злоупотребление правом в уголовном процессе судебная практика
Злоупотребления процессуальными правами: как отбиться от них в суде
Недобросовестный оппонент может подавать многочисленные ходатайства о привлечении третьих лиц, пытаясь любым способом обосновать возможность изменения статуса таких лиц по отношению к сторонам спора. В случае удовлетворения судом подобной просьбы судебное разбирательство в любом случае будет подлежать отложению, а сроки рассмотрения дела «обнулятся».
Для того чтобы бороться с таким злоупотреблением, Зубков предлагает поставить себя на место оппонента и определить круг потенциальных третьих лиц, которых он может попытаться «добавить» в дело. После чего надо заблаговременно подготовить для суда аргументированное обоснование, почему оснований для привлечения третьих лиц не существует.
Еще один способ затянуть арбитражный процесс – заявить ходатайство о назначении экспертизы без предложения кандидатур экспертов, списка подлежащих разрешению вопросов и без внесения денег на депозит суда.
В споре о распространении порочащих сведений ответчик пытался привлечь учредителя и главного редактора издания, которое якобы являлось первоисточником сведений. Для этого оппонент предлагал запросить о них сведения у Роскомнадзора через суд, что затянуло бы процесс.
Представители истца в качестве возражений предоставили суду нотариальный осмотр с сервиса «Яндекс.Вебмастер», который помог установить, что первоисточником сведений был именно ответчик, рассказала Маргарита Шульгина.
Случается, что недобросовестные участники судебного разбирательства используют такой прием, как неполное предоставление документов и процессуальных документов лицам, участвующим в деле. Участники спора могут направить другим лицам пустые конверты, положить в конверт чистые листы либо только первую страницу.
Ответчик решил воспользоваться этим, заявил встречный иск и показал суду другое соглашение, в котором уже он выступал займодавцем, а первоначальный истец – заемщиком.
Позиция ответчика заключалась в том, что стороны в обоих договорах были указаны корректно, и именно ответчик планировал предоставить истцу ряд займов, но по причине срыва переговоров не сделал этого. Факт получения денег ответчик обосновал ошибочным платежом и указал, что надлежащим способом защиты права является иск о взыскании неосновательного обогащения, а не требование о выплате долга по договору займа.
Сначала суд засомневался в том, что в первом соглашении действительно была опечатка и даже вызвал в качестве свидетелей гендиректоров истца и ответчика, рассказывает Якушев. «Но я оперативно заявил ходатайство о фальсификации второго договора займа, а экспертиза ожидаемо его фальсификацию подтвердила. Суд после этого перестал воспринимать доводы ответчика всерьез и удовлетворил иск, согласившись с моим доводом об опечатке», – рассказал юрист.
В ходе апелляции в гражданском процессе возможны ситуации, когда для затягивания процесса внезапно появляются третьи лица, заявляющие о нарушении своих прав принятым по делу решением суда. Они подают апелляционную жалобу и заявление о восстановление срока. По словам Рустама Курмаева, это обычно происходит непосредственно перед судебным заседанием в апелляции, а оппоненты и суд узнают об этом уже в самом заседании.
В таком случае дело нельзя рассмотреть – апелляция должна вернуть материалы в первую инстанцию для разрешения вопроса о восстановлении пропущенного процессуального срока и направления всех жалоб вместе с делом в апелляцию.
В таких случаях Курмаев советует подготовить мотивированные письменные возражения относительно снятия дела с апелляционного рассмотрения. Надо убедить суд, что поданная жалоба третьим лицом направлена исключительно на затягивание процесса, а сам апеллянт при этом никакого отношения к делу не имеет.
Эксперт советует ссылаться на разъяснения Пленума ВС по правилам обжалования, согласно которым даже после разбирательства в апелляции возможно повторное рассмотрение дела по апелляционной жалобе другого лица, не привлеченного к участию в деле.
Зачастую оппоненты, имея намерение затянуть процесс, подают встречный иск на заключительных заседаниях, рассказывает Евгений Зубков.
Для воспрепятствования такому злоупотреблению необходимо обосновать суду, почему отсутствуют условия для заявления встречного иска. Они прописаны и в ГПК (ст. 138), и в АПК (ст. 132). Например, если для встречного иска потребуется исследовать другие доказательства – суд не должен принимать его к рассмотрению.
Кроме того, в арбитражном процессе можно сослаться на ч. 5 ст. 159 АПК, которая говорит о том, что не подлежат удовлетворению заявления и ходатайства, явно направленные на затягивания процесса. Участник дела имеет возможность обратиться со встречным иском еще на первоначальной стадии. Если оппонент не объяснит, почему встречный иск подан только спустя длительное время и именно в рамках данного дела, а не отдельно – его заявление рассматриваться не будет. Поэтому целесообразно требовать объяснений от оппонента.
В этом случае Зубков советует обращать внимание суда на то обстоятельство, что возвращение встречного иска никак не нарушает права заявителя, так как последний в любом случае может обратиться с требованием к «первоначальному истцу» отдельно.
Недобросовестный участник процесса может заявлять в первой инстанции заведомо необоснованные ходатайства о передаче дела на рассмотрение другого суда. Вынесенное первой инстанцией «отказное» определение можно обжаловать, и дело в таком случае отправится в суд апелляционной инстанции. Из-за этого первая инстанция должна будет отложить рассмотрение дела по существу, отмечает Евгений Зубков.
Помочь в борьбе с таким злоупотреблением могут уже представленные, но пока не принятые разъяснения апелляционного процесса по ГПК от Пленума ВС. В проектируемом постановлении есть правило, которое разрешает направлять в суд апелляционной инстанции не все дело, а лишь сформированный по частной жалобе материал. Он будет состоять из оригинала частной жалобы, подлинника обжалуемого определения суда первой инстанции, а также заверенных судом первой инстанции необходимых для их рассмотрения копий документов.
«Стоит, однако, помнить, что составление такого отдельного материала для направления в суд апелляционной инстанции является правом, а не обязанностью суда», – предупреждает Зубков.
Злоупотребление правом на защиту и адвокатская деятельность
Какие соображения можно противопоставить включению в УПК понятия «злоупотребление правом»
Добросовестность действий всех лиц в уголовном судопроизводстве всегда презюмируется в уголовно-процессуальном законе, где стороны обвинения и защиты наделяются определенными правами, а суд – процессуальными возможностями их уравновешивания, чтобы осуществление прав одних лиц не нарушало права и свободы других лиц.
В связи с появившимися предложениями ввести в УПК общее положение о «злоупотреблении правом», которые прозвучали после принятия Верховным Судом РФ постановления от 30 июня 2015 г. № 29, где разъяснялось, что «суд может не признать право обвиняемого на защиту нарушенным в тех случаях, когда отказ в удовлетворении ходатайства либо иное ограничение в реализации отдельных правомочий обвиняемого или его защитника обусловлены явно недобросовестным использованием ими этих правомочий в ущерб интересам других участников процесса», и Конституционным Судом РФ постановления от 17 декабря 2015 г. № 33-П, где использовались такие понятия, как «злоупотребление правом со стороны адвоката», «злонамеренное использование права со стороны лица, которому оказывается юридическая помощь», «злоупотребление правом на юридическую помощь и защиту от подозрения и обвинения», в адвокатской корпорации началась серьезная дискуссия.
1 декабря состоялось расширенное заседание Научно-консультативного совета ФПА РФ на тему «Злоупотребление правом в уголовном процессе в контексте конституционного права гражданина на защиту», где была высказана обоснованная и очень серьезная озабоченность перед «надвигающимся ужасом» возможного появления в УПК такой нормы и страхом ее формального, некритичного и предельно широкого применения нашими правоохранителями. Прежде всего (а может быть, и только) – против адвокатов и наших с вами доверителей. Всем ведь известно, что следователь, прокурор и судья не злоупотребляют предоставленными им правами – считается, что они всегда действуют в интересах государства и общества, а адвокат якобы защищает преступника, желающего уйти от заслуженного наказания, а не права каждого, кто попал в орбиту уголовно-процессуального закона.
Понятие «злоупотребление правом» появилось в законодательстве недавно и закреплено в сравнительно небольшом числе кодексов. Их анализ показал, что из 15 имеющихся в стране кодифицированных законов в большинстве из них, в частности в УПК РФ, ГПК РФ, в КоАП РФ, Налоговом, Трудовом и в Жилищном кодексах, нет такого понятия.
В Гражданском кодексе РФ, впервые закрепившем его более 20 лет назад, злоупотребление правом сформулировано в самом общем виде – «шиканы», когда не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом), последствием чего является отказ лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично.
Арбитражно-процессуальный кодекс требует от лица, участвующего в деле, добросовестного пользования всеми принадлежащими им процессуальными правами. Злоупотребление процессуальными правами лицами, участвующими в деле, влечет отнесение на злоупотребляющую сторону процессуальных расходов. Кроме того, арбитражный суд вправе отказать в удовлетворении заявления или ходатайства в случае, если они не были своевременно поданы лицом, участвующим в деле, вследствие злоупотребления своим процессуальным правом, и явно направлены на срыв судебного заседания, затягивание судебного процесса, воспрепятствование рассмотрению дела и принятию законного и обоснованного судебного акта.
Дальше всех в вопросе расширения понятия «злоупотребления правом» пошел принятый совсем недавно в 2015 г. Кодекс административного судопроизводства РФ, который прямо отнес к злоупотреблениям «недобросовестное заявление неосновательного административного иска, противодействие, в том числе систематическое, лиц, участвующих в деле, правильному и своевременному рассмотрению и разрешению административного дела, а также злоупотребление процессуальными правами».
Кто и как будет определять неосновательность иска, что такое противодействие рассмотрению иска – непонятно. Однако тенденция расширения понятийного аппарата процессуальных кодексов так называемой недобросовестностью и направленность его действия видна невооруженным глазом.
Термин «злоупотребление правом» в контексте права на защиту уже используется в решениях высших судов, имеется в некоторых кодексах, идет обоснование его в научном плане. Это означает, что адвокатскому сообществу необходимо определить, какие меры необходимы для того, чтобы предотвратить нарушения прав наших подзащитных в уголовном процессе, и собственно профессиональных прав адвокатов из-за расширительного (у нас же нет сомнений, что оно будет именно таким) толкования понятия «злоупотребление правом на защиту» в правоприменительной практике.
И хотя, как известно, злоупотреблять правом могут все участники любых видов судопроизводств (адвокаты, уверен, не чаще других участвующих в деле лиц), в злоупотреблении правом, если такое понятие появится в УПК, будут обвинять именно нас. Адвокат, с точки зрения иных участников процесса, прежде всего следователя, прокурора, а иногда и суда, злоупотребляет правом уже тогда, когда его губы шевелятся и он заявляет ходатайства, тем более жалобы, участвует в следственных действиях, что-то настойчиво спрашивает, пишет адвокатские запросы, проводит собственное адвокатское расследование. Все это и есть не осуществление адвокатом конституционного права на защиту в интересах доверителя, а злоупотребление им правом.
В этой связи хочу напомнить про монографию заведующего кафедрой организации прокурорско-следственной деятельности Института повышения квалификации прокурорско-следственных работников Генеральной прокуратуры РФ (называю должность и учебное заведение намеренно, чтобы было понятно – это не монография всеми забытого ученого-одиночки из глубинки) доктора юридических наук г-на Гармаева «Незаконная деятельность адвокатов в уголовном судопроизводстве». В ней он вводит в научный оборот классификацию незаконной деятельности адвокатов, раскрывает уголовно-правовые характеристики преступлений, связанных с осуществлением адвокатами профессиональной защиты, дает понятия «основных и сопутствующих адвокатских преступлений». Реализация адвокатом в уголовном процессе предусмотренных УПК прав, а значит, и прав наших доверителей, называется в книге преступным проявлением.
Такому, с позволения сказать «научному» подходу, а теперь и в определенной части воспринятому судебной системой нужно противопоставить взвешенную позицию адвокатского сообщества.
Какие соображения можно противопоставить включению в УПК понятия «злоупотребление правом»?
Действующий в России уголовно-процессуальный закон исходит из принципа состязательности сторон и равенства процессуальных прав обвинения и защиты. Это означает, что любые ограничения в реализации прав доверителей должны быть недвусмысленно и императивно в нем установлены. При этом сторона обвинения может производить лишь те действия, которые прямо указаны в законе и разрешены им, а адвокат вправе защищать интересы доверителей любыми не противоречащими закону способами. В этом принципиальная разница полномочий между сторонами обвинения и защиты.
В силу острой состязательности уголовного процесса и наличия обвинительной власти в лице государства такую терминологию, как злоупотребление правом, обход закона и подобные ей ни при каких обстоятельствах нельзя включать в УПК. Данная норма приведет к произволу в уголовном судопроизводстве. Многие наши действия как адвокатов будут восприниматься злоупотреблением.
Задачи, стоявшие перед правосудием, длительное время и довольно успешно решались с помощью двух категорий – законности и обоснованности. Категория «злоупотребление правом», с трудом может быть установлена в каких бы то ни было границах и научно обоснована. Где кончается право доверителя и его адвоката и начинается злоупотребление им – линия очень зыбкая. Кто и по каким критериям будет определять «недобросовестное заявление неосновательного административного иска, противодействие,… лиц, участвующих в деле, правильному и своевременному рассмотрению и разрешению … дела, а также злоупотребление процессуальными правами», как это, например, уже сейчас предусмотрено в КАСе.
Нормативные установления УПК всегда позволяли разрешать имеющиеся проблемы и противоречия между сторонами обвинения и защиты. Сложные вопросы, ответов на которые нет в действующем УПК, требующие вмешательства высших судов, достаточно редки.
Категория «злоупотребления правом» может очень осторожно употребляться только в случае, если отсутствует соответствующее правовое регулирование. Эту категорию нельзя определить как правонарушение, поскольку ответственность наступает за нарушение обязанности, а не за осуществление права. Применительно к адвокатской деятельности такие действия можно было бы рассматривать как нарушение профессионально-этического характера. Выполняемая адвокатом конституционная функция по оказанию квалифицированной юридической помощи предопределяет необходимость особого, в отличие от иных участников процесса, порядка рассмотрения и разрешения вопроса о наличии либо отсутствии признаков злоупотребления правом со стороны адвоката. Принятие каким-либо органом или должностным лицом решения о наличии либо отсутствии в действиях (бездействии) адвоката признаков злоупотребления правом вне предусмотренной Законом об адвокатуре и Кодексом профессиональной этики адвоката дисциплинарной процедуры повлечет нарушение принципа независимости адвокатуры и принципа состязательности, не позволит полно, всесторонне и объективно рассмотреть и разрешить вопрос о наличии в действиях адвоката соответствующего профессионально-этического проступка.
Позиция о возможности «вмешательства органов государственной власти во взаимоотношения подзащитного с избранным им адвокатом при наличии обоснованных подозрений в злоупотреблении правом со стороны адвоката и в злонамеренном его использовании со стороны лица, которому оказывается юридическая помощь», на практике может привести к росту числа случаев выведения адвокатов из дела на основе оперативных данных.
Все эти соображения свидетельствуют о том, что так называемое злоупотребление правом, которое невозможно было бы пресечь при помощи имеющегося правового регулирования, все-таки исключительно редкое, экстраординарное явление. С ним в каждом конкретном случае может справиться адвокатская корпорация в рамках дисциплинарного производства исполнения этических норм в нашей профессии.
Попытки включения в УПК РФ нормы-принципа «недопустимость злоупотребления правом» не могут приветствоваться адвокатским сообществом ни в виде общей нормы, ни в виде каких-то конкретных точечных изменений норм уголовно-процессуального закона.
«Злоупотребление правом на обвинение»?
С июня 2015 г. на уголовно-процессуальном поле стали происходить беспрецедентные события.
Пленум Верховного Суда РФ в отсутствие каких-либо относимых норм в УПК РФ самостоятельно ввел новое понятие – «злоупотребление правом на защиту». В п. 18 Постановления от 30 июня 2015 г. № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве» оно было изложено следующим образом: «…суд может не признать право обвиняемого на защиту нарушенным в тех случаях, когда отказ в удовлетворении ходатайства либо иное ограничение в реализации отдельных правомочий обвиняемого или его защитника обусловлены явно недобросовестным использованием ими этих правомочий в ущерб интересам других участников процесса, поскольку в силу статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации осуществление прав и свобод не должно нарушать права и свободы других лиц».
Суды охотно приняли на вооружение новое «наступательное средство» и стали его использовать всякий раз, когда защита проявляла нежелательную, по мнению судов, активность либо нерасторопность.
Далее Конституционный Суд РФ в Постановлении от 17 июля 2019 г. № 28-П «По делу о проверке конституционности статей 50 и 52 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Ю.Ю. Кавалерова» развил начинания Пленума ВС РФ, указав: «Правоприменительная практика также свидетельствует, что непринятие отказа подозреваемого, обвиняемого от назначенного ему защитника может быть продиктовано необходимостью обеспечить разумные сроки производства по делу, угроза нарушения которых вызвана злоупотреблением правом на защиту, когда процессуальное поведение подозреваемого, обвиняемого или приглашенного защитника, будучи недобросовестным, ущемляет конституционные права иных участников судопроизводства…» Подобная практика согласуется с интересами правосудия и направлена на реализацию предписаний ст. 17 (ч. 3), 46 (ч. 1) и 48 Конституции Российской Федерации в ситуации, когда подозреваемый, обвиняемый, его защитник по соглашению злоупотребляет правом на защиту и такое злоупотребление дезорганизует ход досудебного либо судебного процесса, направлено на срыв производства по делу».
Отмечу, что в советском уголовном процессе такого понятия, как «злоупотребление правом на защиту», не существовало, хотя явления, которые привели к его появлению, безусловно, наблюдались и тогда.
В ситуации, когда «злоупотребление правом на защиту» стало объективной реальностью, появилась потребность в создании симметричного понятия, которое можно назвать «злоупотребление правом на обвинение». В противном случае в условиях провозглашенного принципа состязательности и равноправия сторон возникает неосновательный перекос в пользу стороны обвинения, злоупотребляющей правами несравнимо чаще, чем сторона защиты.
Уверен, что каждый практикующий адвокат может привести с десяток примеров из собственной практики, когда сильная сторона при индифферентном отношении суда позволяла себе различные вольности, ущемляя тем самым конституционные права иных участников судопроизводства.
Нас с коллегой – адвокатом АП Ставропольского края Станиславом Шульгиным – заинтересовала сложившаяся при расследовании уголовного дела по обвинению его доверителя ситуация, которая стала поводом для обращения в Конституционный Суд РФ.
Дело было возбуждено в отношении С. Гапонова по ч. 4 ст. 159 УК РФ. Предварительное следствие по делу неоднократно продлевалось до 9 месяцев, а когда следователю и его начальнику это, видимо, надоело, к тому же сроки стали поджимать, они «изобрели» нехитрый способ: следователь приостановил следствие в связи с неустановлением лица, а начальник следственного органа отменил данное постановление о приостановлении как незаконное. Таким образом следователь получил право на месяц расследования, по истечении которого вновь вынес постановление о приостановлении по тому же основанию, с легкостью вновь отмененное начальником.
В итоге было вынесено 16 постановлений о приостановлении следственных действий и 16 решений об их отмене, а общий срок предварительного следствия растянулся до трех с половиной лет. Если для представителей стороны обвинения такой длительный «марафон» – явление скорее привычное, то для подзащитного, находящегося в положении подозреваемого без предъявления обвинения и без прекращения уголовного преследования, следственные «манипуляции» превратились в непрекращающиеся страдания.
Обращения с жалобой в порядке ст. 125 УПК РФ на незаконность действий следователя и начальника следственного органа к положительным результатам не привели.
В жалобе, направленной нами в декабре в КС РФ (дело № 14176/15-01/2019), указывалось: «Заявитель полагает, что взаимосвязанные положения ст. 39 ч. 1 п. 2.1, ст. 162 ч. 6, ст. 208 ч. 1 п. 1, ст. 211 ч. 2 УПК РФ позволяют следователю и начальнику следственного органа не продлевать сроки предварительного следствия в установленном законом порядке и расследовать уголовное дело несколько лет в нарушение требований ст. 162 УПК РФ ˂…˃. В связи с неоправданно растянувшимся расследованием уголовного дела, непрекращающимся проведением в отношении него следственных действий страдают его конституционные права: нарушается право на неприкосновенность частной жизни, личную семейную тайну, защиту чести и доброго имени. Гапонов С.Н. находится под подозрением в течение более трех с половиной лет, и постановление о прекращении уголовного дела (преследования) в отношении него не выносится».
В связи с этим мы просили признать взаимосвязанные положения ст. 39 (ч. 1 п. 2.1), 208 (ч. 1 п. 1) и 211 (ч. 2) УПК РФ не соответствующими ст. 2, 18, 23 (ч. 1), 45, 46 (ч. 1) Конституции РФ в той мере, в какой они позволяют следователю многократно выносить постановления о приостановлении предварительного следствия в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, а руководителю следственного органа – многократно их отменять как незаконные, расследуя тем самым уголовное дело в отношении подозреваемого несколько лет в нарушение сроков, предусмотренных ст. 162 УПК РФ.
На мой взгляд, действия сотрудников следственного органа по данному уголовному делу являются классическим примером злоупотребления правом на обвинение.
Необходимо различать понятия «злоупотребление правом на обвинение» и «нарушение права на защиту» – первое включает действия, связанные с недобросовестным использованием правомочий в ущерб интересам других участников уголовного процесса (в частности, обвиняемого и его защитника), то есть оно гораздо шире второго.
В заключение подчеркну, что задача адвокатского сообщества – развить концепцию «злоупотребления правом на обвинение» и превратить ее в действующую норму, дабы уравновесить нарушенный баланс процессуальных сил.
Когда сторона затягивает судебный процесс.
 |
| Maciej Oleksy / Shutterstock.com |
Часто практикующие юристы и простые граждане, участвующие в судебном процессе, сталкиваются с проблемой – другая сторона, кажется, затягивает рассмотрение дела. Например, не является в судебное заседание, в связи с чем его откладывают, или является, но по формальным причинам ходатайствует об отложении разбирательства и т. д. С одной стороны, такие действия можно расценить как реализацию процессуальных прав стороны – ведь действующее законодательство не накладывает ограничений на количество заявлений тех или иных ходатайств, и к тому же, часто для защиты своей позиции нужно предоставлять новые доказательства, которые подчас невозможно получить быстро. С другой стороны, подобное поведение может быть истолковано как злоупотребление процессуальным правом – на это нередко указывают суды при рассмотрении дел. Основываясь на судебной практике и мнениях юристов-практиков, портал ГАРАНТ.РУ разобрался, где проходит грань между добросовестностью и злоупотреблением правом в судебном заседании.
Что считается затягиванием судебного процесса
Судебная практика по данному вопросу весьма обширна: на случаи злоупотребления правом судьи указывают и в арбитражном, и в гражданском, и в уголовном процессе. Способов для затягивания дела, которыми пытаются воспользоваться его недобросовестные участники, в связи с этим можно выявить немало.
Неявка
Лица, участвующие в деле, могут просто не явиться на процесс, при этом не представив доказательства, что это произошло по уважительной причине (апелляционное определение Московского городского суда от 2 марта 2017 г. № 33-7735/17, постановление Московского городского суда от 19 июля 2016 г. № 10-11700/16). В подобных ситуациях суды, как правило, обращают внимание на неоднократность и безмотивность таких действий.
Например, истец трижды не является в суд, подав кассационную жалобу. Сначала – на предварительное судебное заседание по причине занятости на работе, затем – в другое предварительное заседание, которое просит отложить в связи с его нахождением на больничном, а после этого не приходит непосредственно на судебное заседание – уже совсем не объясняя причин. Суд в этом случае указал, в частности, что истец был вправе поручить ведение дела представителю, однако не воспользовался этим правом. В связи с этим суд определил, что такое поведение истца свидетельствует о ненадлежащем использовании им своих процессуальных прав. В итоге суд не стал в очередной раз откладывать рассмотрение дела, посчитав, что это привело бы к необоснованному затягиванию разбирательства (апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 12 января 2017 г. по делу № 33-262/2017).
Игнорирование судебных повесток
Как правило, лица, участвующие в деле, являются в судебное заседание после получения судебных извещений. Суды присылают такие документы по заранее указанным сторонами адресам, но если несмотря на это лица, участвующие в деле, не получают повестки ни по одному из таких адресов, суд может расценить это как затягивание судебного разбирательства (постановление Кемеровского областного суда от 30 ноября 2015 г. по делу № 4А-1276/2015). Однако в конкретном случае судьей также была предпринята попытка известить сторону по указанным ею номерам сотовых телефонов, но ни по одному из них абонент не ответил.
Соответственно, необходимо учитывать конкретные обстоятельства дела, ведь повестку сторона может не получить и по другой причине, например, если она была слишком поздно направлена судом. Напомним, в начале прошлого месяца, ВС РФ указал, что извещать сторону о судебном заседании после его проведения недопустимо.
Немотивированный отвод суда
Суд может счесть затягиванием процесса и попытку стороны заявить отвод судьям или составу суда (определение ВС РФ от 20 июля 2015 г. № 305-ЭС15-7212). Речь идет о заявлениях об отводе, которые, по мнению суда, являются неоднократными, немотивированными и не подкрепленными доказательствами. В рассматриваемом случае в заявлениях об отводе судей содержались оскорбительные формулировки и выражения в адрес судей.
Предъявление необоснованного встречного иска
В ряде случаев суды могут посчитать злоупотреблением правом и предъявление встречного иска, если ответчик сделал это, в частности, непосредственно перед судебным заседанием и в отсутствие дополнительных доводов и возражений. Верховный Суд Российской Федерации при аналогичных обстоятельствах напомнил сторонам, что по смыслу процессуального законодательства, суд может принять встречный иск, если, помимо прочего, его совместное рассмотрение с первоначальным приведет к более быстрому и правильному рассмотрению дела. Соответственно, когда данное условие не соблюдено, принятие встречного иска приведет к безосновательному затягиванию судебного разбирательства, так как совместное рассмотрение двух исков лишь усложнит процесс, чем нарушались бы права истца (определение ВС РФ от 20 мая 2015 г. № 304-ЭС15-4395, определение ВС РФ от 6 апреля 2015 г. № 305-ЭС15-2655).
«Затяжное» собирание доказательств и ознакомление с делом
Если сторона не предоставляет истребуемые судом доказательства, это приводит к многократному отложению процесса, ведь без некоторых документов рассмотреть дело невозможно, а значит, рассмотрение спора затягивается (постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 22 ноября 2016 г. № Ф08-8242/16 по делу № А32-47443/2014, постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 17 августа 2015 г. № Ф02-3730/15 по делу № А33-18105/2014).
Иногда лица, уличенные в злоупотреблении правом, пытаются затянуть процесс в целом, растягивая отдельные его составляющие. Это может быть выбор экспертного бюро, которое проводит экспертизу в течение полугода (апелляционное определение Московского городского суда от 20 марта 2017 г. № 33-6450/17), или слишком долгое ознакомление с делом, например, краткими временными промежутками в течение 14 дней вместо предоставленных судом 10 (апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 17 ноября 2015 г. № 49-АПУ15-44).
Иные «хитрые» способы
Участники могут прибегнуть и к более изощренным способам затягивания процесса, но далеко не всегда им удается достичь своей цели. Отметим, что во всех случаях, которые будут перечислены далее, суды уличили участников процесса в злоупотреблении правом.
Так, в одном таком случае заявитель обратился в суд с кассационной жалобой, а затем фактически оспорил свои же процессуальные действия и изданный судебный акт (определение ВС РФ от 26 мая 2016 г. № 305-ЭС16-3510). В связи с этим ВС РФ отказался рассматривать дело в кассационном порядке. В другом деле представитель ответчика трижды заявлял ходатайство о приобщении к материалам дела в качестве нового доказательства одного и того же заключения специалиста (апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 25 января 2017 г. по делу № 33-92/2017). Еще один участник процесса в исковом заявлении указал сумму иска, в соответствии с которой уплачивается минимальный размер государственной пошлины. Но после принятия искового заявления он увеличил сумму иска, что вынудило суд перейти от упрощенного производства к рассмотрению дела по общим правилам (решение Арбитражного суда г. Москвы от 17 июня 2015 г. по делу № А40-44013/2015, решение Арбитражного суда г. Москвы от 22 сентября 2014 г. по делу № А40-92688/2014).
Кроме того, как рассказала порталу ГАРАНТ.РУ ведущий юрисконсульт КСК групп Елена Цатурян, одна сторона, чтобы затянуть процесс, может заявить также о фальсификации доказательств, представленных другой стороной. «В этом случае суд принимает меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства», – пояснила она. Однако, как обратила внимание эксперт, часто в таком ходатайстве не указывается лицо, в отношении которого сторона заявляет о фальсификации, и в таком случае данное ходатайство не может быть удовлетворено. Подозрения у суда, по оценке практиков, должны вызывать и ничем не обоснованные заявления о фальсификации.
. И что не считается
На первый взгляд кажется очевидным, что если большинство ходатайств стороны направлено либо на приостановление дела, либо на отложение судебного разбирательства, то она пытается затянуть процесс. Например, злоупотреблением могут посчитать ситуацию, когда практически все ходатайства поданы исключительно в судебных заседаниях, без приложения каких-либо доказательств, сопровождаются просьбой о предоставлении времени для окончательного формирования правовой позиции по делу, а также сбора необходимых доказательств (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 23 июля 2015 г. № 306-ЭС15-1364, постановление Московского городского суда от 9 марта 2016 г. № 4а-6198/15, решение Оренбургского областного суда от 19 августа 2016 г. по делу № 12-102/2016).
Вправе ли участвующие в деле лица и их представители, несмотря на отказ, заявлять ходатайство вновь? Ответ – в Домашней правовой энциклопедии интернет-версии системы ГАРАНТ.
Получить полный
доступ на 3 дня бесплатно!
С другой стороны, по мнению некоторых судов, действия сторон и их представителей, даже если они выразились в неоднократном отложении судебных разбирательств, нельзя признать повлиявшими на длительность рассмотрения дела. Имеются в виду такие действия, как заявление ходатайств об оказании содействия в собирании и истребовании доказательств, об отложении судебного заседания, ввиду неявки участников процесса, вызов и допрос свидетелей, изменение заявленных исковых требований. Суды полагают, что использование стороной по делу своих процессуальных прав не может свидетельствовать о затягивании судебного разбирательства, а также о вине данной стороны в увеличении срока рассмотрения дела (решение Верховного Суда Удмуртской Республики от 22 марта 2016 г. по делу № 3а-77/2016, решение Верховного Суда Республики Башкортостан от 18 января 2016 г. по делу № 3га-57/2016).
Такую разницу в позициях можно объяснить тем, что некоторые споры отличаются сложностью, а значит, для их разрешения требуется полное, всестороннее и объективное рассмотрение дела – в этих случаях дополнительные ходатайства сторон обычно не считаются злоупотреблениями (апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Омского областного суда от 15 февраля 2017 г. по делу № 33-931/2017).
Но существуют и другие признаки, по которым можно отличить злоупотребление правом от добросовестного поведения участника процесса, о них порталу ГАРАНТ.РУ рассказали практикующие юристы.
Так, по мнению партнера Berkshire Advisory Group Сергея Копейкина, перенос судебного заседания является оправданным при необходимости проведения судебной экспертизы, в таких случаях судья руководствуется необходимостью получения качественного доказательства в виде экспертного заключения.
Для отложения процесса могут быть и иные уважительные причины. «Следует понимать, что у стороны спора (возможно, даже у обеих) может быть и правомерный интерес добиваться отложения слушания – например, переговоры по мировому соглашению, ожидание закрытия сделки или судебного решения по связанному спору», – обратил внимание старший юрист практики разрешения споров международной юридической фирмы CMS Игорь Соколов. По его мнению, в подобных ситуациях суды, как правило, идут навстречу сторонам.
Кому выгодно затягивание процесса
Как отмечают юристы, к затягиванию процесса могут прибегнуть и истец, и ответчик. «Часто истец заинтересован в затягивании судопроизводства, например, с целью измотать ответчика, нарушить его нормальную хозяйственную деятельность», – привела пример руководитель практики «Коммерческое право» юридической компании «Rights» Алёна Абрамович. А одной из целей ответчика, затягивающего процесс, может стать отсрочка исполнения обязательств, являющихся предметом иска. «Стоимость пользования имуществом или проценты по кредиту нередко выше, чем грозящие правонарушителю договорные санкции или проценты по ст. 395 Гражданского кодекса. Таким образом, ответчику явно выгоднее затянуть процесс и «не платить», чем вывести денежные средства из оборота компании, оплатив задолженность», – пояснила эксперт.
Кроме того, по словам Елены Цатурян, стороны, затягивающие процесс, могут пытаться отсрочить вступление в силу судебного решения или осуществить перекредитование, чтобы погасить задолженность и вообще прекратить разбирательство. «Есть и те, кто с помощью затягивания процесса вынуждает другую строну подписать мировое соглашение на невыгодных для нее условиях», – поделилась юрист.
Частой причиной для злоупотреблений в суде, как рассказал управляющий партнер Консалтинговой группы «Дивиус» Иван Гусев, служит попытка перевода активов и хозяйственной деятельности на другое предприятие. Однако, по его оценке, российское законодательство уверенно движется в сторону того, чтобы подобные манипуляции было совершать труднее.
Не все юристы считают, что затягивание процесса может принести сторонам пользу. В частности, по словам Алёны Абрамович, клиенты нередко ставят задачу так – «максимально затянуть судебный процесс», но затягивание, как правило, требуется им в случаях, если шансов на победу в суде практически нет. Данную позицию поддержал Игорь Соколов, отметив, что сегодня такая стратегия никакого существенного выигрыша стороне не приносит. Даже наоборот – суды сами нередко «встречают в штыки» подобное поведение, особенно если дело рассматривается в суде с высокой загрузкой. «Как правило, судьи очень жестко пресекают попытки затягивания, не позволяя сторонам нарушать процесс, но есть более лояльные суды, которые иногда идут на поводу у сторон», – заметил Сергей Копейкин, напомнив, что судьи, рассматривая дело, руководствуются не только законом, но и своим внутренним убеждением.
Чем чревато злоупотребление процессуальными правами
Все процессуальные кодексы предусматривают право лиц, участвующих в деле, ходатайствовать об ускорении рассмотрения дела (ч. 6 ст. 6.1 ГПК РФ, ч. 6 ст. 10 КАС РФ, ч. 6 ст. 6.1 АПК РФ, ч. 5 ст. 6.1 УПК РФ). Необходимо отметить, что в данном контексте речь идет скорее о предотвращении судебной волокиты или защите от нее, а не о результате действий сторон. Об этом свидетельствует и то, что соответствующие положения расположены в статьях, посвященных одному из принципов процесса – разумному сроку судопроизводства.
Законодательство, в зависимости от вида судопроизводства, предусматривает некоторые особенности подхода судов к фактам злоупотребления сторонами своими процессуальными правами. Так, АПК РФ прямо закрепляет, что суд вправе отнести все судебные расходы по делу на лицо, злоупотребляющее своими процессуальными правами или не исполняющее свои процессуальные обязанности. Имеются в виду злоупотребления, которые привели к срыву судебного заседания, затягиванию судебного процесса, а также воспрепятствованию рассмотрения дела и принятию судебного акта (ч. 2 ст. 111 АПК РФ).
Кроме того, арбитражный суд может отказать в удовлетворении заявления или ходатайства в случае, если они были несвоевременно поданы лицом, участвующим в деле, и явно направлены на затягивание судебного процесса (ч. 5 ст. 159 АПК РФ).
В иных процессуальных кодексах похожих положений нет, но в то же время нельзя сказать, что стороны, затягивающие процесс, осуществляемый в другом порядке, могут избежать каких-либо последствий вообще. Например, в некоторых случаях, если они без уважительных причин не представляют доказательства, которые требует суд, последний вправе наложить на них судебный штраф (ч. 3 ст. 57 ГПК РФ, ч. 5 ст. 63 КАС РФ). Суды, рассматривающие административные дела, также вправе оштрафовать лицо, участвующие в деле, за неуважение к суду (ч. 2 ст. 122 КАС РФ). Кроме того, суды общей юрисдикции в гражданском процессе могут наложить штраф за нарушение порядка в судебном заседании (ч. 3 ст. 159 ГПК РФ). Однако, как поделился опытом Сергей Копейкин, судебные штрафы назначаются очень редко – в его многолетней практике было всего два таких случая.
Уголовно-процессуальный кодекс четко регламентирует ситуации, когда участники процесса затягивают время ознакомления с материалами дела, в том числе с протоколом судебного заседания. При подобных обстоятельствах суд вправе установить определенный срок ознакомления с документами (ч. 7 ст. 259 УПК РФ).
Затягивание процесса может навредить и в другом. По мнению Игоря Соколова, недобросовестное поведение в суде прежде всего повышает риск проигрыша в деле, поскольку внимание суда отвлекается на второстепенные вопросы. Резонно предположить, что в таком случае сторона навредит себе сама – сосредоточившись на затягивании процесса, она недостаточно убедительно представит свои доводы суду, и он не учтет их при вынесении решения. Цена такого проигрыша может быть высокой, особенно если учитывать необходимость компенсировать судебные расходы. Не исключено также, что сторона, злоупотребляющая правом, проиграет процесс, даже если изначально имела шансы на победу. «Потерянное время в судебном процессе очень часто может склонить чашу весов совершенно в другую сторону», – обратил внимание Иван Гусев.
Но затягивание процесса может негативно отразиться и на другой стороне, которая действует добросовестно. В частности, истец может выиграть дело, но получить по итогам лишь исполнительный лист, а не реальное исполнение – за время умышленно затянутого ответчиком судебного заседания имущество компании выведут, например, через цепочку сделок на добросовестных приобреталей. «То, что вчера стоило миллионы, сегодня будет стоить 10 руб.», – указала Елена Цатурян.
Как действовать, если другая сторона затягивает процесс
Юристы сходятся во мнении, что если одна сторона подозревает другую в умышленных проволочках, нужно незамедлительно сообщить об этом суду. В таких случаях Сергей Копейкин предлагает заявлять отдельные ходатайства о том, что идет затягивание процесса.
Кроме того, помешать другой стороне устроить волокиту можно, активно возражая против ее действий. Возражения, по словам Игоря Соколова, можно строить как на процессуальной необоснованности ходатайства, так и на доводе о недобросовестности поведения стороны, подавшей ходатайство. А если стратегия оппонента сводится к бесконечным ходатайствам об отложении заседаний для «сбора доказательств» и «доработки позиции», эксперт рекомендует форсировать рассмотрение дела, то есть раскрыть собственные доказательства и позицию по делу, дав суду возможность принять решение на основании имеющихся в деле документов.
В то же время необходимо учитывать, что не существует универсальных способов для противодействия стороне, злоупотребляющей своим правом. Юристы рекомендуют всегда исходить из конкретных обстоятельств дела.
Так, если в арбитражном процессе ответчик пытается выиграть 1-2 месяца, подав встречный иск, Елена Цатурян рекомендует отслеживать поступление документов в суд и при обнаружении подобных действий своевременно ознакомиться с материалами дела и составить соответствующий отзыв.
Сторона также может заявить ходатайство о привлечении третьих лиц или об истребовании каких-либо доказательств, чтобы выиграть время за счет направления корреспонденции и получения ответов. В ситуации, когда другая сторона ходатайствует о привлечении третьих лиц или об истребовании каких-либо доказательств, значительное время может уйти на направление корреспонденции и получение ответа. В этом случае, считает адвокат Коллегии адвокатов города Москвы «Барщевский и Партнеры» Елена Михалевич, целесообразно предложить суду выдать судебные запросы вам на руки, чтобы самостоятельно передать их адресатам. Причем в следующее заседание вам нужно будет предоставить уведомление о вручении, что исключит возможность отложить заседание в связи с отсутствием уведомления. Также юрист порекомендовала не давать оппоненту дополнительных поводов для затягивания процесса. «Например, при наличии большого объема документов предоставьте стороне возможность ознакомиться с ними заранее, чтобы избежать отложения. Также всегда можно просить суд объявить перерыв вместо отложения разбирательства», – рассказала она.
Опытный юрист без труда распознает умышленное затягивание процесса в суде. Другой вопрос – что делать с полученным знанием. Со стороны судебная волокита, вероятно, может показаться выгодной стратегией – сторона не спешит с подготовкой собственной позиции и заодно вредит оппоненту, вынуждая его часто и порой бесцельно приходить в суд. Но, учитывая тенденцию пресечения такого поведения по инициативе суда, выгодность этой стратегии ставится экспертами под вопрос. По-настоящему профессиональным подходом практикующие юристы называют умение уличить оппонента в злоупотреблении правом и вовремя пресечь подобные попытки, заявив соответствующее ходатайство или представив свои возражения.