животные на иконе спасителя

На иконах рядом с евангелистами часто изображают орла, тельца, льва и ангела. Откуда пошла эта традиция?

Приблизительное время чтения: 1 мин.

Отвечает Дмитрий Трофимов,

руководитель творческих мастерских «Царьград»

Мы привыкли к образам за спинами евангелис­тов: ангел склонился над Матфеем, лев возлежит у ног Марка, на Луку взирает телец, Иоанна осеняет крылами орел. Мы узнаем их и на деревянных царских вратах в сельской церкви, и под куполом римского собора.
Но откуда пошла такая традиция?

В Ветхом Завете тетраморф — четыре крылатых животных — упоминается в видении пророка Иезекииля, а в Новом — в Откровении Иоанна Богослова:

И первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему… (Откр 4:6–8).

В первые века христианства учителя Церкви, толкуя Апокалипсис и видение Иезекииля, указали на символическую связь крылатых существ с евангелистами. В основу православной (и католической) иконографии легло толкование блаженного Иеронима: Матфею был дан человек, потому что он показал человеческую природу Христа; Луке — телец, символ жертвенности, он показал Христа как священника; Марку — лев, потому что он объявил о царском достоинстве Спасителя; Иоанну же дан был орел — за полет веры.

Однако существует и другое толкование этих символов. Оно принадлежит святителю Иринею Лионскому. Эта традиция сохранилась до сих пор на христианском Востоке, в храмах Малой Азии и у русских старообрядцев. В 1723 году вышли «Поморские ответы» — одно из важнейших апологетических сочинений старообрядцев. Среди прочего они утверждали альтернативную иконографию символов евангелистов: «В древлецерковныхъ книгахъ печатныхъ святiи четыре евангелиста вообразахуся Матфей лицемъ человеческим, Марко лицемъ орлимъ, Лука телечимъ, Иоанн львовым…».

Так что если бы Венецию строили старообрядцы, ее символом был бы не лев святого Марка, а орел.

Источник

Символы евангелистов

Си́мволы евангели́стов – ико­но­гра­фи­че­ские сим­волы, пред­став­ля­ю­щие изоб­ра­же­ние четы­рех живых существ, свя­зан­ные с виде­ни­ями про­рока Иезе­ки­иля ( Иез.1:4-11 ) и апо­стола Иоанна Бого­слова ( Откр.4:6-8 ), кото­рые древ­няя хри­сти­ан­ская тра­ди­ция усво­ила еван­ге­ли­стам. Сим­волы рас­кры­вают раз­лич­ные сто­роны иску­пи­тель­ного подвига и учения Спа­си­теля в изло­же­нии еван­ге­ли­стов.

При еван­ге­ли­сте Матфее изоб­ра­жа­ется Ангел, как символ мес­си­ан­ского послан­ни­че­ства в мир Сына Божия, пред­ре­чен­ного про­ро­ками. Еван­ге­лист Марк сим­во­ли­зи­ру­ется львом, в озна­ме­но­ва­ние могу­ще­ства и цар­ствен­ного досто­ин­ства Христа. Еван­ге­ли­ста Луку изоб­ра­жают с тель­цом, под­чер­ки­вая жерт­вен­ное, иску­пи­тель­ное слу­же­ние Спа­си­теля. Орел при еван­ге­ли­сте Иоанне изоб­ра­жает высоту еван­гель­ского учения и сооб­ща­е­мых в нем боже­ствен­ных тайн.

На неко­то­рых древ­них иконах и фрес­ках эти сим­волы, имея тот же смысл, соче­та­ются в другом порядке.

Изоб­ра­же­ния четы­рех еван­ге­ли­стов и сим­во­ли­зи­ру­ю­щих их существ в тра­ди­ци­он­ной ком­по­зи­ции рос­пи­сей пра­во­слав­ного храма обычно поме­ща­ются по четы­рем сто­ро­нам кре­стово-куполь­ного свода, на так назы­ва­е­мых «пару­сах», под­дер­жи­ва­ю­щих купол, внутри кото­рого обычно изоб­ра­жают Гос­пода Все­дер­жи­теля.

Также образы четы­рёх еван­ге­ли­стов с четырьмя «живот­ными» Апо­ка­лип­сиса по тра­ди­ции нахо­дятся на Цар­ских вратах вместе с обра­зом Бла­го­ве­ще­ния.

В первые века хри­сти­ан­ства сим­во­лами еван­ге­ли­стов слу­жили 4 рай­ские реки.

На смену им в том же пери­оде яви­лись сим­волы четы­рех живот­ных, окру­жа­ю­щих пре­стол Иеговы, по опи­са­нию про­рока Иезе­ки­иля.

Сим­волы отно­сит к еван­ге­ли­стам уже Ириней Лион­ский; Матфей – чело­век, Марк – орел, Лука – вол, Иоанн – лев.

Бла­жен­ный Иеро­ним пред­ла­гает рас­пре­де­ле­ние сим­во­лов, при­ня­тое у нас в насто­я­щее время: Матфей – чело­век, Марк – лев, Лука – телец, Иоанн – орел.

Изъ­яс­не­ние сим­во­лов в смысле ука­за­ния на искуп­ле­ние Иисуса Христа, Кото­рый воче­ло­ве­чился (чело­век), поко­рил врагов (лев), принес Себя в жертву за род чело­ве­че­ский (телец) и воз­несся на небеса (орел), не дости­гает цели: оно не опре­де­ляет, почему именно символ чело­века усвоен еван­ге­ли­сту Матфею, лев – Марку и т.д.

Объ­яс­не­ние бла­жен­ного Иеро­нима: в еван­ге­лии Матфея родо­сло­вие Иисуса Христа, в еван­ге­лии Марка – голос льва, рыка­ю­щего в пустыне: глас вопи­ю­щего в пустыни..; в еван­ге­лии Луки речь о свящ. Заха­рии, в еван­ге­лии Иоанна о недо­ся­га­е­мой высоте Слова. С этим послед­ним объ­яс­не­нием согласно и объ­яс­не­ние св. Гри­го­рия Двое­слова, допус­ка­ю­щего, впро­чем, и воз­мож­ность дру­гого объ­яс­не­ния в при­ло­же­нии к Иисусу Христу, Кото­рый принял плоть (чело­век), принес себя в жертву (телец), рас­торг­нул узы смерти (лев) и воз­несся на небо (орел).

У Софро­ния, пат­ри­арха иеру­са­лим­ского: лев – сила и началь­ство Иисуса Христа; телец – свя­щен­ни­че­ское слу­же­ние Иисуса Христа; чело­век – явле­ние во плоти; орел – нис­хо­дя­щая сила Свя­того Духа.

В этом раз­но­об­ра­зии обна­ру­жи­ва­ется также раз­ли­чие част­ных мнений. Оно про­ис­хо­дит также и в памят­ни­ках изоб­ра­зи­тель­ного искус­ства – моза­и­ках, фрес­ках мини­а­тю­рах. Нередко все четыре сим­вола объ­еди­нены в одну группу и состав­ляют так назы­ва­е­мый тет­ра­морф. К этому тет­ра­морфу древ­ние отно­сят слова литур­гии: «поюще (орел), вопи­юще (вол), взы­ва­юще (лев) и гла­го­люще (чело­век).

Источник

Животные на иконах: добрые, мудрые, очеловеченные

Ребята и зве­рята – одна весе­лая ком­па­ния: любовь к малым сим пре­об­ра­жает дет­ство. Но ста­нет ли для наших детей хоро­шим уро­ком доб­роты оче­ред­ной поход в зоо­парк, где можно посмот­реть на уны­лых зве­рей в неволе? Есть идея: отпра­вимся на про­гулку в музей икон, где в доб­ром сосед­стве со свя­тыми водятся кра­си­вые и пре­об­ра­жен­ные живот­ные. Рас­смат­ри­вая их, можно пого­во­рить с малы­шами не только о зоо­ло­гии, но и о хри­сти­ан­стве в его про­стых и чита­е­мых символах.

Совре­мен­ные ико­но­писцы в своём кругу лас­ково назы­вают ико­но­пис­ных зве­рей «зве­рики», и этим не только выра­жают лич­ное к ним тепло, но и по-бого­слов­ски точно осмыс­ляют их место и роль в икон­ном пространстве.

Если чело­век на иконе изоб­ра­жен свя­тым, обо­же­ным и пре­об­ра­жен­ным, то и живот­ные при­под­няты над своим звер­ским состо­я­нием до сво­его рай­ского про­шлого – то есть немного оче­ло­ве­чены и оду­хо­тво­рены. Их милые мор­дочки – никак не лики, но это уже не и не морды, ско­рее, что-то близ­кое к лицам. И их закон­ное место – рядом с человеком.

Как жирафы стали жирафами

Звери, зем­но­вод­ные и птицы жили до гре­хо­па­де­ния в Раю, «как в Раю» – то есть в совер­шен­ном мире, пони­ма­нии и согла­сии, «пита­ясь про­из­расте­ни­ями» ( Быт. 1:30 ).

В Книге Бытия живот­ные появ­ля­ются в про­цессе тво­ре­ния раньше чело­века, но всю бытий­ную пол­ноту при­об­ре­тают только после встречи с ним. Почему?

Иерей Олег Мумри­ков, бого­слов, био­лог, счи­тает, что наре­че­ние зве­рей ( Быт. 2:20 ) не было нужно ни для обще­ния чело­века и Бога, ни для самого чело­века. Что это было сде­лано именно для живот­ных, ведь «есть еще один важ­ный аспект назы­ва­ния в биб­лей­ской тра­ди­ции: «Вещь окон­ча­тельно обре­тает своё бытие лишь тогда, когда ей дается насто­я­щее имя… Мало создать вещь: нужно ещё обес­пе­чить воз­мож­ность её бытия в насто­я­щем и буду­щем в связи с дру­гими окру­жа­ю­щими её живыми существами».

Поэтому име­но­ва­ние Ада­мом живот­ных – это не только «инфор­ма­ци­он­ный» труд, но и его чело­ве­че­ский вклад в про­мыс­ли­тель­ное дей­ствие Божие.

«Поиме­ную – зна­чит, полюблю», – ска­зал один совре­мен­ный поэт. Выбрав имена, пер­вый чело­век сде­лал зве­рей сво­ими не только по закону вла­ды­че­ства над ними, но и по любви. Полю­бив «малых сих» (именно в момент наре­че­ния имен живот­ным) Адам почув­ство­вал, что каж­дой твари по паре, а он один, и ему про­сто необ­хо­дим дру­гой чело­век – «подоб­ный ему» помощ­ник. И вскоре появи­лась Ева…

Уподобясь «скотам полевым»

Нет, звери в Раю не были веч­ными, как люди, но, как пред­по­ла­гает о. Олег Мумри­ков, их уход в небы­тие не был болез­нен­ным, как сей­час. Бла­жен­ный Авгу­стин так гово­рит об изна­чаль­ной смерт­но­сти среди живот­ных: «Богу угодно было отне­сти это бла­го­сло­ве­ние ( Быт 1:22 ) к про­из­во­ди­тель­но­сти, кото­рая обна­ру­жи­ва­ется в пре­ем­стве потом­ства, так что, будучи сотво­рены сла­быми и смерт­ными, [живот­ные] сохра­няют свой род путем рож­де­ния в силу именно этого благословения».

Что про­изо­шло, когда пер­вые люди отпали от Бога?

Сопо­став­ляя гены чело­века и обе­зьяны, наука счи­тает их род­ствен­ными. Не отри­цая этого факта, хри­сти­ан­ство рас­став­ляет свои акценты. О. Олег Мумри­ков кон­ста­ти­рует: «…чело­век не БЫЛ, но СТАЛ похож на обе­зьяну после изгна­ния из Рая». Пре­по­доб­ный Гри­го­рий Синаит (XIV в.) утвер­ждает, что люди «соде­ла­лись из разум­ных скот­скими и из боже­ствен­ных звер­скими». «Тело его было вполне под­чи­нено зако­нам доб­ро­вольно избран­ной скот­ской жизни», – гово­рит прп. Мак­сим Испо­вед­ник об Адаме. Чело­век стал подо­бием «ско­там полевым».

Изме­ни­лась не только био­ло­ги­че­ская при­рода изгнан­ного Адама, но и всё вокруг.

«Были ли тлен­ными живот­ные, рас­те­ния во все­лен­ной до гре­хо­па­де­ния чело­века? Обра­ща­ясь к Свя­щен­ному Пре­да­нию, мы можем найти раз­но­об­раз­ные свя­то­оте­че­ские мне­ния», – гово­рит автор и при­во­дит выска­зы­ва­ния духов­ных авто­ри­те­тов. Вот раз­мыш­ле­ния свя­ти­теля Фео­фана Затвор­ника: «Все­дер­жи­тель понуж­ден был поста­вить ее [тварь] в сие состо­я­ние [тлен­но­сти] паде­нием главы ее – человека».

Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов пишет: «Затем и все твари, когда уви­дели, что Адам изгнан из рая, не хотели более пови­но­ваться ему, пре­ступ­нику Но Бог сдер­жал все эти твари силою Своею, и по бла­го­у­тро­бию и бла­го­сти Своей не дал им тот­час устре­миться про­тив чело­века, и пове­лел, чтобы тварь оста­ва­лась в под­чи­не­нии ему, и сде­лав­шись тлен­ною, слу­жила тлен­ному чело­веку, для кото­рого создана, с тем, чтобы когда чело­век опять обно­вится и сде­ла­ется духов­ным, нетлен­ным и бес­смерт­ным, и вся тварь, под­чи­нен­ная Богом чело­веку в работу ему, осво­бо­ди­лась от сей работы».

Свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов) гово­рит об этом так: «Живот­ные утра­тили пови­но­ве­ние и любовь к чело­веку, утра­тив­шему пови­но­ве­ние и любовь к Богу. Оста­вив пищу, сна­чала для них пред­на­зна­чен­ную, ощу­тив изме­не­ния в есте­стве своем, кото­рое при­об­щи­лось к про­кля­тию, пора­зив­шему землю, они вос­стали друг на друга, начали пожи­рать друг друга».

Так что, если у ваших детей уже воз­ник резон­ный вопрос, почему в муль­ти­ках и книж­ках волк гоня­ется за зай­цем, а кот за мышон­ком, ответьте им веско – с хри­сти­ан­ской точки зрения.

Живые символы Христовы

Среди ико­но­пис­ных «зве­ри­ков» осо­бое место зани­мают те, кото­рые изоб­ра­жают Самого Хри­ста. Часто встре­ча­е­мый в ката­комб­ной сим­во­лике зна­чок «рыба» изоб­ра­жался одной чер­той. Знак рыбы – это Сам Хри­стос, ведь слово «рыба» (ихтис) на гре­че­ском – это аббре­ви­а­тура «Иисус Хри­стос, Сын Божий, Спа­си­тель». Также изоб­ра­жа­лись и духовно род­ствен­ные Хри­сту веру­ю­щие – хри­сти­ане, «малые рыбы».

Тер­тул­лиан счи­тает образ очень удач­ным и легко чита­е­мым: водами кре­ще­ния люди вхо­дят в новую сти­хию и плы­вут ко спа­се­нию вслед за «рыбой-Спа­си­те­лем». В этом же смыс­ло­вом ряду – и свя­тые апо­столы, по роду заня­тий мно­гие из кото­рых были рыба­ками, и три еван­гель­ских чуда, свя­зан­ные с рыбой и хле­бом (когда два­жды Гос­подь накор­мил толпу и когда по Вос­кре­се­нии явился уче­ни­кам на берегу – дал им доб­рый улов и при­го­то­вил трапезу).

В этом смысле очень инте­ре­сен кит, погло­тив­ший Иону. На ико­нах он не вполне рыба и не вполне зверь, стран­ное, но все-таки не злое суще­ство, испол­ня­ю­щее волю Божию о свя­том. И все-таки, его дво­я­кая при­рода ближе к рыбе, а его роль в биб­лей­ской исто­рии – бла­гая и про­мыс­ли­тель­ная, что отсы­лает нас снова к ихтису – сим­волу Христову.

Ягне­нок, или агнец – еще более чита­е­мый сим­вол Хри­ста – «Вот Агнец Божий, Кото­рый берет на Себя грех мира» ( Ин. 1:29 ). Этим тро­га­тель­ным и доро­гим дет­скому сердцу «ягняче-ове­чим» обра­зом про­ни­зан весь Вет­хий Завет.

Навер­няка Вы смот­рели вме­сте с детьми муль­тик «Исто­рии Вет­хого Завета в 35 сериях»? Если да, то вспом­ните кро­шеч­ную фигурку овечки, кото­рая явля­ется немым участ­ни­ком или наблю­да­те­лем всех собы­тий и неиз­менно появ­ля­ется в каж­дой серии.

Вот так и в Свя­щен­ном Писа­нии образ агнца посто­янно при­сут­ствует – начи­ная от гибели пра­отца Авеля, затем к Авра­аму, гото­вому отдать Богу самое ред­кое, луч­шее и един­ствен­ное – сына, а затем и к Рож­де­ству Хри­стову и Рас­пя­тию, когда Бог-Отец жерт­вует Сыном.

Один из Все­лен­ских собо­ров запре­тил изоб­ра­жать Спа­си­теля на ико­нах в виде агнца. Но образ никуда не исчез: он часто встре­ча­ется в ико­но­гра­фии Иоанна Кре­сти­теля как малень­кая овечка на его руках.

Петух и пели­кан в созна­нии ран­них хри­стиан также прочно ассо­ци­и­ро­ва­лись со Хри­стом, обо­зна­чая и жертву, и Евха­ри­стию. Моза­ики и фрески вре­мен пер­вых веков и Визан­тии сохра­нили этот дра­ма­тич­ный сюжет. Спа­са­ю­щий птен­цов от уку­сов змеи пели­кан дает им свою кровь как про­ти­во­ядие, для чего само­от­вер­женно раз­ры­вает себе грудь. Подоб­ная жертва в пред­став­ле­ниях пер­вых хри­стиан очень точно сим­во­ли­зи­рует жертву Христову.

Петух ещё тес­нее свя­зан со Хри­стом и обра­зом, и смыс­лом – он будит нас от житей­ского забы­тья во грехе к пока­я­нию и веч­ной жизни, а еще про­буж­дает мир от язы­че­ства к хри­сти­ан­ству и воз­ве­щает нам Вто­рое при­ше­ствие. Есть и дру­гая важ­ная смыс­ло­вая ниточка, кото­рая их род­нит: петух в нашем пред­став­ле­нии – самая «сол­неч­ная» птица, а Спас в цер­ков­ной тра­ди­ции часто упо­ми­на­ется как Солнце Правды.

Глядя на нари­со­ван­ного или напи­сан­ного петушка, вме­сте с детьми мы можем наглядно пред­ста­вить себе того кочета, кото­рый горько уяз­вил сердце Петра, отрек­ше­гося от сво­его Спа­си­теля. Правда, на иконе мы вряд ли его встре­тим – ско­рее, в про­из­ве­де­ниях народ­ных про­мыс­лов, по тех­нике близко сто­я­щих к ико­но­писи и зача­стую повто­ря­ю­щих её образы – в Палехе, Хох­ломе, Мстёре.

Также тесно свя­заны со Хри­стом голубь, телец и лев. Голубь, как и агнец, тоже про­ни­зы­вает всё Свя­щен­ное Писа­ние как устой­чи­вый сим­вол Духа Свя­того – от повест­во­ва­ния о Ное­вом ков­чеге до собы­тий Бого­яв­ле­ния. Телец с вет­хо­за­вет­ных вре­мен прочно ассо­ци­и­ро­вался с жерт­вой Богу.

Но самый яркий и огне­нос­ный сим­вол Хри­стов во Славе Его – конечно, цар­ствен­ный лев. Не только ико­но­писцы, но и мно­гие цер­ков­ные и свет­ские авторы исполь­зо­вали этот образ в своих тру­дах и про­из­ве­де­ниях. Нам с детьми он осо­бенно памя­тен по «Хро­ни­кам Нар­нии» К. Лью­иса и тому моменту сказки, где при­но­сит себя в жертву ради сына Адама сол­неч­но­гри­вый лев Аслан.

«С ними золотой орел небесный…»

Свя­щен­ник Афа­на­сий Гуме­ров, насель­ник Сре­тен­ского мона­стыря пишет: «Свя­тым апо­сто­лам-еван­ге­ли­стам со II века усво­ены сим­волы: ангел, лев, телец (бык), орел. Вос­хо­дят они к про­ро­че­ским виде­ниям четы­рех живот­ных. Про­року Иезе­ки­илю было явлено: «Подо­бие лиц их – лице чело­века и лице льва с пра­вой сто­роны у всех их четы­рех; а с левой сто­роны лице тельца у всех четы­рех и лице орла у всех четы­рех» ( Иез.1:10 ). Виде­ние таин­ствен­ных живот­ных было и апо­столу Иоанну Бого­слову: «…Пер­вое живот­ное было подобно льву, и вто­рое живот­ное подобно тельцу, и тре­тье живот­ное имело лице, как чело­век, и чет­вер­тое живот­ное подобно орлу летя­щему» ( Откр. 4: 6–7 ).

Апо­сто­лов изоб­ра­жали в виде живот­ных с ран­них веков хри­сти­ан­ства. Пер­вые дошед­шие до нас арте­факты – это моза­ика начала 5 века в Риме и после­ду­ю­щие фрески и изображения.

“Эволюция” змея

В ико­но­гра­фии все гады зем­ные – и змей-иску­си­тель в Раю, и дра­кон из чуда Геор­гия о змие – реп­ти­лии одного смыс­ло­вого ряда. Змея в икон­ном про­стран­стве – одно­значно чита­е­мый сим­вол зла, гре­хо­па­де­ния и смерти, и изоб­ра­жа­ется она соот­вет­ственно, то есть непри­вле­ка­тельно. При­чем вари­анты таких изоб­ра­же­ний очень при­чуд­ливы и раз­но­об­разны – вот где могла в пол­ной мере разыг­раться фан­та­зия ико­но­писца, при­учен­ного к копи­ро­ва­нию образ­цов и неот­ступ­ному сле­до­ва­нию кано­нам. В отно­ше­нии змия кано­нов не сло­жи­лось – вот и пишут его, кто как горазд, под­чер­ки­вая в образе скольз­кое, лжи­вое и отталкивающее.

Если вме­сте с детьми вы зай­дете в сто­лич­ный Музей Рус­ской иконы в Гон­чар­ном пере­улке напро­тив рус­ского подво­рья одного афон­ского мона­стыря, чтобы рас­смот­реть его луч­шие образцы, и заин­те­ре­су­е­тесь именно обра­зом змия, то можете сде­лать очень инте­рес­ный вывод. Иконы рас­по­ло­жены в экс­по­зи­ции от ран­них к позд­ним, и чем дальше под­ни­ма­ешься с пер­вого этажа и ХIV века наверх, в сто­рону века ХХI, тем более заме­ча­ешь – с «ходом веков» икон­ные змеи сильно видо­из­ме­ня­ются, при­чем не в луч­шую сто­рону, при­об­ре­тая все боль­шее сход­ство с неиз­вест­ными науке дино­зав­рами и вир­ту­аль­ными монстрами.

Нет, лучше и не задер­жи­вай­тесь вме­сте с малы­шами на верх­нем этаже у позд­них и совре­мен­ных обра­зов свя­того Геор­гия и змия, в них при­сут­ствует некая адо­пис­ность – по-зве­ри­ному оска­лен­ные морды, ост­рые зубы и когти, чешуй­ча­тые хво­сты.

Лучше задер­жи­тесь вме­сте с малень­кими зри­те­лями у древ­них обра­зов дорас­коль­ного ико­но­пис­ного пери­ода, а затем у более позд­них – ростов­ских южных и нов­го­род­ских и псков­ских север­ных икон, на кото­рых дра­коны и змии – вовсе не исча­дья ада, а малень­кие и без­за­щит­ные ред­кост­ные звери с испу­ган­ными и нестраш­ными мордочками.

Веро­ятно, в вос­при­я­тии наших пред­ков из Сред­не­ве­ко­вья зло именно такое – не пуга­ю­щее, а, ско­рее, вырож­да­ю­ще­еся как вид, скорб­ное, оттал­ки­ва­ю­щее и жал­кое, как неиз­вест­ная при­роде рептилия.

«Житийные» звери и птицы

Рай­ский язык иконы вня­тен взрос­лым и детям. Оче­видно, что он может научить наших малы­шей новому духов­ному и душев­ному опыту и напи­тать их пре­крас­ным. Успо­ко­ить гипе­р­ак­тив­ных и уми­ро­тво­рить немир­ных. Вос­пи­тать не очень вос­пи­тан­ных. Заин­те­ре­со­вать и увлечь рас­се­ян­ных и равнодушных.

Соб­ственно, и мы, взрос­лые, при сопри­кос­но­ве­нии с миром иконы полу­чим нема­лую пользу. Только всмот­ри­тесь: в икон­ном про­стран­стве люди и звери легко собе­се­дуют безо вся­кого язы­ко­вого барьера, потому что этот все­об­щий язык души и сердца испол­нен любо­вью.

Осо­бенно он читаем на ико­нах хри­сти­ан­ской Африки, «колы­бели чело­ве­че­ства», где связь чело­века с живот­ными гораздо тес­нее в при­роде, чем на нашем кон­ти­ненте. Наив­ный стиль этих экзо­тич­ных ико­но­пис­ных изоб­ра­же­ний очень внятно пере­дает пони­ма­ние и любовь между людьми и зве­рями, взять хотя бы копт­ские и эфи­оп­ские образы Рож­де­ства Христова.

Но и на при­выч­ных нам рус­ских ико­нах дей­ствует тот же закон – мед­веди и львы не охо­тятся на свя­тых, а по-доб­рому жмутся к ним, ищут тепла и ласки, покорно слу­жат в ожи­да­нии буду­щего века, когда их участь тоже изменится.

«Исаак Сирин назы­вает свя­тых «мило­сти­вые сердца, кото­рые пла­ме­неют любо­вью ко всему твар­ному миру… к пти­цам, к зве­рям, ко всей твари». И дикие живот­ные мирно живут около свя­тых, как в то время, когда Адам давал им имена» (В. Лос­ский).

Ико­но­пис­ный мир густо насе­лен оду­хо­тво­рен­ной и пре­об­ра­жен­ной живностью.

Птицы небес­ные встре­ча­ются нам в обра­зах празд­ни­ков Пре­свя­той Бого­ро­дицы. При­ле­тают они на ико­нах к свя­тому Сер­гию Радо­неж­скому как про­об­раз его духов­ных детей.

Мед­веди пре­по­доб­ных Сера­фима и Сер­гия при­ту­ли­лись рядыш­ком с ними, и ради этого сосед­ства готовы питаться одним хлебом.

Свя­той Гера­сим Иор­дан­ский и выле­чен­ный им лев на иконе при­вет­ливо улы­ба­ются и бес­ко­нечно рады друг другу.

Люби­мый в народе свя­той Вла­сий на своих обра­зах повсюду изоб­ра­жён с домаш­ней ско­ти­ной, кото­рой нежно сочув­ствует и покровительствует.

Сокол свя­того Три­фона не хочет уле­тать с руки.

Флор и Лавр пишутся с пре­крас­ней­шими былин­ными конями, и с дру­гих обра­зов словно кивают им крот­кие и мило­вид­ные лошадки Бориса и Глеба, кото­рыми так уми­ленно вос­хи­ща­ется поэт Б. Чичи­ба­бин в соимен­ном им сти­хо­тво­ре­нии (вот его отрывки):

«Ночью чер­ни­гов­ской с гор араратских,

шерст­кой ушей доста­вая до неба,

чад упа­сая от мило­стынь братских,

ска­чут лошадки Бориса и Глеба…

Пусть же вер­шится весе­лое чудо,

слу­жится крас­ками звон­кая треба,

в рай­ские кущи от здеш­него худа

ска­чут лошадки Бориса и Глеба…

Ныне и присно по кру­чам Синая,

по полю рус­скому в рус­ское небо,

ни колоска под собой не сминая,

ска­чут лошадки Бориса и Глеба…»

Вгля­ди­тесь в эти образы вме­сте с детьми. Посмот­рите, как эти тро­га­тель­ные и оду­хо­тво­рен­ные живот­ные на ико­нах с надеж­дой загля­ды­вают нам в глаза. Они ждут от нас, что своим пока­я­нием и готов­но­стью созна­тельно жить в Боге одна­жды мы изме­ним их при­роду в бла­гую сторону.

Вален­тина Киденко

Фото из откры­тых источников

Источник

Святой Христофор Псеглавый — почему мученика изображали с головой собаки?

Приблизительное время чтения: 3 мин.

Время: первая половина XIX века.

Где написали икону: Урал, город Невьянск.

Город Невьянск находится на Среднем Урале. По переписи 1832 года 43% невьянцев назвали себя старообрядцами. В этот регион ехали в основном те, кто не хотел попадаться властям.

Мученик Христофор

До крещения его звали Репрев, жил он на рубеже III–IV веков в Северной Африке, которая в то время была частью Римской империи. Он был сильным и высоким человеком, служил в императорской армии. Перед походом на гóтов император Деций потребовал от солдат принести жертву идолам, но Христофор отказался, объявив себя христианином. За это его мучили, а затем обезглавили.

В западной традиции есть предание, что Христофор до крещения начал искать самого сильного Бога. Он пошел к царю, но тот боялся демонов. Изучал демонологию, но демоны боялись Христа. А Христа он обрел в виде Мальчика, который попросил перенести Его через реку. На середине брода могучий Репрев понял, что Мальчик стал невероятно тяжел. В этот момент ему открылся Христос, сказав: «Иди, с Моей помощью обязательно перейдешь». И после этого стал невидим.

Христофор — значит «носящий Христа». Имя перекликается с преданием о явлении Христа Христофору в виде мальчика, которого святой нес через реку. Этот сюжет изображали многие великие художники: Босх, Мемлинг, Виц и другие.

Почитание на Руси

Почитание святого Христофора на Руси начинается с XIII–XIV веков. Образ с головой пса становится особо популярным: пишется много икон, строятся несколько храмов в честь мученика.

В 1666 году в Москве проходит церковный Собор, который утверждает реформы Патриарха Никона, после которых начинается старообрядческий раскол. Также запрещается изображение мученика Христофора с головой пса. Старообрядцы не принимают решения этого Собора и продолжают изображать святого как раньше.

Запрет на изображение святого Христофора с головой пса относится к созданию новых изображений. В некоторых храмах и монастырях старинные иконы и росписи оставили как было (Успенский монастырь, г. Свияжск), а где-то написали поверх песьего новый, человеческий лик (Спасо-Преображенский собор, Ярославль).

В западной традиции святой Христофор считается покровителем паломников. Изображение святого можно встретить на кольцах и медальонах. Паломник во время путешествия к святому месту должен идти с молитвой и таким образом нести в себе Христа. А изображение святого Христофора напоминает ему об этом.

Откуда взялась голова пса

Святого Христофора рано стали изображать с головой пса. Причин для этого несколько. В те времена верили, что люди с собачьими головами действительно существуют — об этом писали путешественники (например, Марко Поло) и даже историки (Геродот). И если первые таким образом просто привлекали к себе внимание, то историки кое-что похожее действительно видели: это были полудикие племена берберов в Западном Египте, которых охотно брали в армию Римской империи. Во время боя для устрашения они надевали на себя шкуры и головы животных. Скорее всего, святой Христофор был родом из этого племени.

О происхождении головы пса есть и такое предание: император Деций, пытаясь добиться от Христофора поклонения идолам, подослал к нему двух блудниц. И святой, будучи очень красивым, просит Бога обезобразить свою внешность. Поэтому на иконе святого Христофора изображают не только с головой пса, но и как очень уродливого человека.

Источник