жертвоприношение на руси до крещения
Жертвоприношения у славян
Среди людей, знающих о славянском язычестве лишь понаслышке, весьма активно навязывается стереотип, что практика человеческих жертвоприношений была обычным делом у язычников. На самом деле подобное утверждение – не более, чем миф.
На самом деле подобное утверждение – не более, чем миф.
«Кровавые человеческие жертвоприношения» у славян существуют исключительно в христианских поучениях «против язычников».
Такая практика существовала лишь у некоторых полудиких народов на самых ранних стадиях развития социума. Когда мы говорим о язычестве в его развитой форме, то таких явлений в нем уже не встретишь. Некоторые отголоски бывают лишь в диковатой по определению сословно-воинской среде и, соответственно, в их узко кастовых культах. И то, не повсеместно, но именно в архаичных отголосках, чаще в символической форме. И лишь по стольку, поскольку их «профессия» сама повседневно связана со смертью.
Общий же смысл в том, что богам посвящается часть того, что люди едят сами. Если племя дикарей практикует каннибализм, то и своих божеств они «кормят» человеченкой, а если нет, то им и в голову такое не приходит! Вы же на поминках не положите пред фотографией умершего деда кучку тараканов вместо хлеба? И язычникам такое тоже не приходит в голову.
Современный человек, оторванный от сельского быта, не понимает смысла фразы: «такой-то царь по этому случаю принес в жертву 200 быков!». Современный человек думает, что смысл заключался в том, что этот некто в угоду богам взял, да и лишил жизнь аж 200 невинных коров! Но суть-то в том, что этот некто устроил огромный пир, посвященный богам, и накормил этими быками свое войско. Смысл был не в лишении жизни или кровопролитии, но в самой совместной трапезе, на которой мистическим образом присутствовали и боги.
Кстати, ровно по этой же схеме осуществляется христианская литургия. Дары (тело и плоть Христовы) сначала приготавливаются на жертвеннике, потом приносятся на алтарь, а затем коллективно потребляются всеми присутсвующими, которые являются причастниками этой трапезы.
Жертвоприношение в славянском язычестве
Язычество – это древнейшая религия, характерной чертой для которой были жертвоприношения. Жертвоприношение в язычестве – это то, что необходимо богам и природе. А потребности последних подобны тем, какие есть у людей. Вообще жертва по-другому называлась словом треба.
Язычество и жертвоприношение
Жертвоприношение в славянском язычестве – это доподлинно известный факт. Своим богам, а точнее их идолам, приносили мясо животных, зерно, цветы, какие-то материальные ценности. Делали это для того, чтобы задобрить бога, попросить его о чем-либо или отблагодарить. Также жертвоприношение было типичным обрядом для разного рода праздников. Жертвоприношения в язычестве осуществлялись не только для богов, но и для других существ и духов, например, для домового. Кроме того, задобрить таким образом могли и предков в так называемые поминальные дни.
Славяне были уверены, что, если не принести жертву тому или иному божеству или духу, то они могут разгневаться. А их гнев точно не приведет ни к чему хорошему. Славянское язычество предполагало дифференцированные жертвоприношения. То есть подход в этом деле был индивидуальным. Для каждого бога или духа была своя треба.
Жертвы чаще всего приносили на капища (так назывались в свое время языческие храмы), где были установлены идолы богов. Если же требу нужно было принести домовому, лешему и другим духам, то соответственно – в место их обитания.
Разновидности жертвоприношений
Жертвы у славян подразделялись на кровавые и бескровные. Вторые приносили духам, предкам, женским божествам. 
Например, для предков типичной требой была еда, для богини Лады – женщины приносили живые цветы и ягоды, для банника – веник и мыло и так далее. Что же касается кровавых жертв, то таковых, по мнению древних славян, требовали главные боги, особо почитаемые. К ним относятся Перун, Ярило. В качестве требы в этом случае выступали животные, птицы и под вопросом – люди. Если все-таки приносили мясо животных, то после праздника или ритуала его съедали сами люди. А кости и другие несъедобные «составляющие» использовали для гаданий. После этого их бросали в воду, костер или закапывали.
Человеческие жертвы у славян: да или нет
Спорным остается вопрос, были ли у славян-язычников человеческие жертвы? Есть письменные источники, в которых четко говорится о них. Они относятся к десятому веку новой эры. Причем такие жертвы приносили только особо почитаемым божествам. По данным археологических раскопок, в качестве жертвы приносили даже детей. Были найдены костные останки человеческих скелетов на одном из капищ. Но где вероятность, что это были не захоронения?
Сторонники неоязычества ссылаются на Славяно-Арийские Веды и Велесову книгу, в которых нет даже намека на принесение кровавых, а тем более человеческих жертв. Мол, славяне были очень мирными и приносили своим богам молоко, зерно, напитки. Однако летописи зарубежных авторов, археологические источники говорят о совершенно противоположном. Приведем несколько примеров:
Получается, что сами славяне не хотели афишировать и оставлять свои потомкам хоть какую-то информацию о человеческих жертвах? Ведь все источники, из которых мы узнаем о подобных деяниях, написаны не ими, а сторонними наблюдателями. Или последние сфабриковали факты, фальсифицировали их? Но для чего им это было нужно? В любом случае, было ли человеческое жертвоприношение и славянское язычество как-то связаны, мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть. Оставляем решение этого вопроса Вам как пищу для размышлений.
Жертвоприношение в славянском язычестве
Язычество – это древнейшая религия, характерной чертой для которой были жертвоприношения. Жертвоприношение в язычестве – это то, что необходимо богам и природе. А потребности последних подобны тем, какие есть у людей. Вообще жертва по-другому называлась словом треба.
Язычество и жертвоприношение
Жертвоприношение в славянском язычестве – это доподлинно известный факт. Своим богам, а точнее их идолам, приносили мясо животных, зерно, цветы, какие-то материальные ценности. Делали это для того, чтобы задобрить бога, попросить его о чем-либо или отблагодарить. Также жертвоприношение было типичным обрядом для разного рода праздников. Жертвоприношения в язычестве осуществлялись не только для богов, но и для других существ и духов, например, для домового. Кроме того, задобрить таким образом могли и предков в так называемые поминальные дни.
Славяне были уверены, что, если не принести жертву тому или иному божеству или духу, то они могут разгневаться. А их гнев точно не приведет ни к чему хорошему. Славянское язычество предполагало дифференцированные жертвоприношения. То есть подход в этом деле был индивидуальным. Для каждого бога или духа была своя треба.
Жертвы чаще всего приносили на капища (так назывались в свое время языческие храмы), где были установлены идолы богов. Если же требу нужно было принести домовому, лешему и другим духам, то соответственно – в место их обитания.
Разновидности жертвоприношений
Жертвы у славян подразделялись на кровавые и бескровные. Вторые приносили духам, предкам, женским божествам. 
Например, для предков типичной требой была еда, для богини Лады – женщины приносили живые цветы и ягоды, для банника – веник и мыло и так далее. Что же касается кровавых жертв, то таковых, по мнению древних славян, требовали главные боги, особо почитаемые. К ним относятся Перун, Ярило. В качестве требы в этом случае выступали животные, птицы и под вопросом – люди. Если все-таки приносили мясо животных, то после праздника или ритуала его съедали сами люди. А кости и другие несъедобные «составляющие» использовали для гаданий. После этого их бросали в воду, костер или закапывали.
Человеческие жертвы у славян: да или нет
Спорным остается вопрос, были ли у славян-язычников человеческие жертвы? Есть письменные источники, в которых четко говорится о них. Они относятся к десятому веку новой эры. Причем такие жертвы приносили только особо почитаемым божествам. По данным археологических раскопок, в качестве жертвы приносили даже детей. Были найдены костные останки человеческих скелетов на одном из капищ. Но где вероятность, что это были не захоронения?
Сторонники неоязычества ссылаются на Славяно-Арийские Веды и Велесову книгу, в которых нет даже намека на принесение кровавых, а тем более человеческих жертв. Мол, славяне были очень мирными и приносили своим богам молоко, зерно, напитки. Однако летописи зарубежных авторов, археологические источники говорят о совершенно противоположном. Приведем несколько примеров:
Получается, что сами славяне не хотели афишировать и оставлять свои потомкам хоть какую-то информацию о человеческих жертвах? Ведь все источники, из которых мы узнаем о подобных деяниях, написаны не ими, а сторонними наблюдателями. Или последние сфабриковали факты, фальсифицировали их? Но для чего им это было нужно? В любом случае, было ли человеческое жертвоприношение и славянское язычество как-то связаны, мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть. Оставляем решение этого вопроса Вам как пищу для размышлений.
Новое в блогах
Обращение к родноверам и прочим язычникам-О человеческих жертвоприношениях славянского язычества
О человеческих жертвоприношениях славянского язычества
О человеческих жертвоприношениях у «славян языческих», писал такой гигант отечественной истории как Н.М. Карамзин (1766-1826):
Одним из первых письменных упоминаний о ритуальных убийствах можно считать сообщение в так называемом «Стратегиконе», созданном, вероятно, по инициативе византийского императора Маврикия на рубеже шестого и седьмого веков. В нем, в частности, идет речь о славянских племенах склавов и антов:
«Жены их целомудренны сверх всякой человеческой природы, так что многие из них кончину своих мужей почитают собственной смертью и добровольно удушают себя, не считая жизнью существование во вдовстве».
Автор «Стратегикона» не говорит о том, что эти самоубийства носили ритуальный характер, но иного характера они в те времена носить и не могли; о них упоминают и другие авторы. Арабский географ Ибн Руста (Руст) писал в начале десятого века о том, как в «стране славян» проходит похоронный обряд:
«И если у покойника было три жены и одна из них утверждает, что она особенно любила его, то она приносит к его трупу два столба, их вбивают стоймя в землю, потом кладут третий столб поперек, привязывают посреди этой перекладины веревку, она становится на скамейку и конец (веревки) завязывает вокруг своей шей. После того как она так сделает, скамью убирают из-под нее, и она остается повисшей, пока не задохнется и не умрет, после чего ее бросают в огонь, где она и сгорает».
В середине десятого века, незадолго до крещения Руси, о человеческих жертвоприношениях у славян писал византийский хронист Лев Диакон. В те годы киевский князь Святослав, внук Рюрика и отец будущего крестителя Руси Владимира, был осажден византийцами в крепости Доро-стол, которую он сам незадолго до того отбил у болгар. После этого военное счастье отвернулось от русов, которых Лев Диакон называет скифами, согласно византийской привычке именовать так всех северных варваров. Впрочем, поскольку речь идет именно о воинах Святослава, то этой неточностью можно пренебречь и в остальном поверить знаменитому историку:
Оба эти обряда — и жертвоприношение пленных, и жертвоприношение младенцев — отмечаются у славян и другими средневековыми авторами. Археологи подтверждают, что славяне приносили человеческие жертвы языческим богам, так, Б.А. Рыбаков в своей книге «Язычество древней Руси» пишет, что городище «Бабина гора» на берегу Днепра, существовавшее на рубеже эр и принадлежавшее, по его мнению, ранним славянам, было языческим святилищем, где приносились в жертву младенцы. Свидетельством тому исследователь считает детские черепа, захороненные неподалеку без инвентаря, которым было принято сопровождать обычные погребения. Он предполагает, что Бабину гору «можно представить себе как святилище женского божества вроде Макоши», где приносились в жертву дети.
Последней жертвой официального языческого культа на Руси стали Феодор Варяг и его сын Иоанн, впоследствии канонизированные Церковью как святые мученики. Летопись говорит об этом так:
Каким именно богам должны были принести в жертву юного варяга, летописец не уточняет. Б. А. Рыбаков полагает, что Перуну. Но последнему недолго оставалось принимать жертвы от киевлян… Прошло несколько лет; Владимир принял Христианство. Он принял крещение и «повелел повергнуть идолы — одни изрубить, а другие сжечь. Перуна же приказал привязать к коню и волочить его с горы по Боричеву к Ручью и приставил двенадцать мужей колотить его палками». Впрочем, летописец поясняет, что «делалось это не потому, что дерево что-нибудь чувствует, но для поругания беса, который обманывал людей в этом образе, — чтобы принял он возмездие от людей». Избитого Перуна сбросили в Днепр, причем княжеским людям было велено отпихивать его от берега, пока он не пройдет пороги.
В конце концов поруганного идола выбросило на отмель, которую с тех пор назвали Перунья отмель. Владимир же «приказал рубить церкви и ставить их по тем местам, где прежде стояли кумиры. И поставил церковь во имя святого Василия на холме, где стоял идол Перуна и другие и где приносили им жертвы князь и люди…».
Несмотря на все инициативы князя Владимира, язычество на Руси было уничтожено далеко не сразу, равно как и человеческие жертвоприношения, хотя эта практика, судя по всему, ушла в подполье. После того, как князь ликвидировал им же созданное капище в Киеве и в других подвластных ему городах, поклонение языческим богам продолжалось в лесах. Например, археологи обнаружили огромный Збручский культовый центр на правом берегу реки Збруч, притока Днестра в Украине. Он возник в десятом веке, видимо, незадолго до крещения Руси, но после того, как в городах язычество было запрещено, Збручский центр пережил подлинный расцвет. Центр стоял в непроходимых дубовых и грабовых лесах. В его трех расположенных неподалеку друг от друга маленьких городках — Богит, Звенигород, Говда — вероятно, жили жрецы и останавливались паломники. Возле каждого городка имелись капища с многочисленными жертвенными ямами. И во многих ямах, помимо черепков посуды, стеклянных браслетов, бус, височных колец, костей животных и прочих традиционных находок, археологи обнаружили человеческие кости.
На территории святилища Богит выделяются два возвышения, сложенные из камней. Одно из них было пьедесталом идола, а второе — жертвенником. Капище окружали восемь жертвенных ям, в некоторых из них были найдены человеческие скелеты. Впрочем, по поводу двух скелетов взрослых людей исследователи высказывают предположение, что они принадлежали жрецам, которых похоронили в священном месте, поскольку их костяки не были расчленены — они лежали на спине, головой к западу, сложив руки на животе или груди. Что же касается останков двоих детей — они не оставляют почти никаких сомнений в том, что здесь совершались человеческие жертвоприношения.
Сам идол, которому приносились кровавые жертвы, в святилище найден не был, но неподалеку отсюда, в реке Збруч, в середине девятнадцатого века была обнаружена каменная фигура, основание которой настолько хорошо вписывается в пьедестал Богитского святилища, что специалисты почти не сомневаются: это тот самый идол, который стоял когда-то на холме городища Богит. Он представляет собой четырехгранный столб из серого известняка, высотой больше двух с половиной метров. Четырехликую голову идола венчает круглая шапка. Столб разделен на три яруса, каждый из которых покрыт резными изображениями богов — здесь явлен, судя по всему, весь основной славянский пантеон.
Все три святилища Збручского культового центра просуществовали до тринадцатого века. Неизвестно, что положило им конец — преследование со стороны власти или татаро-монгольское нашествие. Так или иначе, в тринадцатом веке с языческими жертвоприношениями на берегах Збруча было покончено.
О совершавшихся когда-то человеческих жертвоприношениях напоминают невинные языческие обряды, сохранившиеся кое-где до наших дней. Это сожжение чучела Масленицы, похороны Костромы, утопление чучела Купалы.
P.S. не дай Бог конечно, что «родноверы» начнут таки практиковать человеческие жертвоприношения, как это сегодня делают сатанисты ритуально убивая бомжей принося жертву дьяволу.
Ниже приведены ещё источники, читаем дальше:
Ибн Фадлан об обряде погребения русов, начало 10-го века:
«И вот, когда умер этот муж, о котором я упомянул раньше, то сказали его девушкам: “Кто умрет вместе с ним?” И сказала одна из них: “Я”. Итак, поручили ее двум девушкам, чтобы они оберегали ее и были бы с нею, где бы она ни ходила, до того даже, что они иногда мыли ей ноги своими руками. И принялись они (родственники) за его дело, – кройку одежды для него, за приготовление того, что ему нужно. А девушка каждый день пила и пела, веселясь, радуясь будущему. Когда же пришел день, в который будет сожжен [он] и девушка, я прибыл к реке, на которой [находился] его корабль, – и вот, [вижу, что] он уже вытащен [на берег] и для него поставлены четыре подпорки из дерева хаданга (белого тополя) и другого [дерева], и поставлено также вокруг него (корабля) нечто вроде больших помостов из дерева. И пришла женщина старуха, которую называют ангел смерти, и разостлала на скамье постилки, о которых мы упомянули. И она руководит обшиванием его и приготовлением его, и она убивает девушек. И я увидел, что она ведьма (?) большая (и толстая), мрачная (суровая). А девушка, которая хотела быть убитой, уходя и приходя входит в одну за другой из юрт, причем с ней соединяется хозяин [данной] юрты и говорит ей: “Скажи своему господину: ‘право же, я сделала это из любви к тебе’”. Когда же пришло время после полудня, в пятницу, привели девушку к чему-то, что они [уже раньше] сделали наподобие обвязки [больших] ворот, и она поставила обе свои ноги на руки (ладони) мужей, и она поднялась над этой обвязкой [обозревая окрестность] и говорила [нечто] на своем языке, после чего ее спустили, потом подняли ее во второй [раз], причем она совершила то же [действие], что и в первый раз, потом ее опустили и подняли в третий раз, причем она совершила то же, что сделала [те] два раза. Потом подали ей курицу, она же отрезала ее голову и забросила ее. Они взяли курицу и бросили ее в корабле. Я же спросил у переводчика о том, что она сделала, а он сказал: “Она сказала в первый раз, когда ее подняли, – вот я вижу моего отца и мою мать, – и сказала во второй, – вот все мои умершие родственники сидящие, – и сказала в третий, – вот я вижу моего господина сидящим в саду, а сад красив, зелен, и с ним мужи и отроки, и вот он зовет меня, так ведите же к нему”. И они прошли с ней в направлении к кораблю. И вот она сняла два браслета, бывших на ней, и дала их оба той женщине, которая называется ангел смерти, а она та, которая убивает ее. И она (девушка) сняла два ножных кольца, бывших на ней, и дала их оба тем двум девушкам, которые обе [перед этим] служили ей, а они обе дочери женщины, известной под именем ангела смерти. Потом ее подняли на корабль, но [еще] не ввели ее в палатку, и пришли мужи, [неся] с собой щиты и деревяшки, и подали ей кубком набид, и вот она пела над ним и выпила его. Переводчик же сказал мне, что она прощается этим со своими подругами. Потом дан был ей другой кубок, и она взяла его и затянула песню, причем старуха побуждала ее к питью его и чтобы войти в палатку, в которой [находится] ее господин. И вот я увидел, что она уже заколебалась и хотела войти в палатку, но всунула свою голову между ней и кораблем, старуха же схватила ее голову и всунула ее в палатку и вошла вместе с ней (девушкой), а мужи начали ударять деревяшками по щитам, чтобы не был слышен звук ее крика, причем взволновались бы другие девушки, и перестали бы искать смерти вместе со своими господами. Потом вошли в палатку шесть мужей и совокупились все с девушкой. Потом положили ее на бок рядом с ее господином и двое схватили обе ее ноги, двое обе ее руки, и наложила старуха, называемая ангелом смерти, ей вокруг шеи веревку, расходящуюся в противоположные стороны, и дала ее двум [мужам], чтобы они оба тянули ее, и она подошла, держа кинжал с широким лезвием, и вот, начала втыкать его между ее ребрами и вынимать его, в то время, как оба мужа душили ее веревкой, пока она не умерла».
Ал-Масуди, об обряде погребения, середина 10-го века:
Ибн Русте, о знахарях и обряде погребения, начало 10-го века:
«Есть у них (русов) знахари, из коих иные повелевают царю, как будто они начальники их (русов). Случается, что приказывают они приносить жертву творцу их, что ни вздумается им: женщин, мужчин и лошадей, а уж когда приказывают знахари, не исполнить их приказание нельзя никоим образом. Взяв человека или животное, знахарь накидывает ему петлю на шею, навешает жертву на бревно и ждет, пока оно не задохнется, и говорит, что это жертва Богу…
Когда умирает у них кто-либо из знатных, то выкапывают ему могилу в виде большого дома, кладут его туда и вместе с ним кладут в ту же могилу как одежду его, так и браслеты золотые, которые он носил; далее опускают туда множество съестных припасов, сосуды с напитками и чеканную монету. Наконец кладут в могилу живою и любимую жену покойника. Затем отверстие могилы закладывается, и жена умирает в заключении».
«Черная могила», курган второй половины 10-го века под Черниговом, чей характер захоронения соответствует мусульманским описаниям.
Сказание о построении города Ярославля (XVIII в):
«Когда приходил первый выгон скота на пастбища, волхв закалывал для него тельца и телку, в обычное же время из диких зверей жертвы сжигал, а в некоторые очень тяжелые дни — и из людей.
Когда же огонь у Волоса угасал, то волхва в тот же день и час отрешали от керемети, и по жребию избирали иного, и этот закалывал волхва и, разведя огонь, сжигал в нем труп его как жертву, единственно способную возвеселить этого грозного бога».
Воронин Н. Медвежий культ в Верхнем Поволжье XI в.//
Краеведческие записки (Ярославль). 1962. Вып. 4. С. 90—93.
Ян Длугош. Польская история (XV в):
«Приносили своим богам жертвы и угощения из скота, нередко же из людей, схваченных в битве, те, кто верил, что беспорядочное множество отеческих богов можно умилостивить возлияниями».
Dlugosz J. Historiae Polonicae//Dlugosz J. Kpera omnia. T. X. Cracoviae, 1873. P. 47—48, 117.
Адам Бременский. Деяния гамбургских епископов (XI в):
«[О гибели Иоанна, епископа Мекленбургского] варвары отрубили ему руки и ноги, тело выбросили на дорогу, голову же отсекли и, воткнув на копье, принесли ее в жертву богу своему Радигосту в знак победы».
Славянская хроника/ Пер. Л. В. Разумовской. М., 1963. С. 37, 77.
Послание епископа Адельгота (1108 г.):
«Фанатикам же их [(славян)] как только угодно бывает предаваться пиршествам, в дикости говоря: «Голов желает наш Прилегала», то следует совершать такого рода жертвоприношения. (Прилегала, как говорят, Приап и Белфегор бесстыдный.)
Отсекая головы на своих нечестивых алтарях, держат христианские чаши, полные человеческой кровью, и завывают ужасными голосами: «Достигли мы дня радости, побежден Христос, победил Прилегала победоноснейший!»
Иванов В. В., Топоров В. Н. Славянские языковые моделирующие семиотические системы. М., 1965. С. 41.
Гельмольд. Славянская хроника (XII в.) Пер. А.В. Разумовской.
«Когда жрец, по указанию гаданий, объявляет празднества в честь богов, собираются мужи и женщины с детьми и приносят жертвы свои волами и овцами, а многие и людьми — христианами, кровь которых, как уверяют они, доставляет особое наслаждение их богам.
Поэтому в знак особого уважения они имеют обыкновение ежегодно приносить ему (богу Святовиту) в жертву человека — христианина, на какого укажет жребий.
Среди различных жертв жрец имеет обыкновение приносить иногда в жертву и людей — христиан, уверяя, что такого рода кровь доставляет особое наслаждение богам».
Гельмольд. Славянская хроника. Пер. Л. В. Разумовской. М., 1963. С. 45, 73,129,185, 235.
Титмар Мерзебургский “Хроники” (XI век):
«Сколько в той стране (славян) областей, столько там есть и храмов, и изображений отдельных демонов, которых почитают неверные, но среди них упомянутый город (капище) пользуется наибольшим уважением. Его посещают, когда идут на войну, а по возвращении, если поход был удачен, чествуют его соответствующими дарами, а какую именно жертву должны принести жрецы, чтобы она была желанной богам, об этом гадали, как я уже говорил, посредством коня и жребиев. Гнев же богов умилостивлялся кровию людей и животных».
Когда говорят «похороны масленицы» или «русалку хоронят», то эти выражения верны лишь отчасти, поскольку весь обряд имитирует похоронную процессию. Но хоронить можно только мертвого, в обряде же хоронимое существо не мертво, а живет. Мы имеем не похороны, а предание смерти живого существа. Выдающийся российский и советский учёный, филолог-фольклорист В.Я. Пропп показал, что «в русских праздниках… момент растерзания, утопления и сожжения сопровождается ликованием, весельем, смехом и фарсовыми действиями… Никакого празднования воскресения в русских обрядах и праздниках нет. Праздник состоит не в воскресении, а в умерщвлении».
В одной из обрядовых песен о Костроме поется так: «Как Костромин-то отец стал гостей собирать, большой пир затевать, Кострома пошла плясать. Костромушка расплясалась, Костромушка разыгралась. Вина с маком нализалась. Вдруг Костромка повалилась. Костромушка померла».
Вот, что Б.А. Рыбаков пишет о Костроме:
«Во временных трансформациях обряда кукла Костромы или Купалы заменила собою не божество Кострому или Купалу (правы исследователи, отрицающие существование представлений о таких богинях), а жертву, человеческую жертву, приносимую в благодарение этим природным силам и их символам. А жертва приносилась не самим этим силам сезонного действия, а постоянно существующему повелителю всех подземно-подводных сил, содействующих плодородию, т. е. Ящеру, Аиду, Посейдону.
Иванушка хочет вернуть утопленную сестру:
Аленушка, сестрица моя!
Выплынь на бережок:
Огни горят горючие,
Котлы кипят кипучие,
Хотят меня зарезати.
Утопленная девушка отвечает:
(Рада бы я) выпрыгнуть –
Горюч камень ко дну тянет,
Желты пески сердце высосали.
«Говоря о жестоких обычаях Славян языческих, скажем еще, что всякая мать имела у них право умертвить новорожденную дочь, когда семейство было уже слишком многочисленно, но обязывалась хранить жизнь сына, рожденного служить отечеству. Сему обыкновению не уступало в жестокости другое: право детей умерщвлять родителей, обремененных старостию и болезнями, тягостных для семейства и бесполезных согражданам» (Н.М. Карамзин. История государства Российского. Том 1).
Трудно считать случайным обилие таких песен и сказок: напрашивается вывод, что в них говорилось об обыденности древних славян. Раскрытие связи стихов, песен, игр, ритуальных кукол, чучел и снежных баб с человеческими жертвоприношениями, придаёт (возвращает) этим «детским забавам» их настоящий жуткий смысл.
Ниже приведена история с жертвоприношением девушки медведю, случившаяся в 20 веке. Слова «как встарь деды делали» говорят о том, что такой способ откупа от медведя когда-то практиковался:
Источник: Кривошеев Ю.В. Религия восточных славян накануне крещения Руси. Л.: Знание, 1988.
Из этого перечисления деталей и соображений можно составить представление о том, каким мог быть сценарий праздника. Вероятно, вначале устраивался пир, на котором предназначенную в жертву девушку одурманивали наркотическим напитком (вином с маком, зельем «дягиль»), после чего привязывали к столбу (в ритуале до сих пор присутствует шест) и поджигали. Пока девушка горела, празднующие водили вокруг костра хоровод и пели песни «гори, гори ясно». Когда девушка сгорала, начинались игрища с состязаниями всадников и борцов, горелки и т.п., и всё это заканчивалось оргией. Возможно, праздник длился не один день: жертву ещё надо было похоронить. Похороны у славян сопровождались такими же игрищами. Вместе с мужем, могли похоронить жену, от которой, как утверждают, требовалось на это согласие. Вдову, как указывают разные авторы, так же поили наркотическим зельем, а перед погребением убивали ударами поленьев по голове. У славян существовало два основных способа захоронения: захоронение тела в землю и захоронение сосуда с прахом. Эти способы с их вариантами чередовались, а иногда, как и сейчас, сосуществовали. Возможно, в начале праздника устраивали игру, в ходе которой определялось, кто будет жертвой. Но могли определять заранее, а затем некоторое время готовить обречённую к смерти: в народной сказке, Снегурочка тоскует, видя наступление весны и приближение своей смерти.
Н.Н. Велецкая. Языческая символика славянских архаических ритуалов.
И.П. Русанова, Б. А. Тимощук. Языческие святилища древних славян.
Б.А. Рыбаков. Язычество древней Руси.
Н.М. Карамзин. История государства Российского. Том 1.
Ю.В. Кривошеев. Религия восточных славян накануне крещения Руси.
Свидетельства из книги «Языческие святилища древних славян»:
В житии Оттона Бамбергского говорится, что в Поморье «женщины предают смерти новорожденных девочек» (Котляревский А.А, 1893 с. 341).
Серапион Владимирский. Слово о маловерии. 13 век: «Держитесь языческих обычаев, веруете в волхвов и сожигаете людей, ни в чем невинных».
«О посте к невежам в понеделок». 13 век: «Разбивая младенца своя о камень, мнози же от человек погоубляють мзду свою».
В Полесье долгое время сохранялось поверье, что для прекращщения дождей надо зарыть ребенка в землю, а для борьбы с засухой бросить его в воду (Толстые НИ, СМ, 1981, с. 50).
Ибн Фадлан, мусульманский путешественник 10-го века, подробно описал погребальный обряд Руси. Одним из ключевых действ было убийство жены (наложницы) на могиле её знатного мужа.
Достоверность такого известия подтверждают раскопки крупного кургана 10-го века близ Чернигова (так называемая «Черная могила»), где рядом с богатым мужчиной лежат и женские останки. Устройство этого кургана напоминает похороны, описанные Ибн Фадланом.