.
Шире других распространено диссимилятивное яканье, аналогичное диссимилятивному аканью, о котором говорится в комментарии к карте 12.
Кроме того, встречаются ассимилятивное яканье, а также системы, совмещающие в себе принципы диссимиляции и ассимиляции, принципы умеренного яканья.
При диссимилятивном и ассимилятивном яканье качество гласного 1-го предударного слога зависит от качества гласного ударного слога.
Наиболее распространенный вид диссимилятивного яканья – жиздринское яканье (назван по г. Ж и здра Калужской обл.). При нем в соответствии с ударными [е], [о], [а] в 1-м предударном слоге произносят [и], если в ударном слоге находится гласный [а], а перед прочими ударными гласными произносят [а]: [н’исл а ] – [н’асл’ и ], [н’ас у ]; [п’ит а к] – [б’исп’ат’ и ], [п’ат о к]; растут [л’ис а ] – [в л’ас у ]. Диссимилятивным это аканье называется потому, что «основная» реализация [е], [о] и [а], звук [а], заменяется на [и] в слогах, предшествующих ударному [а]. Происходит диссимиляция (расподобление) двух [а], гласный предударного слога как бы «старается быть непохожим» по качеству на ударный гласный. Жиздринское яканье распространено в Калужской, Смоленской и Брянской обл.
Реже встречаются другие, более сложные виды диссимилятивного яканья. Говоры с диссимилятивным яканьем показаны на карте ярко-желтым цветом.
Ассимилятивное яканье, при котором гласные 1-го предударного слога, наоборот, уподобляются гласным ударного слога (ассимиляция – уподобление), в чистом виде встречается очень редко. В ряде населенных пунктов Рязанской обл. гласные [е], [о], [а] в 1-м предударном слоге произносятся как [а], если находятся перед ударным [а], но как [и] в других случаях: [н’асл а ] (несла), [р’ак а ] (река), [вз’ал а ] – но [с’ил о ] (село), [р’иб о й] (рябой), [ур’ак’ и ] (у реки).
Чаще встречаются различные комбинации ассимилятивного и диссимилятивного яканья, на характер гласного 1-го предударного слога может влиять также твердость/мягкость последующего согласного. Например, в Тверской, Рязанской, Пензенской и Самарской обл. встречается вид яканья, при котором перед твердыми согласными произносится только [а] ([н’асл а ], [вз’ал а ], [за р’ак о й]). Перед мягкими согласными, если за ними следуют ударные слоги с [а] и [о], произносится [а], а если эти слоги содержат [и], [у] и [е], то произносится [и] ([д’ас’ а тка], [гл’ад’ а т], [вз’ал’ и с’], [д’ан’ о к] – но [у р’ик’ и ], [н’ис’ и ], [в’ил’ у ], [с’им’й у ], [т’ип’ёр’], [ул’ит’ е л], [гл’ид’ е л]).
На карте все виды яканья, в которых сложным образом сочетаются признаки ассимилятивного, диссимилятивного и умеренного яканья, обозначены заливкой болотного цвета.
Описано около 20 разновидностей яканья, они обычно называются по местности, где были впервые обнаружены, например щигр о вское (диссимилятивное) яканье – близ г. Щигр ы Курской обл., мосальское (диссимилятивное) – близ г. Мосальска Калужской обл., новосёлковское (ассимилятивно-диссимилятивное) – в д. Новосёлки Рязанской обл.
Кроме яканья, в «акающих» говорах встречается иканье. Иканьем называется совпадение в 1-м предударном слоге после мягких согласных в звуке [и] гласных, соответствующих ударным [е], [а], [о], [и]. Произносят: [п’ит у х] – петух, [л’ис а ] – леса (так же, как [л’ис а ] – лиса), [н’ис у ] – несу и т. д. Говоры с и каньем образуют небольшие ареалы на территории среднерусских говоров и южнорусского наречия, в том числе к северу и юго-востоку от Москвы. И канье часто встречается в говорах близ крупных городов, испытывающих на себе сильное влияние литературного языка.
И канье было характерно для московского просторечия. С начала XX в. оно постепенно стало проникать в разговорную литературную речь. В настоящее время больше половины москвичей – носителей литературного языка « и кают», и и канье уже стало считаться, наряду с еканьем (эканьем), орфоэпической нормой. М. В. Панов пишет: «Борьба и канья с эканьем – весьма напряженный эпизод из истории современного русского произношения. Иканье медленно вытесняло экающее произношение. Процесс этот в Москве шел быстрее, чем в Ленинграде, где эканье поддерживалось диалектным (северновеликорусским) окружением». В настоящее время еканье многими считается обязательным лишь для театральной и ораторской речи.
В предударных слогах, находящихся перед 1-ым предударным слогом (во 2-м, 3-м и прочих предударных), после мягких согласных в «якающих», «екающих» и «икающих» говорах и в литературном языке обычно произносится особый гласный, имеющий в транскрипции обозначение [ь]. Этот гласный близок по произношению к [и е ], но очень краткий, неотчетливый.
В «окающих» говорах (а в них, как вы уже знаете, в 1-м предударном слоге после твердых согласных различаются все те же гласные, что и под ударением) встречаются системы с полным различением гласных и в 1-м предударном слоге после мягких согласных. Произносят: [п’ат о й], [б’ес п’ат’ и ] – ср. пять; [н’ос у ] – ср. нёс, [м’од о вый] – ср. мёд; [л ‘ec а ] – ср. лес (но [л’ис а ] – лиса, много лис), [р’ек а ] – ср. нет рек и т. д. Так говорят, например, в Нижегородской, Ивановской обл.
В «окающих» говорах встречаются и упрощенные системы – чаще всего с совпадением [е] и [о] в звуках [е] или [еи], противопоставленных [а]: [р’ек а ], [н’ес у ], но [вз’ал а ].
Диалектное произношение предударных гласных после мягких согласных используется писателями для характеристики речи персонажей гораздо чаще, чем оканье, например:
I. Старик так и мечется, кричит, что не следует: перед зарей ему всягд ы хуже было.
(Н. В. Успенский. Старуха.)
II. Больше месяца провалялся Живой в больнице. Появился веселый и все шутил: Говорят, что бядр о полгода срастается. Эх, не повезло мне. Кабы не лодыжку, а бядр о поломал… До весны пролежал бы на дармовых харчах…
(Б. Можаев. Нечерноземье.)
1 Гласные [и], [ы], [у] в безударных слогах в литературном языке не меняют своего звучания: любит [л’ у б’ит], любить [л’уб’ и т’], лис [л’ис], лиса [л’ис а ].
2 Ударное [о] после мягких согласных, как известно, обозначается буквой ё. А так как безударное [о] в этой позиции не встречается, «безударного ё» в русской орфографии нет.
В каком регионе якают
Многие школьники, а то и взрослые люди порой сомневаются, «а» или «о» пишется в первом слоге слов «корова», «собака» или «молоко». Но у жителей некоторых российских регионов таких сомнений не бывает: ведь здесь безударные гласные пишутся так, как они слышатся… Это связано с особенностями местного говора – так называемым «оканьем».
«Акающие» и «окающие»…
Жители Московской, Тульской, Липецкой, Рязанской, Калужской, Смоленской, Курской, Брянской, Белгородской, Воронежской, Тамбовской, Орловской областей привыкли произносить безударные гласные «о» как «а»: «вада», «карова», «сабака», «малако», «барада», «харашо». И это всем кажется нормой, ведь даже по центральному телевидению и радио дикторы и ведущие «акают»… А вот в Ивановской, Новгородской, Вологодской, Кировской, Костромской, Нижегородской, Архангельской и других северных областях эти слова произносятся через «о». Житель же Владимирской или Ярославской области скажет: «малако», «харашо», но «корова»…
Что древнее?
Почему в разных уголках нашей необъятной родины одни и те же слова произносятся в различных вариантах? Известно, что еще к концу XIV века в Московском царстве было принято «аканье», пришедшее, вероятно, с юга. «А» вместо «о» обнаруживается даже в древнерусских письменных памятниках. А вот в Новгороде, расположенном в 480 километрах к северо-востоку от Москвы, в тот же период времени те же гласные в безударных слогах произносились как «о». Новгородское княжество было вполне самостоятельным и не собиралось перенимать «южный» говор соседей-москвиче й. Вплоть до сегодняшнего дня сохранилась эта граница между «акающими» и «окающими» регионами – она лежит в 120–150 километрах южнее Новгорода.
Получается, что «оканье» гораздо древнее «аканья», ведь последнее распространилось в русской речи лишь в последние несколько столетий. Кстати, в русском церковнославянск ом языке, который до XVIII столетия использовался в качестве литературного, безударные «о» и «а» также различались в произношении. До середины XIX века в Москве во время чтения стихов или произнесения торжественных речей сохранялось «оканье». Сам М.В. Ломоносов писал в своей «Русской грамматике», вышедшей в 1755 году: «Сие произношение больше употребительно в обыкновенных разговорах, а в чтении книг и в предложении речей изустных к точному выговору букв склоняется». И лишь со второй половины XIX столетия «аканье» превратилось в единственную норму литературного произношения. Так что «окающая» речь гораздо ближе к древнерусскому языку, чем современная литературная «акающая»…
Как вычислить «масквича»?
Существует еще такой языковой феномен, как «неполное оканье». Например, во Владимирской и Тверской областях во втором предударном слоге произносится не «о», а «ъ» – звук, близкий к слабому «ы».
Нам, жителям Центральной полосы России, кажется неправильной окающая речь северян и волжан. Но можно еще поспорить, чью речь следует считать более правильной. Ведь москвичей неизменно узнают по характерному: «Я из Масквы!»
Цокание, сокание и щокание в русских диалектах и говорах
Различие и неразличение согласных на месте «ц» и «ч»: цоканье, соканье и щоканье
В большинстве диалектов древнерусского языка было две аффрикаты: [ц’] и [ч’]. Оба эти звука были мягкими, в отличие от современного литературного языка, где [ц’] отвердел и превратился в [ц]. Однако один из самых древних русских памятников письменности – новгородские берестяные грамоты – свидетельствует о том, что древнему новгородскому диалекту было свойственно произнесение одного и того же звука и на месте ц, и на месте ч.
Термин цоканье обозначает объединение ц и ч не только в звуках [ц] или [ц’], но и в звуках [ч] и [ч’]. Иногда для обозначения второго случая используют отдельный термин – чоканье. (Сравните с термином аканье, который обозначает не только произношение звука [а] на месте о и а в первом предударном слоге, но и произношение других звуков, например [ъ], т. е. неразличение звуков в безударных слогах.)
Диалекты, в которых аффрикаты совпадают в одном звуке, показаны на карте зеленой заливкой. Этим звуком может быть [ц’] (ц-мягкий): [ц’] а шка, [ц’] и сто, у ли[ц’]а, от е [ц’], [ц»] (звук, средний между [ц’] и [ч’]): [ц»] а шка, [ц»] и сто, у ли[ц»]а, от е [ц»] – такое произношение свойственно северным говорам: вологодским, костромским, вятским; [ц] (ц-твердый): [ц] а шка, [ц ы ]сто, у ли[ц]а, от е [ц] – это псковские, часть новгородских, смоленских и тверских говоров и большой остров говоров вокруг г. Касимова; [ч’](ч-мягкий): [ч’] а шка, [ч’] и сто, у ли[ч’]а, от е [ч’] – так говорят на северо-востоке.
В Архангельской области, большая часть которой не вошла в этот Атлас, тоже распространено цоканье ([ц’] и [ц»]). Вот как передается речь жительницы Пинеги в бывалыцине (рассказе) – середина XIX в.
«Одна пинежанская крестьянка приехала… из деревни в город торговать рыбою. Накупила товару, продала его весь да возвратилась домой. Когда муж спрашивал у ней, что она делала в городе, она отвечала: Покупала по цет ы ре ден е зки, продавала по дви грошики. Барыша к у ца к у цей, а денег ни коп и ецки».
Сравните с дразнилкой, приведенной вологодским писателем А. Яшиным в рассказе «Вологодская свадьба»:
Среди северных говоров встречаются и такие, в которых на месте буквы ц произносят звук [ц’], а на месте ч – звук [ц»]. Эти звуки едва различимы и слышны только уху опытного лингвиста, но все же это говоры с различением звуков на месте ц и ч. На карте такие говоры не выделены особо и (внимание!) находятся на территории зеленой заливки.
Основная же территория различения звуков на месте ч и ц на карте показана зеленым цветом. На большей части этого ареала звук на месте ч произносится мягко, как в литературном языке: кал а [ч’], [ч’] и сто, [ч’] а сто. Но есть говоры, в которых ч произносится твердо. Чтобы представить, как это звучит, послушайте речь белорусов: [чы]т а ть, [ч ы ]сто, [ч а ]сто, [ч у ]до. Русские диалекты с таким ч-твердым – это пограничные с Белорусью смоленские и брянские говоры, большинство новгородских, восточные псковские, северо-западные тверские, небольшая часть костромских и говоры к западу от Ульяновска.
Вторая тема карты – так называемые с о канье и щ о канье. Эти явления встречаются в говорах южного наречия: на месте ц звучит [с], а на месте ч – мягкое [ш’]. Оно произносится сходно с литературным щ, но щ обозначает долгий звук [ш’:], а звук [ш’] – краткий, обычной длительности. Приблизительное произношение при соканье и щоканье можно передать так: лис о (лицо), ущен и са (ученица), сарь (царь), щай (чай), р у щка (ручка), щ у до (чудо).
Широко известна в южных говорах дразнилка по поводу «сокающего» выговора: «К у риса на у лисэ яйс о снесл а ».
Стог ржи, господин, твой четвертной воры раскрали, овинов пять свезли.
Гэканье: откуда в русской речи это специфическое произношение буквы Г
Для ряда говоров южных областей России характерно весьма специфическое произношение согласного звука «г», которое в простонародье называется «гэканьем». С точки зрения науки такой звук называется фрикативным (термин, производный от латинского глагола fricare, «перетирать»), а при транскрибировании русской устной речи фиксируется как «ɣ». Нет сомнений в том, что этот звук проник в наш язык во времена глубочайшей древности, но вот когда именно и как образом у него получилось это сделать – вопрос довольно сложный.
История «гэканья»
Вне всяких сомнений фрикативное южнорусское «г» является приобретенным звуком. Это становится очевидным благодаря достижениям такой научной дисциплины, как сравнительно-историческое языкознание.
Ближайшими языковыми родственниками всех славян (образно говоря, двоюродными братьями) являются представители балтской языковой семьи. Будучи когда-то очень распространенной, в историческое время эта общность сжалась до двух народов – литовского и латвийского. В их языках, ровно как и, например, в языке более далеких родственников – немцев, фрикативного «г» нет. Это означает, что звук проник в славянские языки уже позже их окончательного разделения с балтами.
Помимо этого примечательно, что «гэканье» не сумело распространиться на все говоры славян, а является характерным для изолированных групп: русских с юга, украинцев, чехов, но никогда не используется северянами.
Отчасти это можно списать на то, что центр почти всегда невольно навязывает свою речевую норму периферии. И, фактически, язык столицы – равно литературной норме. Примерно таким образом московская форма «аканья», появившаяся по филологическим меркам почти вчера – в позднем Средневековье, сумела вытеснить из языка восточных славян традиционное «оканье». Вообще пример «оканья» интересен тем, что позволяет осознать, какие регионы в старину находились на периферии московского мира и где культурная роль центра ослабевала. Старинное «окающее» произношение сохранилось по медвежьим углам Русского Царства, пропадает в южных и центральных регионах страны, но по-прежнему безраздельно царит в языках западных славян.
Возможно, если бы Русь объединила не Москва, а, например, Брянск, то мы бы считали нормой «гэканье», а твердо этот звук произносили бы только где-то в далеких селах Архангельской области.
Однако, такое объяснение неудовлетворительно по отношению к появлению «гэканья», так как это явление распространено среди народов, которые никогда не входили в пределы одной державы, поэтому культурного влияния какого-то одного центра быть не могло. Это указывает на глубочайшую древность южнорусского фрикативного «г». И ответ на вопрос его происхождения надо искать в дисциплинах, смежных с археологией.
Для этого надо сопоставить следующие данные: очертить круг древних культур, с которыми соседствовали ранние славяне, и, отследив развитие их языков, определить, кто бы из них мог заронить этот звук в русскую речь.
В хрестоматийном труде советского историка В.В. Седова «Происхождение и ранняя история славян» было высказано предположение, что «гэканье» могло зародиться в северном Причерноморье в первые века нашей эры среди носителей так называемой Черняховской археологической культуры.
Черняховская археологическая культура
Черняховскую археологическую культуру (приблизительно I – IV век нашей эры) следует относить к одной из самых древних достоверно славянских. Реалии жизни в те далекие времена были таковы, что представители разных племен и народов могли долгое время сосуществовать чересполосно: поэтому недалеко от славянских могил можно найти поселения скифов, готские курганы и следы жизни других древних племен.
Среди прочего, насиженные места у берегов теплого моря были вынуждены покинуть потомки иранских кочевников, скифы. Они долго блуждали по миру в поисках новой отчизны и в конце-концов нашли новый дом в Кавказских горах. Осев там, они со временем превратились в народ, который сегодня известен нам как осетины. В наше время осетины являются последними прямыми потомками грозных хозяев степей древности – скифов и сарматов. И в их языке, который является естественным развитием речи древних иранских скотоводов, есть очень много характерных фрикативных звуков.
Опираясь на наличие фрикативного «г» у современных осетин, достоверное проживание их предков и славян в пределах одного региона, можно утверждать, что южнорусское фрикативное «г» — результат древнейшего славяно-иранского контакта, случившегося на заре нашей эры.