жизнь которую вы можете спасти
Что такое эффективный альтруизм: 5 идей из книги «Жизнь, которую вы можете спасти»
Какой посыл заложил в свою книгу философ Питер Сингер
Австралийский философ и профессор биоэтики Принстонского университета Питер Сингер — один из основоположников эффективного альтруизма. В своих книгах он заставляет читателей задуматься о вопросах, которые большинство из нас сочтут неудобными. Кого мы должны спасти в критической ситуации — своего ребенка или десятки других? Имеем ли мы право ходить на выставки и покупать питьевую воду? Все свои мысли автор подкрепляет цифрами и занятными примерами социологических и психологических экспериментов. Книги Сингера издаются по всему миру, а среди его почитателей — Билл Гейтс и сооснователь Facebook Дастин Московиц. Совсем недавно издательство фонда «Нужна помощь» выпустило первое русское издание книги Сингера «Жизнь, которую вы можете спасти». Мы выделили основные идеи автора.
Если вы хотя бы раз покупали воду
в стеклянной или пластиковой таре,
то у вас есть лишние деньги
Сингер известен своими одиозными высказываниями. Как это, например. С его мнением можно не согласиться, но и поспорить с ним сложно — у каждого из нас есть деньги, которые мы тратим на излишества или по крайней мере те вещи, которые сочли бы излишествами по-настоящему нуждающиеся люди. Мы можем пить воду из фильтра, варить кофе дома, отдать ребенка не в частную дорогую школу, а в обычную государственную, а сэкономленные на этом деньги отдавать на благотворительность. Жить по Сингеру уже начали некоторые российские знаменитости. Например, недавно Сергей Игнашевич отказался от перелета бизнес-классом в пользу экономкласса, а разницу отдал благотворительному фонду «Нужна помощь».
Филантропия в поддержку культуры
и искусства в мире, где люди умирают
от голода и болезней, сомнительна
с нравственной точки зрения
В подтверждение этой идеи Сингер привел покупку Метрополитен-музеем в Нью-Йорке картины «Мадонна с младенцем» кисти средневекового автора Дуччо более чем за 45 миллионов долларов. На эти деньги, как подсчитал Сингер, можно было бы вернуть зрение 900 тысячам жителей развивающейся страны, где операция по удалению катаракты стоит всего 50 долларов, а музеями искусства и не пахнет. Но можно ли считать Билла Гейтса безнравственным человеком за покупку картины да Винчи за 35 миллионов долларов? Нет, нельзя, говорит Сингер, поскольку Гейтс активно и много помогает нуждающимся через свой благотворительный фонд.
Мы менее активно помогаем, когда видим,
что есть другие люди, которые тоже могли
бы принять в этом участие
Сингер приводит в пример исследование психологов Джона Дарли и Бибба Латане, которые изучали феномен распыления ответственности. Они провели эксперимент, во время которого предложили студентам принять участие в анкетировании. Встретившая их женщина раздала анкеты и вышла в соседнее помещение. Через некоторое время женщина, упавшая со стула, позвала на помощь. Однако из числа студентов откликнулись только те, кто в одиночку заполнял анкету. Молодые люди, которые заполняли анкеты вместе с подсадными участниками, не реагировавшими на призывы о помощи, не пришли на помощь к женщине.
Есть ряд простых причин,
почему мы не помогаем нуждающимся
Сингер рассказывает с точки зрения науки о том, что нас останавливает в вопросах благотворительности. Во-первых, нам трудно помогать тем, кого не видим и не знаем. Во-вторых, в нас заложено, что мы должны заботиться о детях, родственниках, тех, кто к нам ближе всего. В-третьих, часто мы убеждены, что количество людей, нуждающихся в помощи, не уменьшится, сколько бы мы ни сделали, ведь их слишком много. Четвертая причина — распыление ответственности, или «да ладно, уж и без меня найдется тот, кто поможет». Пятая — чувство справедливости, или «почему я вообще должен помогать, если среди моих знакомых никто этого не делает?» И, наконец, шестая — деньги. Деньги разделяют людей, развивают в них индивидуализм и тем самым в принципе противоречат альтруизму.
Важно рассказывать о том, что вы помогаете, как можно больше (это не хвастовство)
Тогда другие люди будут ориентироваться на вас и, скорее всего, станут отдавать на помощь нуждающимся бóльшие денег. А если они тоже будут говорить об этом, то эффективность их пожертвования увеличится — через одно или два десятилетия объем средств, направленных на благотворительность, существенно возрастет. Стимул, исходящий от властей, корпораций, волонтерских организаций и других инстанций может подтолкнуть нас к действиям. Работодатели, например, могут сразу вычитать процент из зарплат своих сотрудников. Разумеется, у жертвователей должна быть возможность отказаться от участия в таких акциях, но никому не придет в голову сделать это, ведь это уже станет нормой для общества.
Жизнь которую вы можете спасти
В конце прошлого года на русском языке вышла книга философа, профессора Принстонского университета Питера Сингера «Жизнь, которую вы можете спасти». В своей работе автор обосновывает концепцию «эффективного альтриузма». Сингер доказывает: мы можем помогать нуждающимся, не неся при этом существенных материальных потерь.
Арина Бойко рассуждает об актуальности идей Сингера (англоязычный оригинал вышел в 2008 году) и о том, насколько они применимы к российским реалиям.
23 мая в Еврейском музее и центре толерантности состоится встреча с Питером Сингером. Вход бесплатный по регистрации.
Книга австралийского философа Питера Сингера, вышедшая на русском языке в издательстве фонда «Нужна помощь», наверное, самое обстоятельное на сегодняшний день чтение о благотворительности и о ценностях, которые разделяют вовлеченные в неё люди.
Имя Сингера для русскоязычного читателя связано прежде всего с книгой «Освобождение животных», в которой он высказал идею о необходимости этичного обращение с животными – отказа от экспериментов над ними и использования в качестве одежды или пищи. Наряду с философом Ричардом Райдером, автором теории видовой дискриминации, Сингер отстаивал передовой для 70-х анти-антропоцентрический взгляд на мир, согласно которому этика не ограничивалась сферой человеческих отношений. Книга спровоцировала волну дискуссий о гуманном обращении с животными и стала манифестом для организаций, борющихся за их права.
Идеи, высказанные в книге 2008 года «Жизнь, которую вы можете спасти», легли в основу одноименной некоммерческой организации по борьбе с нищетой, одним из сооснователей которой является Сингер. Другими словами, эта книга – практическая философия as it is, в которой Сингер формулирует принципы успешной благотворительной организации и предлагает свою систему подсчёта индивидуальной суммы пожертвований.
Сингер акцентирует внимание на бедных странах – там, где уровень дохода не достигает 1,25 доллара в день. Его мало интересует филантропия в сфере культуры или искусства: когда Метрополитан музей в Нью-Йорке покупает картины за 45 миллионов долларов, он лишает возможности вылечить тысячи людей из развивающихся стран лечения от катаракты и сотни женщин от акушерского свища – болезни, легко излечимой на западе, но до сих пор сильно стигматизированной в Африканских странах.
Сингер считает, что помогать этим людям – прямая обязанность тех, кто живёт в богатых странах. И лучше всего, если эта помощь будет целенаправленной и осмысленной. Например, если мы будем давать людям из бедных стран не деньги на еду или саму еду, но создавать такие условия при которых они могли бы самостоятельно её производить.
Сингер последовательно оспаривает наиболее распространенные аргументы «против» филантропии: одни считают, что США и так достаточно жертвуют развивающимся странам, другие – что филантропия препятствует политическому и экономическому развитию. Однако если обратиться к цифрам, то обнаруживается, что США занимают предпоследнее место в рейтинге стран-дарителей и в соотношении со своим ВВП жертвуют ничтожно мало. Сингер приводит множество примеров удачной филантропии, которая подтолкнула рост уровня жизни – от строительства колодца с чистой питьевой водой до микрокредитования женщин, производящих мебель из бамбука.
Сингер проводит читателя через ряд мыслительных экспериментов: спасли бы вы ребёнка ценой вашего дорогого автомобиля? Стали бы вытаскивать из воды десять тонущих детей в одиночку, если бы рядом были другие люди, или спасли бы одного и решили, что выполнили свой долг?
Для Сингера эти примеры – иллюстрация механизма этического мышления, который «основывается на способности поставить себя на место других людей» (31). В ситуации выбора между «помочь» и «пройти мимо» этическое мышление велит нам выбрать первый вариант. Когда речь заходит о помощи абстрактным «людям из бедных стран», то у большинства этот механизм не срабатывает: здесь «жертва» кажется неопределённой, а локальное действие – каплей в море, которая ничего не изменит.
С этими предрассудками борются сторонники эффективного альтруизма, в число которых входит и Сингер. Согласно их концепции главным критерием в принятии тех или иных решений является степень их положительного влияния на жизни людей. Чем большее спасённых или улучшенных жизней – тем лучше. Этой философией пропитана книга, и если вам она не близка, то скорее всего, ни один из приведённых Сингером аргументов не покажется вам убедительным.
Возможно, вы скорее присоединитесь к возражению либертарианцев, которое в книге звучит как: «Я не слышал убедительных доводов в пользу существования некоего универсального долга, который мы должны выполнять по отношению к тем, кому не сделали ничего плохого» (44). Категория императива, которая так раздражает либертарианцев, для Сингера является ключевой: у богатых стран действительно есть обязанность помогать бедным, поскольку «мы можем помочь без особых жертв с нашей стороны» (44). Для либертарианцев филантропия – личное дело каждого, поэтому рациональная аргументация Сингера для них граничит с принуждением.
Эгоистические ценности, присущие западной культуре, культ роскоши и богатства – мешают осознать наш долг перед странами с неблагополучной экономикой. Сингер предлагает собственную прогрессивную формулу, по которой, исходя из размера своего дохода, можно сосчитать процент справедливого пожертвования: чем выше сумма дохода, тем больше процент пожертвования.
Американские реалии, к которым Сингер апеллирует в книге, сильно отличаются от российских. К примеру, если вы зайдёте на сайт «Нужна помощь», вы не найдёте там организаций, которые специализируются на помощи бедным странам, тогда как для Сингера эта область филантропии является самой важной. Российские фонды ориентированы прежде всего на помощь внутри страны, они часто выполняют функцию социальной защиты, которую само государство выполнить не в силах. Например, фонд «Русь сидящая»*, который специализируется на помощи политическим заключённым. Или фонд «Ночлежка», который с 1990 года помогает бездомным людям выбраться с улицы. Разумеется, в нашей стране жертвовать деньги на поддержку этих организаций не менее важно, чем на решение глобальной проблемы нищеты и бедности. Вполне возможно, что у российской книги о филантропии был бы иной фокус: локальная социальная помощь, которая в связи с ухудшившимся экономическим положением и агрессивной государственной политикой нужна всё большему количеству людей.
К тому же, книга была написана в 2008 году, и с тех пор приведённые в ней данные о размере международной помощи, которые оказывают развитые страны, устарели. Но проблемы бедности в странах Южной Африки, Латинской Америке и Азии – дефицит еды и воды, отсутствие комфортного жилья и необходимых медикаментов – всё ещё не решены окончательно. Сингер утверждает, что мы обязаны жертвовать больше, чем привыкли: если мы можем позволить себе купить бутылку воды, при том, что у нас из крана течёт питьевая вода, значит мы в силах отдать на благотворительность 5% от своего дохода.
*«Русь сидящая» включена в реестр «иностранных агентов». Мы вынуждены оставить это предупреждение по требованию государства.
Спасете ли вы тонущего ребенка? Что мы узнаем о себе из новой книги о нищете и процветании
В издательстве благотворительного фонда «Нужна помощь» вышла книга одного из основоположников движения эффективного альтруизма Питера Сингера «Жизнь, которую вы можете спасти». С помощью мысленных экспериментов автор объясняет, почему большинство людей живет неэтично и что с этим можно сделать. Мы публикуем главу «Спасение ребенка».
Спасение ребенка
Представьте себе такую ситуацию. По дороге на работу вы идете мимо небольшого пруда. Он мелкий, воды в нем только по колено, и в жару здесь иногда играют дети. Но сегодня прохладно, время раннее, и вы с удивлением обнаруживаете, что в пруду плещется какой-то ребенок. Вы подходите ближе и видите, что он совсем маленький, просто младенец, он машет ручками и не может ни встать на ноги, ни выбраться из пруда. Вы оглядываетесь в поисках его родителей или няни, но никого вокруг нет. Ребенку уже явно непросто держать голову над поверхностью воды. Если вы не броситесь в воду и не вытащите его, он, скорее всего, утонет. Вы можете легко зайти в воду, вашей жизни ничего не угрожает, но вот только испортятся новые туфли, купленные всего несколько дней назад, одежда испачкается и вымокнет. К тому же, пока вы найдете кого-то, кому сможете передать ребенка, еще и опоздаете на работу. Что же делать?
Я всегда задаю этот вопрос студентам моего курса «Практическая этика», когда мы начинаем обсуждать тему бедности в мире. Они, конечно же, отвечают, что ребенка нужно спасать. Тогда я спрашиваю их: «А что будет с вашими новыми туфлями? А как быть с опозданием на работу?»
В 2007 году похожая история произошла в Англии, рядом с Манчестером. 10-летний мальчик Джордон Лайон бросился в пруд за своей сводной сестренкой Бетани. Он пытался помочь ей и сам ушел под воду. Бетани вытащили рыбаки, но к этому моменту Джордона уже не было видно. Взрослые подняли тревогу, и вскоре к пруду приехали два местных полицейских. Они отказались лезть в пруд искать мальчика.
Его все-таки вытащили из воды, но уже не смогли привести в сознание. Было организовано расследование обстоятельств смерти Джордона, и на вопрос, почему офицеры не спасли ребенка, те ответили, что их не учили, как действовать в подобных обстоятельствах. На что мать мальчика сказала: «Если вы идете по улице и видите, что тонет ребенок, то автоматически бросаетесь в воду… Не нужна специальная подготовка, чтобы прыгнуть в воду и спасти ребенка». BBC News, 21 сентября 2007 года.
Уверен, что большинство из нас согласится с матерью погибшего мальчика. Но давайте вспомним, что, по данным ЮНИСЕФ, ежегодно почти 10 миллионов детей младше пяти лет умирают из-за того, что слишком бедны и не могут получить помощь. Вот только один случай, зафиксированный в Гане во время опроса, который проводил Всемирный банк: «Сегодня утром умер маленький мальчик. Он умер от кори. Мы все знаем, что в больнице его бы вылечили. Но у его родителей нет денег, и поэтому мальчик умер медленной и мучительной смертью. Он умер не от кори, а от бедности». Deepa Narayan, Raj Patel, Kai Schafft, Anne Rademacher, Sarah Koch-Schulte. «Voices of the Poor: Can Anyone Hear Us?». Oxford University Press for The World Bank. New York, 2000, стр. 36.
Многие, как тот маленький мальчик из Ганы, умирают от кори, малярии и диареи — от болезней, которых в развитых странах или вообще нет, или они почти никогда не приводят к смертельному исходу. Дети заболевают, потому что у них нет чистой питьевой воды, или они живут в антисанитарных условиях, или их родители не могут заплатить за лечение. ЮНИСЕФ, Oxfam и многие другие организации борются с бедностью, доставляют людям чистую воду, организуют простейшую медицинскую помощь, и благодаря их работе уровень смертности снижается. Но если бы у этих благотворительных организаций было больше денег, они смогли бы спасти больше жизней.
А теперь подумайте о вашей собственной ситуации. Пожертвовав относительно небольшую сумму, вы сможете спасти жизнь ребенка. Возможно, для этого потребуется немного больше денег, чем на новую пару туфель, но все мы тратим деньги на то, без чего можем прожить: на напитки, рестораны, одежду, кино, концерты, отпуск, новые машины, ремонт.
Бедность сегодня
Несколько лет назад Всемирный банк занялся сбором и анализом историй людей, оказавшихся за чертой бедности. Были опрошены 60 000 женщин и мужчин в 73 странах мира. И все они на разных языках говорили одно и то же. Бедность — это когда:
Весь год или часть года людям не хватает еды. Они зачастую едят только один раз в день, иногда им приходится выбирать, покормить ли своего ребенка или поесть самим, а порой̆ они не могут сделать ни того ни другого.
У людей нет возможности откладывать деньги. Если кто-нибудь заболевает и нужно заплатить доктору или из-за неурожая нечего есть, приходится одалживать деньги у местного ростовщика, который берет такие проценты, что иногда так и не удается полностью выплатить долг.
Люди не могут отправить своих детей в школу или же при плохом урожае вынуждены забирать их из школы.
Люди живут в ненадежных домах, построенных из земли или тростника, и их приходится перестраивать каждые два-три года или чаще, если не повезло с погодой.
Рядом с домами нет источника безопасной питьевой воды. Приходится носить воду издалека, и если ее не кипятить, то можно заболеть.
Всемирный банк определяет нищету как состояние, когда у человека недостаточно средств для удовлетворения самых насущных потребностей в еде, воде, жилище, одежде, санитарных условиях, медицинских услугах и образовании.
Многие слышали, что миллиард жителей Земли живет менее, чем на один доллар в день. Именно таким доходом до 2008 года Всемирный банк определял черту бедности. Но потом были получены дополнительные данные, они позволили сравнить цены в разных странах и провести более точный расчет, какая сумма необходима людям для удовлетворения их базовых потребностей. Основываясь на новых вычислениях, Всемирный банк определил черту бедности на уровне дохода 1,25 доллара в день.
Людей за этой чертой уже не миллиард, а миллиард и четыреста миллионов. World Bank Press Release. «New Data Show 1.4 Billion Live on Less Than US$1.25 a Day, but Progress Against Poverty Remains Strong». В нищете живет больше людей, чем мы предполагали, и это, конечно, очень плохо. Но если посмотреть на ситуацию 1981 года, окажется, что тогда в нищете жили 1,9 миллиарда человек. То есть четыре человека из каждых десяти, а сейчас меньше, чем один из каждых четырех.
Больше всего бедных людей, по состоянию на 2008 год, живет в Южной Азии. Там их 600 миллионов, из них 455 миллионов — только в Индии. Но благодаря экономическому развитию их процент от общего количества живущих за чертой бедности сократился — с 60% в 1981 году до 42% в 2005-м. Есть еще 380 миллионов в странах Африки к югу от Сахары, где в нищете живет половина населения, здесь процентное соотношение не изменилось с 1981 года. В Восточной Азии ситуацию удалось значительно улучшить, хотя там по-прежнему насчитывается 200 миллионов невероятно бедных китайцев, и более мелкие группы живущих в нищете разбросаны по всему региону. Остальные люди, которые находятся за чертой бедности, распределены по всему миру. Они есть и в Латинской Америке, и в Карибском бассейне, в Азиатско-Тихоокеанском регионе, на Среднем Востоке, в Северной Африке, в Восточной Европе и в Средней Азии.
Услышав о 1,25 доллара в день, вы попытаетесь успокоить себя, что во многих развивающихся странах жизнь намного дешевле, чем в индустриальных обществах. Возможно, вы и сами когда-то путешествовали с рюкзаком по миру и знаете об этом не понаслышке. Может быть, 1,25 доллара в день не так страшно, если речь не идет о богатых странах? Боюсь, что этот аргумент не работает: Всемирный банк уже сделал поправку на покупательную способность в разных странах. Его данные учитывают именно тех людей, что ежедневно потребляют столько товаров и услуг, сколько можно получить в США на 1,25 доллара.
В США у 97% тех, кого Бюро переписи населения США считает бедными, есть цветной телевизор. У 75% из них есть автомобиль. У 75% есть дома кондиционер. Все они имеют доступ к услугам здравоохранения. Robert Rector, Kirk Anderson. «Understanding Poverty in America». Heritage Foundation Backgrounder #1713 (2004). Я привожу эти данные не для того, чтобы доказать, что бедные в США не сталкиваются с реальными трудностями. Просто в основном это не те трудности, с которыми борются самые нищие люди на земле. 1,4 миллиарда человек, живущих в нищете, бедны по абсолютным критериям, завязанным на базовые человеческие потребности. Они по крайней мере часть года голодают. Даже если им удается раздобыть достаточно пищи, чтобы наполнить желудок, они все равно будут страдать от недоедания, потому что получат недостаточно питательных веществ. У детей из-за недоедания замедляется рост и могут появиться необратимые нарушения работы мозга. Бедные часто не имеют возможности отправить своих детей в школу. Обычно им недоступны даже простейшие медицинские услуги.
Такая нищета убивает. Продолжительность жизни в богатых странах в среднем составляет 78 лет, а в самых бедных, официально признанных наименее развитыми, она меньше 50 лет. United Nations, Office of the High Representative for the Least Developed Countries, Landlocked Developing Countries and the Small Island Developing States, World Bank, World Bank Development Data Group. Measuring Progress in Least Developed Countries: A Statistical Profile (2006). В богатых странах количество детей, умирающих до пятилетнего возраста, меньше одного на сотню, а в самых бедных умирает каждый пятый. И к данным ЮНИСЕФ о почти 10 миллионах маленьких детей, что умирают каждый год от связанных с бедностью причин (которых можно было бы избежать), надо добавить еще по меньшей мере 8 миллионов детей постарше и взрослых. United Nations Development Program. Human Development Report 2000. Oxford University Press, New York, 2000. Стр. 30; Human Development Report 2001. Oxford University Press, New York, 2001, стр. 9–12, 22; World Bank, World Development Report 2000/2001, overview. Стр. 3.
Процветание сегодня
На 1,4 миллиарда живущих в нищете приходится примерно миллиард человек, чей уровень благополучия раньше был доступен только королям и аристократам. Людовик XIV, французский «король-солнце», мог позволить себе построить самый роскошный дворец в Европе, но не мог сделать так, чтобы летом в нем было прохладно. Сейчас же эту проблему легко решает большинство представителей среднего класса. Королевские садовники, несмотря на все их мастерство, не выращивали столько разнообразных свежих овощей и фруктов, сколько доступно нам круглый год. Если у короля болели зубы или он простужался, доктора, конечно, окружали его заботой, но сейчас их способы лечения кажутся нам настоящим варварством.
Мы живем не только лучше французского короля, правившего много веков назад. Мы живем намного лучше, чем наши прабабушки и прадедушки. Как минимум, мы можем рассчитывать на то, что проживем лет на тридцать дольше, чем они. 100 лет назад один ребенок из десяти умирал в младенчестве. Сегодня в самых богатых странах умирает меньше, чем один из двухсот. James Riley, Rising Life Expectancy: A Global History. New York: Cambridge University Press, 2001; Jeremy Laurance. «Thirty Years: Difference in Life Expectancy Between the Worlds Rich and Poor Peoples». The Independent (UK), 7 сентября 2007 года. Еще одно яркое свидетельство нашего нынешнего процветания — то, как мало мы должны работать для удовлетворения основных потребностей в пище. Сегодня американцы в среднем тратят на еду около 6% своего дохода. Если они работают 40 часов в неделю, то всего за 2 часа зарабатывают достаточно, чтобы прокормить себя в течение недели. А значит, у них остается много денег на потребительские товары, развлечения и отдых.
Кроме того, есть сверхбогатые люди — они тратят деньги на особняки, на до смешного большие и роскошные яхты и на личные самолеты. После биржевого краха 2008 года таких людей стало немного меньше, но до него в мире было 1 100 миллиардеров, а их совокупное состояние оценивалось в 4,4 триллиона долларов. Billionaires 2008. Forbes, 24 марта 2008 года. Компания Lufthansa Technik сообщила, что для сверхбогатых людей разработана особая конфигурация нового Boeing 787 Dreamliner. В таком самолете можно было бы разместить 330 пассажиров, но это воздушное судно спроектировано для частных рейсов, рассчитано на 35 человек и стоит 150 миллионов долларов. Дело даже не только в цене, есть же еще вопрос экологии: что еще настолько способствует глобальному потеплению, как не огромный самолет, который перевозит так мало людей? Судя по всему, есть уже несколько миллиардеров, владеющих частными лайнерами размером с пассажирское воздушное судно вроде Boeing 747. Говорят, создатели Google Ларри Пейдж и Сергей Брин купили Boeing 767 и потратили миллионы, переделывая его под себя. Joe Sharkey. «For the Super-Rich, Itʼs Time to Upgrade the Old Jumbo Jet». The New York Times, 17 октября 2006 года. Одним из самых экстравагантных способов потратить деньги и ресурсы воспользовалась Ануше Ансари, ирано-американская предпринимательница в сфере телекоммуникаций, которая, как сообщалось, заплатила 20 миллионов долларов за то, чтобы провести 11 дней в космосе. Актер Льюис Блэк сказал в «Дейли-шоу» Джона Стюарта, что так Ансари смогла «достичь своей главной цели в жизни — пролететь над всеми голодающими людьми на Земле с криком «Эй, посмотрите, на что я трачу деньги!».
Недавно мне на глаза попалось специальное рекламное приложение к воскресному выпуску газеты The New York Times: глянцевый журнал, в котором на 68 страницах была размещена реклама часов Rolex, Patek Philippe, Breitling и вещей других дорогих марок. Стоимость их указана не была, но напечатанная рядом коммерческая статья о возрождении механических часов давала возможность представить себе диапазон цен. Автор статьи признавал, что дешевые кварцевые часы очень точны и функциональны, но затем сообщал, что «в механическом движении есть что-то привлекательное». Прекрасно, но сколько же придется заплатить за то, чтобы любоваться чем-то привлекательным у себя на запястье? «Вы можете решить, что механические часы — это дорого, но и в диапазоне от 500 до 5 000 долларов можно найти хороший вариант». Считается, что эти «дешевые модели незамысловаты: простой механизм, простой способ демонстрации времени, простые украшения и т. д.». Отсюда мы можем сделать вывод, что в основном рекламируемые в этом приложении часы стоят больше 5 000 долларов, то есть они более чем в 100 раз дороже надежных и точных кварцевых часов. И для таких товаров существует свой рынок, причем настолько большой, что их можно рекламировать за огромные деньги для такой̆ широкой аудитории, как читатели The New York Times. Вот еще одно доказательство процветания нашего общества. «Watch Your Time». Special Advertising Supplement to The New York Times, 14 октября 2007 года. Этот отрывок цит. на стр. 40.
Как, например, тратят деньги американцы со средним уровнем дохода? На большей части территории США можно получить те самые восемь стаканов воды, которые рекомендуется выпивать в день, просто налив воду из-под крана меньше чем за пенни, и не платить за бутылку воды полтора доллара или даже больше. Bill Marsh. «A Battle Between the Bottle and the Faucet». The New York Times, 15 июля 2007 года. Но при этом, несмотря на всю обеспокоенность проблемами окружающей среды и излишними тратами энергии, которая уходит на производство и транспортировку бутилированной воды, американцы продолжают покупать воду в бутылках: в 2006 году было продано более 31 миллиарда литров. Pacific Institute. «Bottled Water and Energy: A Fact Sheet».
Подумайте еще и о том, как люди обычно удовлетворяют свою кофеиновую зависимость. Ведь приготовить кофе дома гораздо дешевле, чем купить его в кафе. А случалось ли вам, согласившись с предложением официанта принести еще один стакан газировки или бокал вина, потом не допить его?
Какой бы в каждом конкретном случае ни была настоящая цифра, можно честно признать, что большинство из нас, как мужчин, так и женщин, покупает ненужные вещи — даже такие, которыми мы никогда не будем пользоваться.
…Мы в большинстве своем абсолютно уверены, что тут же бросимся спасать тонущего ребенка, даже не задумавшись, придется ли нам ради этого чем-то пожертвовать. Но при этом в мире каждый день умирают тысячи детей, а мы тратим деньги на вещи, которые воспринимаем как само собой разумеющееся, с трудом замечая их отсутствие. Можно ли сказать, что это неправильно? И если это неправильно, то каковы наши обязательства перед бедными людьми?