за что отрубили голову иоанну предтече

Православная Жизнь

Этого святого на иконах часто пишут в образе ангела, с крыльями за спиной, потому что на земле он провёл поистине ангельскую жизнь. Церковь же воздаёт ему честь выше всех прочих святых, почитая ещё более только Пресвятую Богородицу. Речь идёт о святом пророке Иоанне, ставшем Предтечей и Крестителем Господа.

29 августа (11 сентября по новому стилю) православные христиане строго постятся в знак своей скорби о мученическом окончании земной жизни одного из величайших праведников – святого пророка Иоанна Предтечи, служение которого было направлено на то, чтобы “приготовить путь Господу и сделать прямыми Его стези”.

Сам Господь Иисус Христос в Евангелии так охарактеризовал жизнь святого праведника: «Истинно говорю вам: из рожденных женами не восставал (пророк) больший Иоанна Крестителя» (Мф.11:11).

События последних дней жизни Иоанна Крестителя

В сегодняшней статье мы не будем рассматривать чудесные обстоятельства зачатия, рождения и наречения имени пророка Иоанна, а также его родственные связи с Самим Спасителем. Аскетическая жизнь в пустыне и проповедь покаяния во грехах народу израильскому также останутся вне фокуса нашего внимания. Обо всём этом мы поговорим в другое время – в дни празднования рождества святого Предтечи. Сегодня же постараемся вспомнить о том, как окончилась его земная жизнь.

Ирод Великий – тот, по чьему приказу убили 14 000 младенцев в Вифлееме, был женат пять раз и по своей смерти оставил несколько детей от разных жён. Что характерно, минимум двое из них также носили имя «Ирод». Ирод Филипп I и Ирод Антипа – двое из четверых тетрархов (правителей) Палестины. Был среди детей Ирода Великого и Аристовул, дочь которого звали Иродиадой.

Иродиада была женщиной весьма распутной. Мало того, что она вступила в близкородственный брак со своим родным дядей – Иродом Филиппом I, так ещё и была ему неверна. Она сбежала от своего дяди-мужа к своему второму дяде – Ироду Антипе, которого отвратила от законной жены (Ирод Антипа был женат на дочери аравийского царя Арефы) и стала открыто блудно сожительствовать с ним.

В то время пророк Иоанн Предтеча уже был широко известен и почитаем в среде народа израильского. Множество людей приходило к нему на Иордан, посмотреть на великого постника, послушать его проповедь покаяния и совершить погружение в священную реку в знак очищения и оставления своих грехов.

Святой пророк регулярно и громогласно обличал нечестие Ирода Антипы и Иродиады, за что был схвачен воинами тетрарха и брошен в темницу. Однако Ирод страшился народного гнева и видел в святом Иоанне человека божьего, поэтому опасался казнить или же мучить его.

В некое время четверовластник пировал со своими знатными приближёнными, а Саломия, дочь Иродиады, танцевала перед гостями. Танец её был столь красив, что восхитил всех собравшихся и Ирод громогласно пообещал перед собранием, что за это выполнит любое желание девушки.

Саломия решила посоветоваться с матерью, а та, пылая жаждой мести, повелела ей просить голову пророка. Когда Саломия озвучила своё желание, Ирод Антипа был вынужден, чтобы не уронить авторитета перед своими людьми, распорядиться казнить святого Иоанна.

Пророку отрубили голову и принесли её на блюде Иродиаде. Предание гласит, что голова пророка и после отсечения продолжала обличать блудницу и Иродиада в ярости исколола язык святого булавкой, а саму его честную главу проткнула кинжалом. Потом блудница распорядилась закопать голову в отхожем месте, отдельно от тела святого, так как боялась, что он воскреснет, если части тела будут погребены вместе.

В итоге, тело святого забрали его ученики и с честью похоронили в Са­ма­рян­ском го­ро­де Се­ва­стии. Честная глава тоже не осталась поруганной. Благочестивая Иоанна, жена Хузы, который был домоправителем Ирода, тайно выкопала святыню, омыла и её положила в чистый сосуд. Затем она перенесла сосуд с головой праведника в другое из многочисленных поместий Ирода на Елеонской горе и погребла там.

Нечестивцы ещё при жизни получили воздаяние за свой грех. Саломия зимой провалилась под лёд на реке Сикорис и была сжата льдинами так, что только её голова оставалась на поверхности, а всё тело и руки – подо льдом в ледяной воде. Попытки выбраться были тщетны и, в конце концов, острые льдины отрезали её голову, а тело унесло подо льдом и его так и не нашли. Иродиада пришла в ужас, когда получила голову любимой дочери на точно таком же блюде, на каком сама некогда выпросила честную главу Предтечи.

Оскорблённый позором дочери, царь Арефа пошёл войной на Ирода Антипу и разбил его. Император Гай Калигула, раздражённый поражением тетрарха на границе империи, сослал его в Галлию, а оттуда в Испанию. Согласно преданию, в Испании Ирод и Иродиада погибли во время землетрясения (по другим данным – умерли в темнице).

Казнь Крестителя Господня произошла ещё до страданий, распятия и воскресения из мёртвых Господа Иисуса Христа, так как в Евангелии упоминается, что узнав о чудесах Спасителя, Ирод Антипа подумал, что это Иоанн Креститель воскрес из мёртвых.

Богословское осмысление и особенности праздника

Многие люди, которые не знакомы с жизнью Церкви, удивляются, почему жестокая кончина святого является для христиан праздником. Но это хорошо объясняет кондак, посвящённый усекновению главы святого и отражающий осмысление Церковью этого события: «Предтечево славное усекновение, смотрение бысть некое Божественное; да и сущим во аде Спасово проповесть пришествие».

В этих строках говорится о том, что особый промысел Божий о Крестителе Господнем был в том, что он должен стать Предтечей и возвестителем скоро грядущего за ним Спасителя не только для живущих на земле, но и для находящихся во аде душ праведников.

Накануне праздника служится всенощное бдение с включением трёх паремий из Ветхого Завета, в которых содержатся пророчества о Предтече, а также полиелеем. Каноны праздника принадлежат перу преподобных Иоанна Дамаскина и Андрея Критского, а стихиры написаны также Иоанном Дамаскиным и Константинопольским патриархом Германом I.

В день усекновения главы святого Иоанна Предтечи в Русской Православной Церкви поминают воинов, павших за Отечество. Поминовение было установлено во время русско-турецкой войны в 1769 году.

Строгий пост этого праздника, установленный в память о скорбной кончине святого и его аскетическом образе жизни, касается не только воздержания от скоромной пищи и рыбы, но также танцев и любых других увеселений, которых в этот день принято избегать.

Интересные факты, связанные с праздником

В народе было распространено глупое суеверие, согласно которому в день усекновения главы святого Иоанна Предтечи нельзя есть из круглой посуды – блюд, тарелок и т.п., а также употреблять в пищу что-либо круглое – луковицы, картофель, помидоры, арбузы, тыквы и прочее, так как ты будто бы «вкушаешь голову святого» на блюде. С церковной традицией это не имеет ничего общего.

Честная глава Иоанна Крестителя много перемещалась по миру, побывав в Иерусалиме, Эмессе, Константинополе, Команах (Абхазия) и снова в Константинополе. Её дважды утрачивали и трижды находили. Наконец, вероятнее всего, святыня была разделена на части.

Лицевая часть черепа святого праведника была вывезена крестоносцами в Амьен (Франция), где хранится до сих пор. Ещё одна часть гла­вы хра­нит­ся в Лав­ре свя­ти­те­ля Афа­на­сия Ве­ли­ко­го на Святой горе Афон. Третья часть святых мощей покоится в мечети Омайядов в Да­мас­ке (Сирия). Небольшие частицы святыни есть и в других местах. Например, в московском хра­ме Вла­ди­мир­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри в Ви­но­гра­до­во и Иоан­но-Пред­те­чен­ском жен­ском мо­на­сты­ре Москвы.

В иконостасах большинства храмов можно увидеть образы так называемого «деисусного» чина – молитвенного предстояния святых за собравшихся верующих перед восседающим на престоле Господом Иисусом Христом. В деисусном ряду ближе к Спасителю изображаются более почитаемые святые, а дальше от Него – менее почитаемые. При этом Пресвятая Богородица и Иоанн Предтеча всегда располагаются к Спасителю ближе всего.

Источник

Усекновение главы Иоанна Крестителя: почему убийство пророка – праздник

11 сен­тяб­ря Цер­ковь празд­ну­ет Усек­но­ве­ние гла­вы Про­ро­ка, Пред­те­чи и Кре­сти­те­ля Гос­под­ня Иоан­на. День му­че­ни­че­ской смер­ти «ве­ли­чай­ше­го из рож­ден­ных же­на­ми» опи­сан еван­ге­ли­ста­ми Мат­фе­ем (Мф. 14:1-12) и Мар­ком (Мк. 6:14-29). Что про­изо­шло с Иро­дом по­том? Где на­хо­дит­ся се­го­дня гла­ва свя­то­го? По­че­му по­стить­ся в этот день – это зна­чит стать сво­бод­нее от раб­ства удо­воль­стви­ям?

По­сле смер­ти Иро­да Ве­ли­ко­го рим­ляне по­де­ли­ли тер­ри­то­рию Па­ле­сти­ны на че­ты­ре ча­сти, на­зна­чив в каж­дую из них пра­ви­те­ля из сво­их став­лен­ни­ков. Ирод Ан­ти­па по­лу­чил от им­пе­ра­то­ра Ав­гу­ста Га­ли­лею в свое управ­ле­ние. Иоанн Кре­сти­тель об­ли­чал Чет­ве­ро­власт­ни­ка в том, что он, оста­вив свою за­кон­ную же­ну (дочь ара­вий­ско­го ца­ря Аре­фы), неза­кон­но со­жи­тель­ство­вал с Иро­ди­а­дой, же­ной сво­е­го род­но­го бра­та Филип­па. За это Ирод за­клю­чил свя­то­го в тем­ни­цу. Неко­то­рые ис­то­ри­ки утвер­жда­ют, что Ирод сде­лал это не столь­ко из-за зло­бы на Иоан­на Кре­сти­те­ля, сколь­ко по­то­му, что же­лал за­щи­тить его от сво­ей воз­люб­лен­ной, зная ее мсти­тель­ный нрав. Иро­ди­а­да бы­ла чрез­вы­чай­но зла на про­ро­ка.

Усек­но­ве­ние гла­вы Иоан­на Пред­те­чи про­изо­шло во вре­мя пи­ра в честь дня рож­де­ния Иро­да, на ко­то­ром при­сут­ство­ва­ли вель­мо­жи, ста­рей­ши­ны и ты­ся­че­на­чаль­ни­ки. Дочь Иро­ди­а­ды Са­ло­мия (Са­ло­мея) тан­це­ва­ла пе­ред го­стя­ми, рас­по­ло­жив тем са­мым к се­бе Иро­да, ко­то­рый по­клял­ся дать ей все, что она ни по­про­сит – хо­тя бы да­же и по­ло­ви­ну сво­е­го цар­ства. По на­го­во­ру сво­ей ма­те­ри Иро­ди­а­ды, у ко­то­рой по­яви­лась воз­мож­ность ото­мстить свя­то­му Иоан­ну и на­все­гда из­ба­вить­ся от упре­ков и об­ли­че­ний, Са­ло­мея по­про­сила дать ей го­ло­ву Иоан­на Кре­сти­те­ля и при­не­сти ее на блю­де. Ирод сму­тил­ся, так как бо­ял­ся гне­ва Бо­жия за убий­ство про­ро­ка, а так­же на­род­но­го гне­ва, по­сколь­ку Пред­те­ча был лю­бим жи­те­ля­ми Га­ли­леи. При этом из Еван­ге­лий из­вест­но, что Ирод во мно­гом слу­шал свя­то­го Иоан­на и по­сту­пал по его сло­вам – но, как пи­шет свт. Иоанн Зла­то­уст, пра­ви­тель «цар­ство­вал над удо­воль­стви­я­ми, вер­нее, был ра­бом удо­воль­ствий». Зла­то­уст по­ла­га­ет, что, ско­рее все­го, клят­вой Ирод при­крыл­ся, как бла­го­вид­ным пред­ло­гом – на са­мом же де­ле, ис­тин­ной при­чи­ной его по­ступ­ка бы­ла бо­язнь по­те­рять Иро­ди­а­ду.

И он сдер­жи­ва­ет свою клят­ву, дан­ную в при­сут­ствии вы­со­ких го­стей: он от­да­ет со­от­вет­ству­ю­щий при­каз – и про­ис­хо­дит Усек­но­ве­ние гла­вы Иоан­на Пред­те­чи. Су­ще­ству­ет пре­да­ние, со­глас­но ко­то­ро­му уста мерт­вой гла­вы про­ро­ка по-преж­не­му про­дол­жа­ли об­ли­чать пра­ви­те­ля: «Ирод, не долж­но те­бе иметь же­ну Филип­па, бра­та тво­е­го». По­сле это­го Иродиада в яро­сти ис­ко­ло­ла язык про­ро­ка иг­лой и за­ко­па­ла гла­ву Кре­сти­те­ля в нечи­стом ме­сте.

Ирод про­дол­жал пра­вить неко­то­рое вре­мя по­сле Усек­но­ве­ния гла­вы Иоан­на Пред­те­чи – еван­гель­ская ис­то­рия сви­де­тель­ству­ет о том, что Пон­тий Пи­лат по­сы­лал к нему свя­зан­но­го Иису­са Хри­ста (Лк.23,7-12).

Даль­ней­шая судь­ба Иро­да и Иро­ди­а­ды сло­жи­лась пе­чаль­но. Лю­бов­ни­ки бо­я­лись, что свя­той Иоанн вос­креснет из мерт­вых, а Ирод, ко­гда на­чал про­по­ве­до­вать Иисус Хри­стос, ужас­нул­ся это­му, ска­зав: «это Иоанн Кре­сти­тель; он вос­крес из мерт­вых, и по­то­му чу­де­са де­ла­ют­ся им».

По про­ше­ствии вре­ме­ни по­сле Усек­но­ве­ния гла­вы Иоан­на Пред­те­чи, Са­ло­мия, пе­ре­хо­дя зи­мой по льду ре­ку Си­ко­рис, про­ва­ли­лась под во­ду и лед сда­вил ее та­ким об­ра­зом, что го­ло­ва на­хо­ди­лась на по­верх­но­сти, а те­ло – в ле­дя­ной во­де. Она тщет­но пы­та­лась вы­брать­ся, но это ей не уда­ва­лось – так про­дол­жа­лось до тех пор, по­ка ост­рые глы­бы не пе­ре­ре­за­ли ее шею. Те­ло Са­ло­мии не на­шли, а го­ло­ву при­нес­ли Иро­ду с Иро­ди­а­дой, по­доб­но то­му, как неко­гда при­нес­ли гла­ву Иоан­на Пред­те­чи. Усек­но­ве­ние гла­вы Иоан­на Пред­те­чи от­ра­зи­лось и на судь­бе са­мо­го Иро­да – в от­мест­ку за бес­че­стие сво­ей до­че­ри, ара­вий­ский царь Аре­фа на­пра­вил свои вой­ска про­тив него. Ирод по­тер­пел по­ра­же­ние и по этой при­чине раз­гне­вал рим­ско­го им­пе­ра­то­ра Ка­ли­гу­лу. Он был со­слан вме­сте с Иро­ди­а­дой в за­то­че­ние в Гал­лию, а за­тем – в Ис­па­нию.

По­сле Усек­но­ве­ния гла­вы Иоан­на Пред­те­чи, его уче­ни­ки по­греб­ли те­ло свя­то­го в Са­ма­рян­ском го­ро­де Се­ва­стии. Свя­тая гла­ва Иоан­на Кре­сти­те­ля бы­ла най­де­на и по­гре­бе­на в со­су­де на Еле­он­ской го­ре. По­сле­ду­ю­щие со­бы­тия раз­ви­ва­лись сле­ду­ю­щим об­ра­зом: один по­движ­ник ко­пал ров для ос­но­ва­ния хра­ма, на­шел свя­ты­ню и хра­нил ее у се­бя. А пе­ред сво­ей смер­тью, опа­са­ясь, что свя­ты­ня мо­жет быть по­ру­га­на, скрыл ее в зем­ле в том же са­мом ме­сте, где и об­на­ру­жил.

В 452-м го­ду про­рок ука­зал в ви­де­нии ме­сто со­кры­тия сво­ей гла­вы – и она бы­ла вновь об­ре­те­на, по­сле че­го ее пе­ре­нес­ли в Емес­су, за­тем – в Кон­стан­ти­но­поль. В па­мять это­го уста­нов­лен еще один празд­ник, нераз­рыв­но со­пря­жен­ный с Усек­но­ве­ни­ем гла­вы Иоан­на Пред­те­чи – об­ре­те­ние его чест­ной гла­вы. Празд­ник пер­во­го и вто­ро­го чу­дес­но­го об­ре­те­ния от­ме­ча­ет­ся Цер­ко­вью 8 мар­та (24 фев­ра­ля ста­ро­го сти­ля).

Во вре­ме­на ико­но­бор­че­ских го­не­ний гла­ва бы­ла вы­ве­зе­на в Ко­ма­ны (Аб­ха­зия), из­вест­ном как ме­сто ссыл­ки и кон­чи­ны свт. Иоан­на Зла­то­уста, и спря­та­на в зем­ле. По­сле вос­ста­нов­ле­ния ико­но­по­чи­та­ния св. пат­ри­ар­ху Иг­на­тию но­чью во вре­мя мо­лит­вы бы­ло ука­за­но ме­сто, где хра­нит­ся чест­ная гла­ва. Та­ким об­ра­зом свя­ты­ня бы­ла об­ре­те­на вновь. Это со­бы­тие празд­ну­ет­ся 7 июня (25 мая) как Тре­тье об­ре­те­ние гла­вы св. Иоан­на Пред­те­чи

День стро­го­го по­ста

Усек­но­ве­ние гла­вы св. Иоан­на Пред­те­чи от­ме­ча­ет­ся 11 сен­тяб­ря (29 ав­гу­ста). Мит­ро­по­лит Су­рож­ский Ан­то­ний в од­ной из про­по­ве­дей так трак­ту­ет тот факт, что Усек­но­ве­ние гла­вы свя­то­го (то есть на­силь­ствен­ное убий­ство) – яв­ля­ет­ся имен­но празд­ни­ком:

«Се­го­дня мы празд­ну­ем день Усек­но­ве­ния гла­вы Иоан­на Пред­те­чи… Сло­во «празд­но­вать» мы при­вык­ли по­ни­мать как ра­дость, но оно же зна­чит «оста­вать­ся без де­ла», а без де­ла мож­но оста­вать­ся, по­то­му что за­хлестнет ду­шу ра­дость и уже де­ла нет до обыч­ных дел, а мо­жет это слу­чить­ся по­то­му, что ру­ки опу­сти­лись от го­ря или от ужа­са. И вот та­ков се­го­дняш­ний празд­ник: за что возь­мешь­ся пе­ред ли­цом то­го, о чем мы слы­ша­ли се­го­дня в Еван­ге­лии?»

По­это­му в день Усек­но­ве­ния преду­смот­рен стро­гий пост, во вре­мя ко­то­ро­го не упо­треб­ля­ет­ся в пи­щу мя­со, мо­лоч­ные про­дук­ты, ры­ба. «Не бу­дем мы со­общ­ни­ка­ми чре­во­уго­дия Иро­да», – го­во­рит Ти­пи­кон. Устав по­яс­ня­ет, как пра­виль­но от­но­сить­ся к это­му празд­ни­ку:

Пост в день Усек­но­ве­ния гла­вы Иоан­на Пред­те­чи уста­нов­лен, ве­ро­ят­нее все­го, вме­сте с празд­ни­ком, на­ча­ло ко­то­ро­го от­но­сит­ся к пер­вым вре­ме­нам хри­сти­ан­ской Церк­ви. Древ­ность по­ста в этот день под­твер­жда­ет­ся уста­вом иеру­са­лим­ско­го мо­на­сты­ря прп. Сав­вы Освя­щен­но­го. В нем го­во­рит­ся, что пост в день Усек­но­ве­ния гла­вы Иоан­на Пред­те­чи «за­ве­щан древни­ми свя­ты­ми от­ца­ми».

Не есть круг­лое – суе­ве­рие

От­но­си­тель­но празд­ни­ка Усек­но­ве­ния гла­вы Про­ро­ка, Пред­те­чи и Кре­сти­те­ля Гос­под­ня Иоан­на су­ще­ству­ет мас­са суе­ве­рий, не име­ю­щих от­но­ше­ния к су­ти по­чи­та­е­мо­го со­бы­тия. На­при­мер, что в этот день нель­зя ста­вить на стол ни­че­го круг­ло­го (ни блюд, ни та­ре­лок), нель­зя есть пи­щу круг­лой фор­мы (то есть – кар­то­фель, лук, яб­ло­ки, ар­бу­зы), ис­поль­зо­вать ру­бя­щие и ре­жу­щие пред­ме­ты. На­при­мер, по бе­ло­рус­ско­му по­ве­рью, свя­зан­но­му с днем Усек­но­ве­ния гла­вы Иоан­на Пред­те­чи, в те­че­ние го­да го­ло­ва свя­то­го по­чти при­рас­та­ет об­рат­но, но как толь­ко лю­ди в этот день нач­нут ре­зать хлеб – сно­ва от­па­дет. У юж­ных сла­вян в день Усек­но­ве­ния гла­вы Иоан­на Пред­те­чи стро­го со­блю­дал­ся за­прет на крас­ные пло­ды и на­пит­ки, так как счи­та­лось, что «это кровь свя­то­го Иоан­на». По­это­му в этот день не ели чер­но­го ви­но­гра­да, по­ми­до­ров и крас­но­го пер­ца.

Ра­зу­ме­ет­ся, эти суе­ве­рия рас­про­стра­ня­лись (и рас­про­стра­ня­ют­ся ино­гда до сих пор) сре­ди лю­дей ма­ло­цер­ков­ных и не име­ют ни­ка­ко­го ос­но­ва­ния в тра­ди­ци­ях Церк­ви от­но­си­тель­но дня празд­но­ва­ния Усек­но­ве­ния гла­вы Иоан­на Пред­те­чи.

Где на­хо­дит­ся гла­ва св. Иоан­на Пред­те­чи

В ми­ре су­ще­ству­ет несколь­ко свя­тынь, непо­сред­ствен­но свя­зан­ных с со­бы­ти­я­ми Усек­но­ве­ния гла­вы Иоан­на Пред­те­чи. Это ча­сти­цы гла­вы свя­то­го Иоан­на Кре­сти­те­ля: пе­ред­няя часть гла­вы на­хо­дит­ся в ка­то­ли­че­ском ка­фед­раль­ном со­бо­ре Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы в го­ро­де Амье­на (Ита­лия), часть гла­вы хра­нит­ся в Лав­ре свя­ти­те­ля Афа­на­сия Ве­ли­ко­го на Афоне, а гроб­ни­ца про­ро­ка с ча­стью его гла­вы на­хо­дит­ся в ме­че­ти Омай­я­дов в Да­мас­ке. На ме­сте об­ре­те­ния гла­вы Иоан­на Кре­сти­те­ля – Еле­он, го­ры Воз­не­се­ния в Иеру­са­ли­ме – на тер­ри­то­рии рус­ско­го Спа­со-Воз­не­сен­ско­го мо­на­сты­ря по­стро­е­на ча­сов­ня в па­мять это­го со­бы­тия, а ме­сто об­ре­те­ния от­ме­че­но углуб­ле­ни­ем в мо­за­ич­ном по­лу.

В Москве ча­сти­цы мо­щей св. Иоан­на Пред­те­чи на­хо­дят­ся в несколь­ких хра­мах. На­при­мер, в Иоан­но-Пред­те­чен­ском жен­ском мо­на­сты­ре и хра­ме Вла­ди­мир­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри в Ви­но­гра­до­во.

Источник

В духовной борьбе нет пустяков

свя­ти­тель Васи­лий, епи­скоп Кине­шем­ский

Тол­ко­ва­ние на еван­гель­ское чтение от Марка, глава 6, стихи 14–29

В исто­рии казни Иоанна Кре­сти­теля, о кото­рой повест­вует святой еван­ге­лист, пред нами рису­ется тра­ги­че­ская фигура Ирода, убийцы Вели­кого Про­рока.

Это не был Ирод, избив­ший мла­ден­цев в Виф­ле­еме, в тщет­ной надежде погу­бить Иисуса. Тот, как мы знаем, умер еще во время пре­бы­ва­ния свя­того семей­ства в Египте.

Ирод, убив­ший Иоанна Кре­сти­теля, был так назы­ва­е­мый Ирод Антипа чет­вер­то­власт­ник, или тет­рарх Гали­леи, чело­век, быть может, не столько пороч­ный, сколько слабый по харак­теру. Совер­шен­ное пре­ступ­ле­ние тер­зало его. Он не мог забыть Иоанна. Только вслед­ствие своей сла­бо­ха­рак­тер­но­сти не угры­зе­ния сове­сти испы­ты­вал он, а непре­одо­ли­мое чув­ство боязни. Кро­ва­вый при­зрак обез­глав­лен­ного Про­рока пре­сле­до­вал его. Когда он услы­хал о Гос­поде, о Кото­ром в народе шли горя­чие споры, его первая мысль, наве­ян­ная испу­гом, была, что это вос­крес убитый Иоанн. В лице вновь появив­ше­гося Про­рока он боялся найти мсти­теля за про­ли­тую кровь, и эта боязнь была тем силь­нее, что он вполне созна­вал неспра­вед­ли­вость казни Кре­сти­теля. Несмотря на суро­вые обли­чи­тель­ные речи Иоанна, направ­лен­ные против Иро­ди­ады и тет­рарха, послед­ний в глу­бине души уважал своего обли­чи­теля, ибо знал, что он – муж пра­вед­ный и святой. Поэтому, даже заклю­чив его в тем­ницу по насто­я­нию Иро­ди­ады, он берег его, с удо­воль­ствием слушал его и много делал по его совету. Когда Соло­мия, дочь Иро­ди­ады, потре­бо­вала от него голову Иоанна Кре­сти­теля, пра­ви­тель опе­ча­лился. Как же слу­чи­лось это? Как допу­стил Ирод это убий­ство? Как мог дойти он до такого состо­я­ния, что вопреки своим сер­деч­ным склон­но­стям при­нуж­ден был согла­ситься на страш­ное тре­бо­ва­ние Соло­мии и по ее при­ка­за­нию отру­бить голову Про­року?

Попро­буем загля­нуть в эту темную душу и про­сле­дить, как посте­пенно назре­вало здесь пре­ступ­ле­ние, вызван­ное стра­стью, и как раз­го­ра­лась и укреп­ля­лась сама страсть. Выяс­нить законы раз­ви­тия порока и стра­сти для нас очень важно, ибо в душе каж­дого чело­века они дей­ствуют при­бли­зи­тельно оди­на­ково, и на при­мере Ирода мы можем выяс­нить усло­вия наших соб­ствен­ных паде­ний.

Дело начи­на­ется похо­тью, нечи­стою любо­вью к Иро­ди­аде, снохе Ирода, жене его брата Филиппа. Нисколько не забо­тясь о том, чтобы оста­но­вить раз­ви­ва­ю­щу­юся пре­ступ­ную страсть, Ирод скоро пере­хо­дит к делу, легко пере­сту­пает через первое пре­пят­ствие и жену брата своего делает своей женой.

Этот первый шаг уже доста­точно ясно пока­зы­вает, насколько раз­ви­лась страсть в его душе, ибо сила стра­сти изме­ря­ется вели­чи­ной пре­одо­ле­ва­е­мых ею пре­пят­ствий; дру­гими сло­вами, чем труд­нее пре­пят­ствие, побеж­ден­ное стра­стью, тем о боль­шей стра­сти это гово­рит.

Но, побе­див первое пре­пят­ствие, Ирод сейчас же встре­ча­ется с другим – обли­чи­тель­ною про­по­ве­дью Иоанна Кре­сти­теля, кото­рый гово­рил Ироду: не должно тебе иметь жену брата твоего! Эти упреки, несо­мненно, имели для Ирода больше зна­че­ния, чем нелов­кость перед братом и боязнь обще­ствен­ного мнения, кото­рое, бла­го­даря подо­бо­стра­стию его руко­во­ди­те­лей-фари­сеев и сад­ду­кеев, легко было заста­вить мол­чать.

При­ну­дить к мол­ча­нию непод­куп­ного Иоанна или заста­вить его смяг­чить пря­мо­ли­ней­ный тон обли­че­ний ока­за­лось невоз­мож­ным. Кроме того, и на совесть самого Ирода эти суро­вые речи должны были ока­зать боль­шое вли­я­ние, ибо Ирод питал к про­року неволь­ное ува­же­ние и, несо­мненно, счи­тался с его мне­нием.

Но тем не менее и это новое пре­пят­ствие не могло при­ну­дить его пере­ло­мить свою страсть. Более того: он не только не отсту­пает перед ним, но, под­стре­ка­е­мый Иро­ди­а­дой, берет под стражу про­рока, кото­рого ува­жает, и заклю­чает в тем­ницу – яркий пока­за­тель того, как далеко зашла его страсть. Нако­нец, в сцене с Соло­мией он уже почти совсем не вла­деет собою. Напря­жен­ное до послед­ней сте­пени сла­до­стра­стие оту­ма­ни­вает его, и он дает свою безум­ную клятву. Он уже полный раб стра­сти! Так при отсут­ствии сопро­тив­ле­ния уси­ли­ва­ется страсть, захва­ты­вая в свою дес­по­ти­че­скую власть чело­ве­че­скую душу.

Наряду с этим мы заме­чаем и другое явле­ние: один вид допу­щен­ного греха вызы­вает мно­же­ство других. В данном случае вслед за блуд­ною похо­тью явля­ется веро­лом­ство по отно­ше­нию к брату, кро­во­сме­си­тель­ное пре­лю­бо­де­я­ние, неспра­вед­ли­вость, жесто­кость, наси­лие по отно­ше­ние к Иоанну, сует­ная клятва, тще­сла­вие перед гостями, ложное само­лю­бие и, нако­нец, убий­ство. Как будто за первой змеей про­бу­див­шейся стра­сти, сознав­шей свою силу, сразу начи­нает шипеть и шеве­литься целая стая других змеек, до сих пор мирно дре­мав­ших в душе. Нако­нец, нельзя оста­вить без вни­ма­ния и то обсто­я­тель­ство, что иску­ше­ния, пред­став­ля­ю­щи­еся Ироду, ста­но­вятся все серьез­нее, а пре­ступ­ле­ния тяже­лее. Как будто идет про­верка, до какой сте­пени паде­ния может дойти этот чело­век, под­чи­нив­шийся пороку.

Таким обра­зом, мы видим, как посте­пенно петля греха затя­ги­ва­ется все туже и туже и как все меньше и меньше оста­ется надежды на то, что попав­ший в нее чело­век сумеет от нее осво­бо­диться.

Всмат­ри­ва­ясь в про­цесс раз­ви­тия иску­ше­ний, как он обри­со­ван в еван­гель­ской пове­сти об Ироде, можно найти здесь трой­ной закон, кото­рому под­чи­нено это раз­ви­тие, если оно не встре­чает про­ти­во­дей­ствия в созна­тель­ной воле чело­века.

Первый закон можно назвать зако­ном уси­ле­ния. Он состоит в том, что сила стра­сти, ее интен­сив­ность и власть над душой растет про­грес­сивно, по мере того как ей дела­ются уступки. Уступки ее не успо­ка­и­вают, но делают лишь более тре­бо­ва­тель­ной и власт­ной. Чело­век, допу­стив­ший грех одна­жды, нрав­ственно сла­беет и при повтор­ном иску­ше­нии совер­шает его с боль­шей лег­ко­стью, чем тот, кто устоял в первой борьбе. Воля чело­века укреп­ля­ется своими побе­дами и ослаб­ля­ется пора­же­ни­ями – это закон пси­хо­ло­гии. Нрав­ствен­ная течь, про­со­чив­ша­яся раз в душе, скоро пре­вра­ща­ется в бурный поток и раз­ру­шает всю пло­тину мораль­ного закона сове­сти, если с нею не бороться.

Это обыч­ное явле­ние. Мы часто наблю­даем его в раз­ви­тии при­стра­стия к пьян­ству. Как гласит народ­ная пого­ворка, «первая рюмка колом, вторая – соко­лом, прочие – мел­кими пта­шеч­ками». Уступки и паде­ния играют здесь роль сухого хво­ро­ста, кото­рый вы под­ки­ды­ва­ете в костер. Чем больше бро­сать, тем больше и ярче ста­но­вится жадное пламя. Чем больше гре­шить, тем силь­нее раз­го­ра­ется страсть.

Второй закон – рас­ши­ре­ния стра­сти. За одним грехом неиз­бежно сле­дует ряд новых. Одна страсть, раз­го­ра­ясь в душе, вызы­вает к жизни и другие стра­сти, как будто между ними суще­ствует какая-то незри­мая, таин­ствен­ная связь. Успех одной стра­сти служит точно сиг­на­лом для других, и все они сразу или одна за другой спешат обру­шиться на несчаст­ную душу, точно желая добить осла­бев­шего про­тив­ника. За блуд­ной похо­тью непре­менно появ­ля­ются рев­ность, недо­ве­рие, ложь, зависть, гнев и т.д. и т.д. Здесь как на войне: про­рван фронт в одном месте – и сейчас же непри­я­тель мас­сами устрем­ля­ется в прорыв, чтобы рас­ши­рить и докон­чить пора­же­ние.

Одна­жды, давным-давно, на одной из гол­ланд­ских верфей стро­ился корабль. Для киля, или для основ­ной балки, к кото­рой при­креп­ля­ются ребра – шпан­го­уты, нужно было найти хоро­шее, длин­ное, креп­кое бревно. В грудах леса, сло­жен­ного на дворе верфи, два рабо­чих нашли одно, казав­ше­еся на первый взгляд под­хо­дя­щим.

– Вот, – сказал один из них, – хоро­шее бревно! Возь­мем его…

Но другой вни­ма­тельно осмот­рел бревно и пока­чал голо­вой.

– Нет, – воз­ра­зил он, – это не годится!

– Видишь здесь малень­кую чер­во­то­чину? Это при­знак, что черви уже заве­лись тут…

– Вот пустяки… Что значит такая малень­кая чер­во­то­чина для такого гро­мад­ного проч­ного бревна. Ее едва заме­тишь… Возь­мем!

Они немного поспо­рили. Нако­нец более осто­рож­ный усту­пил. Бревно взяли, и из него сде­лали киль нового корабля.

Несколько лет бла­го­по­лучно плавал по морям новый корабль. Он был легок, прочен и не боялся бурь. Все любо­ва­лись им. Но в один пре­крас­ный день среди совер­шенно ясной и тихой погоды он вдруг без всякой види­мой при­чины пошел ко дну. Когда в море спу­сти­лись водо­лазы, чтобы осмот­реть его, они нашли, что дно корабля было про­едено чер­вями. За годы пла­ва­ния черви раз­мно­жи­лись и исто­чили все дерево. Малень­кая чер­во­то­чина ока­за­лась роко­вой для гро­мад­ного судна.

Так и в душе. Один чер­вя­чок стра­сти, если его не истре­бить вовремя, может раз­мно­житься в гро­мад­ном коли­че­стве, порож­дая новые пороки, захва­ты­вая все сто­роны души и под­та­чи­вая ее здо­ро­вые ткани.

При­чина этого – в ослаб­ле­нии веры. Побеж­ден­ная одним грехом, воля теряет силу сопро­тив­ле­ния и легко усту­пает другим. В глу­бине чело­ве­че­ской души всегда суще­ствует грех в виде самых раз­но­об­раз­ных пороч­ных наклон­но­стей и стра­стей. Эти стра­сти кипят и бурлят, как в котле, ища выхода. Но если чело­век не усту­пает им, то его воля играет тогда роль тяже­лой свин­цо­вой крышки котла, кото­рая не выпус­кает бушу­ю­щий пар. Но стоит лишь немного при­под­нять – и в обра­зо­вав­шу­юся щель, как бы мала она ни была, с силой устрем­ля­ются все стра­сти, суще­ству­ю­щие в душе. Усту­пив таким обра­зом, чело­век тем самым раз­нуз­ды­вает и другие стра­сти, и спра­виться с ними уже почти не в состо­я­нии.

Третий закон – углуб­ле­ния стра­сти. Дей­ствие его состоит, во-первых, в том, что спо­собы удо­вле­тво­ре­ния разыг­рав­шейся стра­сти, охва­тив­шей душу, ста­но­вятся все хуже и нрав­ственно без­об­раз­нее. Страсть ста­но­вится все тре­бо­ва­тель­нее, каприз­нее, при­чуд­ли­вее. Она уже не удо­вле­тво­ря­ется обыч­ными фор­мами греха, но ищет новых, более утон­чен­ных, спо­соб­ных более воз­буж­дать истре­пан­ные и при­ту­пив­ши­еся нервы. Так блуд­ная страсть часто ослож­ня­ется жесто­ко­стью, пере­ходя в садизм. Чре­во­уго­дие тре­бует все новых и новых, более изыс­кан­ных и замыс­ло­ва­тых куша­ний. Кроме того, тот же закон углуб­ле­ния про­яв­ля­ется иногда и иначе. Ради удо­вле­тво­ре­ния рас­ту­щей стра­сти чело­век начи­нает делать пре­ступ­ле­ния все более и более тяже­лые. Он жерт­вует для нее всем, всеми мораль­ными цен­но­стями, кото­рые еще сохра­ни­лись в его душе.

Душа посте­пенно опу­сто­ша­ется, теряя все, что было в ней цен­ного, в угоду стра­сти. Чело­век опус­ка­ется все ниже и ниже, на самое дно греха и порока. Рас­смат­ри­вая законы, дей­ству­ю­щие в про­цессе раз­ви­тия стра­сти, мы без труда можем заме­тить, что общим, глав­ным, основ­ным усло­вием, от кото­рого зави­сит весь этот про­цесс, явля­ется отсут­ствие твер­дых нрав­ствен­ных правил и исклю­чи­тель­ное слу­же­ние своему эго­изму, своему «я».

Отчего Ирод пал так низко? Несо­мненно, потому, что его себя­лю­бие, его личное «я» было для него глав­ным куми­ром, кото­рому он служил всю жизнь; другой высшей воли над собой он не при­зна­вал, кроме соб­ствен­ных при­хо­тей и жела­ний; нрав­ствен­ных прин­ци­пов мы совер­шенно не видим в его дея­тель­но­сти, и если он слу­шался Иоанна Кре­сти­теля, то, конечно, не потому, что ценил мораль­ную высоту и чистоту его сове­тов, но, веро­ят­нее всего, потому, что уга­ды­вал в нем про­зор­ливца, кото­рый лучше видит тро­пинки жизни, пере­пле­та­ю­щи­еся в тумане буду­щего.

Мы подробно оста­но­ви­лись на выяс­не­нии тех спо­со­бов и путей, кото­рыми идет раз­ви­тие стра­сти, и тех усло­вий, кото­рые ее под­дер­жи­вают и питают, чтобы при помощи этого ана­лиза облег­чить раз­ре­ше­ние суще­ственно важ­ного в хри­сти­ан­ской жизни вопроса – о борьбе со стра­стями. Чтобы успешно бороться с непри­я­те­лем, необ­хо­димо знать его приемы, уловки и методы.

Конечно, в данном случае вопрос настолько обши­рен и сложен, что раз­ре­шить его в исчер­пы­ва­ю­щей пол­ноте невоз­можно в одной крат­кой беседе, и потому при­дется огра­ни­читься здесь лишь неко­то­рыми прак­ти­че­скими сове­тами.

Во-первых, как можно видеть из всего ска­зан­ного, для успеш­ной борьбы со стра­стью прежде всего необ­хо­димо иметь проч­ные нрав­ственно-рели­ги­оз­ные устои. Без этого борьба совер­шенно невоз­можна. Где в про­тив­ном случае найдет чело­век точку опоры и во имя чего он будет бороться? В своей соб­ствен­ной лич­но­сти? Во имя хоте­ний своего «я»? Но ведь здесь-то и нахо­дится самый очаг стра­сти. Пытаться найти эти устои в пользе или выгоде обще­ства тоже бес­по­лезно, потому что «обще­ствен­ная польза» – поня­тие слиш­ком шаткое, рас­плыв­ча­тое, раз­ными людьми пони­ма­ется раз­лично и под­ле­жит бес­ко­неч­ным изме­не­ниям в зави­си­мо­сти от обсто­я­тельств и усло­вий вре­мени.

Нрав­ствен­ные законы при­об­ре­тают для чело­века без­услов­ную обя­за­тель­ность и неиз­мен­ность лишь тогда, когда он сознает их над­мир­ное про­ис­хож­де­ние и слышит в них голос Бога. Только в этом случае они имеют абсо­лют­ную проч­ность и непре­ре­ка­е­мый авто­ри­тет. На языке Церкви такое настро­е­ние, скреп­ля­ю­щее нрав­ствен­ный закон, назы­ва­ется страх Божий. Страх Божий явля­ется, таким обра­зом, осно­вой нрав­ствен­но­сти и опорой в борьбе со стра­стью.

Но если это настро­е­ние, застав­ля­ю­щее душу чело­века под­чи­ниться нрав­ствен­ным пра­ви­лам, воз­можно до извест­ной сте­пени в каждой рели­гии, то другое усло­вие, под­креп­ля­ю­щее чело­века в борьбе со стра­стями во имя нрав­ствен­ного закона, име­ется налицо только в хри­сти­ан­стве: это та бла­го­дат­ная сила, та незри­мая, но посто­янно ощу­ща­е­мая помощь, кото­рую Гос­подь подает борю­ще­муся греш­нику, при­зы­ва­ю­щему Его Святое Имя.

Не знаю, кому при­над­ле­жит живо­писно-нагляд­ное изоб­ра­же­ние отно­ше­ния раз­лич­ных рели­гий к чело­веку, упав­шему в гряз­ную яму греха и порока и жела­ю­щему оттуда выбраться, что гово­рят в этом случае поги­ба­ю­щему, несчаст­ному чело­веку разные рели­гии и как они пыта­ются ему помочь и его уте­шить.

Кон­фу­ций, осно­ва­тель китай­ской рели­гии, изре­кает: «Да будет опыт впредь тебе наукой!»

Бра­ми­низм: «В сле­ду­ю­щем пере­во­пло­ще­нии ты будешь счаст­ли­вее!»

Маго­мет: «На все воля Аллаха!»

А Хри­стос? Хри­стос гово­рит: «Возьми Мою руку!» Насколько это отно­ше­ние к греш­нику выше отно­ше­ния других рели­гий! Насколько в нем больше любви и насколько оно пло­до­твор­нее и полез­нее для чело­века тех уте­ше­ний, кото­рые не выхо­дят из обла­сти пустой фразы! Вы хотите выбраться из тря­сины стра­сти, кото­рая вас заса­сы­вает? Возь­мите руку Христа!

Итак, первое пра­вило для борьбы со стра­стью: борьба эта может вестись успешно только на рели­ги­оз­ной почве под зна­ме­нем надежды на Гос­пода Иисуса Христа. В этой надежде глав­ная опора и сила хри­сти­а­нина!

Во-вторых, борьбу лучше начи­нать тогда, когда страсть еще не вышла из первой стадии своего раз­ви­тия – из обла­сти мысли. Бори­тесь, как только почув­ству­ете первый позыв какой-либо стра­сти, как только мельк­нула о ней первая мысль. Когда страсть начнет осу­ществ­ляться на деле и когда, под­чи­нясь ей, вы уже сде­ла­ете что-нибудь для ее удо­вле­тво­ре­ния, тогда оста­но­вить ее неиз­ме­римо труд­нее. Даже в том случае, если вы уже пали, совер­шив грех на деле, если даже начали при­вы­кать к нему, все же даль­ней­шая, самая энер­гич­ная борьба должна вестись в обла­сти мысли. Оттал­ки­вайте от себя самый образ греха и позыв к нему, как только он появится в мыслях. Научи­тесь побеж­дать страст­ную мечту, ибо здесь корень греха.

Как лучше и целе­со­об­раз­нее это делать? Лучше бороться с мыс­лями не отри­ца­тель­ными, а поло­жи­тель­ными мето­дами. Твер­дить про себя: «Не буду об этом думать! Не хочу! Не допущу!» – это мало помо­гает. Лучше попы­таться думать о чем-нибудь другом и дурные мысли заме­нить хоро­шими. Полезно на этот случай что-нибудь уже иметь наго­тове: образы Свя­щен­ной исто­рии, вопросы веры и нрав­ствен­но­сти, просто бла­го­род­ную мечту в хри­сти­ан­ском духе. Святые отцы обык­но­венно поль­зо­ва­лись при этом крат­кими молит­вами, чаще всего молит­вой Иису­со­вой, чтобы отвлечь мысль от иску­ше­ния. Иногда при­во­дили на память тексты Свя­щен­ного Писа­ния, направ­лен­ные против соблазна и раз­би­ва­ю­щие его нашеп­ты­ва­ние.

Итак, чем раньше начи­нать борьбу, тем вернее победа. Чем скорее, тем лучше. Всту­пив в борьбу, нужно вести ее реши­тельно, без коле­ба­ний. «Кто колеб­лется, тот пропал», – гово­рит англий­ская посло­вица.

Отбросьте всякое само­жа­ле­ние и не делайте ника­ких усту­пок эго­изму. Уступки все равно не спасут, и этим путем мира с диа­во­лом не купишь. Наобо­рот: там, где он заме­чает сла­бость, там уси­ли­вает напа­де­ние. Сейчас же после­дуют новые иску­ше­ния, еще более серьез­ные, кото­рые потре­буют новых усту­пок. Поэтому не успо­ка­и­вайте себя обыч­ным софиз­мом: «Что за беда, если я уступлю в пустяке! На серьез­ное я не пойду!» Пустя­ков в духов­ной борьбе нет, ибо они влекут обык­но­венно за собой серьез­ные послед­ствия.

Источник