изучение женского тела на практике
Познание женского тела: секреты влагалища
О влагалище или вагине было неприлично говорить еще лет двадцать тому назад, потому что слово «влагалище» воспринималось людьми как нечто пошлое, «невежественное». Тем не менее, часто женщины и мужчины интересовались не так строением этой части тела, как размерами влагалища, чтобы узнать, есть ли у них «половая совместимость». Ведь многие женщины жалуются, что во время полового акта они испытывают дискомфорт, даже боль. Потому что размеры влагалища такие маленькие, что не могут вместить половой член в возбужденном состоянии? А как тогда рождается через влагалище ребенок, диаметр головки которого минимум 8-9 см?
Влагалище — это мышечный орган, вроде трубочки, к тому же гофрированной (у молодых женщин). Помните старые модели пылесосов, которые имели такие гибкие гофрированные шланги?
Почему природа позаботилась о таком строение влагалища? Потому что оно играет важную роль в процессе оплодотворения, а значит должно свободно принимать эрегированный половой член (а поэтому растягиваться и увеличиваться в размерах) и сперму, которая эякулируется именно в него; также влагалище — это родовые пути, через которые рождаются дети.
А еще влагалище выполняет выделительную функцию — через него из матки выводятся наружу мертвые клетки эндометрия (внутренней выстилки полости матки) вместе с кровью во время менструации. Этот мышечный орган имеет достаточно тонкую, но эластичную стенку, способную расширяться и натягиваться, как воздушный шарик. Это происходит во время возбуждения и родов.
Размеры влагалища
О размерах влагалища мы поговорим, воспользовавшись данными Vagina Institute. Измерения наружных половых органов и влагалища у женщин проводились с 1995 года (и продолжаются до сих пор) и в исследованиях приняли участие 873 613 женщин со всего мира. В невозбужденном (расслабленном) состоянии размеры влагалища составляют 7-9 см в 78.34% женщин. В возбужденном состоянии размеры влагалища увеличиваются до 13-19 см, и в 86.96% женщин составляют 15-16 см (равными среднему размеру возбужденного полового члена). Вследствие родов, особенно стремительных, рождения крупных детей, размеры влагалища, его эластичность, могут меняться, и чувствительность во время полового акта уменьшаться. Как показывают исследования, размеры влагалища меняются несущественно только в расслабленном состоянии — до 60 лет его длина увеличивается на 1-2 см, но в состоянии возбуждения — почти не меняется. Среди мужчин немало разговоров о том, что до беременностей и родов влагалище по размерам меньше и «туже». Исследования показали, что у одиноких женщин размеры влагалища составляют 8.21 см в расслабленном состоянии и 16.3 см в возбужденном. У замужних женщин, у многих из которых были беременности и роды, размеры влагалища такие: 8.52 см в состоянии расслабления и 16.55 см в состоянии возбуждения. Таким образом, разница всего 2-3 мм в длину — фактически незначительная. Проблема скорее не в размерах влагалища, а в том, что после родов рельефность его стенок несколько сглаживается. Кроме того, замужние женщины, имея опыт половых отношений и родов, умеют лучше расслабляться во время полового акта и не сжимают мышцы влагалища, как это часто делают молодые женщины без опыта половой жизни. Именно это и не нравится мужчинам. Чаще всего, если пользоваться определенными позами и техниками секса, ощущения и качество удовлетворения, в частности получение оргазма, после родов не меняется. Кроме того, есть определенные упражнения по укреплению мышц малого таза и промежности для улучшения качества сексуальной жизни. В худшем случае можно сделать пластику стенок влагалища — хирургическое лечение опущения и выпадения стенок влагалища.
Чувствительность влагалища
Мифы о таинственной точке G
Влагалищные выделения
Влагалище не имеет собственных желез, то есть не вырабатывает секрет, как это делают железы. Все выделения влагалища полностью зависят от выработки слизи каналом шейки матки и кровью обмена в сосудах, окружающих влагалище. Добавляются также выделение из вестибулярных желез у входа во влагалище. Во время полового акта, а именно в процессе возбуждения, из желез преддверия влагалища выделяется специфическое вещество, напоминающее по составу мужскую смегму (мужское кожное сало на половом члене). Более подробно о влагалищных выделениях читайте в статьях: Влагалищные выделения и мазок в норме.
Мифы о канадском йогурте
Канадский йогурт, который многие украинские врачи рекомендуют вводить во влагалище, можно спокойно заносить в книгу рекордов Гиннеса в раздел смешных человеческих абсурдов за счет обыкновенного мошенничества. На рынке Украины он появился примерно лет 5-7 тому назад. Реклама этого йогурта сопровождается утверждением, что он разработан каким-то известным не то канадским, не то американским профессором. На самом деле никакого известного канадского профессора, который разработал такой йогурт, не существует. В Канаде канадских и американских йогуртов хоть пруд пруди уже десятки лет. Это во-первых. Во-вторых, этот «чудодейственный» йогурт производится на Украине, возможно на каких-то подпольных заводах. В-третьих, не нужно тратить на него деньги и «совать» во влагалище, потому что он ничего не лечит. А в-четвертых, во влагалищной микрофлоре преобладают далеко не ацидифильные лактобактерии.
А теперь несколько серьезных аргументов. Оказалось, что некие иммигранты из Израиля и Украины зарегистрировали по сомнительному адресу (адрес квартиры в русско-еврейском районе Торонто) совместное украинское-канадское предприятие или компанию (что помогает избежать выплату больших налогов с обеих сторон). Эта компания занимается перепродажей различных товаров из стран Ближнего Востока на Украину (и тогда многие товары выдаются как канадские). Никто «канадский» йогурт в Канаде для Украины не производит, потому что система лицензирования продуктов в этой стране очень серьезная и сложная, не говоря уже о ее стоимости, а вывозить из Канады продукты питания за границу и вовсе непросто. За созданием «канадского йогурта» стоят обычные украинские мошенники, которым удалось обмануть большое количество людей, а самое главное, врачей, особенно тех, которые разучились думать или ничего не знают о лактобактериях влагалища и усердно «назначают» канадский йогурт во влагалище своим пациентам: «вводить во влагалище утром и вечером»… Хоть смейся, хоть плачь…
Йогурты — очень полезные продукты и их нужно употреблять ежедневно, но с пищей! Хотя родиной йогурта считают Болгарию, но Украина тоже является его второй родиной. Известный украинский, русский и французский ученый Илья Мечников (родом из-под Харькова), лауреат Нобелевской премии в медицине в 1908 году, пропагандировал йогурт, о котором знал от своих болгарских коллег, а точнее о лактобактериях, которые открыл болгарский студент Стамен Григоров в йогурте. В 1907 году Мечников опубликовал результаты первого в мире медицинского исследования о пользе йогурта, а в 1908 году — книгу «Продолжение жизни. Оптимистичные исследования», которая имела огромный успех в США, и благодаря этой книге в Америке заинтересовались йогуртом, причем намного больше, чем в Европе. Возможно, наши современные Остапы Бендеры имели в виду Мечникова, известного профессора, когда приписывали создание их «целебного препарата» известному ученому. В украинских магазинах можно найти немало кисломолочной продукции, которой не найдешь ни в Канаде, ни США, ни в Европе, т.е. выбор больший и лучший, но по словам продавцов магазинов, особым спросом украинская кисломолочная продукция не пользуется — большинство людей питается неправильно, отдавая предпочтение мучным и мясным изделиям. Йогурты необходимо употреблять ежедневно, и не через влагалище — это напрасная трата денег и продукта.
Возвращаясь к «канадскому йогурту», важно заметить, что, как выглядит оригинальная упаковка этого продукта, сказать трудно, потому что на рынке продается несколько таких «йогуртов», которые чаще всего не что иное, как препараты обыкновенных ацидофильных лактобактерий. Однако, как нельзя назвать птицу самолетом, несмотря на наличие крыльев и умение летать, так невозможно назвать лактобактерии йогуртом и наоборот. И чем, в таком случае, отличаются другие виды добавок лактобактерий (тот же Вагилак, например) от «канадского йогурта»? Ничем. Просто тратить деньги на отечественные препараты женщинам уже надоело, потому что они не эффективны, хотя врачи назначали и назначают их до сих пор чуть ли не всем пациенткам. А «канадский йогурт» — это же «импорт», это «диковинка», это же «не просто» лактобактерии, это «канадские лактобактерии, выращенные известным канадским профессором», а значит «качественее» украинских бактерий. Если бы не было «верующих» в канадский йогурт, то такому мошенничеству не было бы места. Но пока люди не научатся думать и анализировать, то Остапы Бендеры не переведутся.
Это далеко не все «секреты» влагалища. О том, какую роль играет влагалище, читайте статью «Как повысить шанс зачатия ребенка».
«Писать, заниматься сексом, ощущать удовольствие»: как менялись концепции тела в феминистской теории
Нашу жизнь в теле, ее тревоги и удовольствия, мы проживаем через культурные модели и образы. Одна из таких моделей — представление о мужском и женском. Она несимметрична: женское тело в культуре воспринимается вторичным и пассивным по отношению к мужскому — не зря одна из главных феминистских книжек называется «Второй пол». Чтобы трансформировать структуру властных отношений между полами, феминистки изучают и развенчивают такие модели, предлагая стратегии сопротивления. Дарья Юрийчук рассказывает, какие концепции тела возникали на этом пути.
Одна из ранних версий этого текста (с параллелями в современном танце) появилась в рамках курса «Гендерные исследования в театре», по итогам которого Дарья Юрийчук и Ольга Тараканова скоро представят зин.
Мы проживаем нашу жизнь в теле, но часто обращаем на него внимание, только когда что-то идет не так. Тем не менее тела активно вовлечены в социальную жизнь. Именно она формирует наши представления о собственном теле, в которых одни функции становятся более значимыми, чем другие. Эти представления устанавливают свою «материальную власть» и превращаются во вполне осязаемые реальности.
Тело как бремя
Знаменитому эссе Вирджинии Вулф 90 лет, но и сегодня можно встретить подобные высказывания в адрес женщин. Им отказывают в разумности или сакрализируют, ссылаясь на биологический детерминизм, который связывает телесные характеристики с умственными способностями и социальной ролью.
Первые западные феминистки воспринимали собственную телесность с подозрением, предпочитая вместо нее подчеркивать рациональные силы женского разума.
Поэтому их главный тезис был таков: разум — универсальная человеческая способность, независимая от телесных различий. На способность женщины голосовать, исследовать, создавать не влияет ее биология.
Занятия наукой и искусством осложняло не только снисходительное отношение, но и репродуктивные обязанности: на вопрос Мэри Шелли, почему же Ада Лавлейс, первая программистка и мать троих детей, не может заниматься, чем хочется — наукой, она отвечает: нет времени!
Вирджиния Вулф остроумно сравнивает качество обедов в столовых мужского и женского колледжей: вереницы куропаток и салатов против бульона «прозрачного как слеза». Так она показывает, скольких усилий стоит женщинам наука: «[Б]ез толку размышлять о том, что было бы, если б наши матери накопили деньги и вложили их в строительство колледжа или библиотеки: женщинам ведь негде было зарабатывать, а если кому-то и случилось бы заработать, эти деньги по закону им не принадлежали». И заключает: «Делать деньги и рожать дюжину детей — ни один человек такое не вынесет». Вот и причина: женщины не глупее — у них нет времени и средств заниматься наукой.
Со времен Просвещения на Западе доминирует научная картина мира, в которой женщине сложно завоевать позицию активного субъекта. В ее основе — дуалистическая организация познания: материя покоряется воле субъекта, становится объектом его деятельности. Тело тоже становится объектом. Так тело и разум оказываются по разные стороны баррикад: тело — материя, которая ассоциируется с природой, землей, грязью, оно относится к природе, а разум — к культуре и познанию.
Противопоставление природы и культуры — еще одна оппозиция, которая структурирует мышление с Нового времени. Женщины в этой парадигме оказываются «ближе к природе». Их тела, как и земля, становятся собственностью «разумного» и «цивилизованного» познающего субъекта.
Неудивительно, что тело в этой картине мира было для женщины источником уязвимости. Чувственное удовольствие ограничено риском беременности. Материнство, домашний труд, тяжелое бремя воспроизводства человеческого вида вытесняют женщину из публичной сферы, связывают ее с домом и закрепляют в телесной реальности.
Мое тело — мое дело
В 1864 году в Великобритании вышел акт о заразных болезнях, который подразумевал принудительное обследование женщин на наличие венерических заболеваний. В ответ Жозефина Батлер опубликовала громкий манифест против мужского и медицинского контроля над женским телом. В нем она выступила за право женщины распоряжаться своим телом и сформулировала аргументы, которые позже стали использоваться в кампаниях против сексуального насилия, за доступ к средствам контрацепции и абортам.
Источник
Открытия молекулярной биологии усложнили картину: благодаря им появилась возможность вместо отдельных органов исследовать ткани, клетки и микроорганизмы, увидеть их как объекты изучения; а логика капитализма позволила сделать из них товар для рынка трансплантологии. Особенно сильно последствия этого проявились в репродуктивной сфере: изобретение эхограммы символически отделило плод от организма матери и, по словам Брайдотти, повлекло за собой новую волну пролайф-кампаний и отмену законодательства об абортах, например, в некоторых штатах США.
«Миф о красоте», как его называет авторка одноименной книги Наоми Вульф, ограничивает свободу женщин не меньше, чем репродуктивный контроль. Стандарты красоты продолжают давить на женщин, игнорируя позиции, которых они достигают в общественной жизни.
Требования феминисток о праве каждой женщины распоряжаться собственным телом изменили жизни многих женщин. Но скрытый дуализм остался. В предложениях феминисток тело всё равно рассматривалось как объект, принадлежащий женщине и таким образом отделенный от нее.
Тело как сила
В 1970-е, помимо понятия гендерного равенства, возникло понятие гендерного различия. Раз угнетение женщин в патриархальной системе укоренено в наших телах и практиках, то гендерного равенства на уровне прав недостаточно — необходимо признание инаковости женского.
Два направления феминистской мысли — радикальное и психоаналитическое — предложили проекты по превращению различия в силу. Специфика женского воплощения недооценена и невидима из-за того, что мужское тело считается нормой (вспомните, какого пола витрувианский человек — мера всех вещей). Поэтому феминистки воспевали женскую сексуальность и способность рожать как подтверждение силы и ценности женского тела. У материи появился шанс на реабилитацию.
«Дочери Лакана» Юлия Кристева и Люс Иригарей развивали психоаналитическую линию в этом вопросе. Психоанализ предлагал новую модель отношений с телом, которая позволяла отказаться от идеи пассивной материи и посмотреть на тело и материальность не как на бремя, а как на силу для сопротивления.
Тем не менее классический психоанализ всё еще определял женщину через отсутствие члена. Так что задачей Иригарей было творчески переосмыслить и переформулировать женское тело, чтобы дать возможность женщинам чувствовать и думать о своей воплощенной форме вне рамок, в которые ее помещает патриархат. Иригарей описывает женские тела как текучие, флюидные, подвижные. Она сравнивает их с неконтролируемой, просачивающейся жидкостью, бесформенным потоком, который охватывает все формы. Беспорядком, который угрожает всякому порядку.
Антрополог Мэри Дуглас в легендарном исследовании «Чистота и опасность» пишет, что порядок определяется через вытеснение грязи или беспорядка: так общества прочерчивают границы допустимого. Грязь, нечистота приписываются объекту, который вытесняется за эти границы. Женщины, безработные, нищие, иммигранты, национальные меньшинства, больные СПИДом, квир — это ненадлежащие, непослушные, нечистые тела, вытесненные за грань нормы.
Границы тела также определяются социальным порядком: например, слюна, однажды отделенная от тела, становится отвратительной и никогда больше не может вернуться обратно.
Экскременты, менструальная кровь, молоко, слезы — жидкие и бесформенные субстанции, которые переходят границу тела, вытесняются за его пределы и ассоциируются с грязью.
Эта же логика управляет проницаемостью телесных границ. Тело, в котором границы нарушаются неправильно, считается нечистым. Это относится, например, к потере девственности до свадьбы: граница пересекается раньше социально одобренного срока. Другой пример: ранние представления о СПИДе как о болезни геев связаны с тем, что гомосексуальность маркируется как «нечистая», поскольку ассоциируется с неподобающим нарушением телесных границ.
I wanted to love you more, 2009–2010. Луиз Буржуа и Трейси Эмин. Источник
Опираясь на исследования Мэри Дуглас, Юлия Кристева вводит понятие abject — отвратительное. Это не то же, что объект — то, что мне противопоставлено, от объекта в отвратительном лишь одно свойство — противостоять. Abject разбивает пару субъект и объект, внутри и вовне, обозначая переход из одного в другое — пересечение границ. Грязь или abject угрожают социальному порядку. Согласно Кристевой, менструальная кровь маркирует женщин как нечистых, проводя половое различие. Так что у описания женских тел как подвижных и текучих есть определенные основания.
Кристева искала освобождение от власти «отцовского закона» или «символического порядка» в доязыковом единении с «матерью». Символический порядок, который мы осваиваем через язык, структурирует наше мышление определенным образом. Но получить доступ к райской неразрывности с материей можно через поэзию, ее множественность смыслов, ритм, ассонансы, игру, повторения, схожие с детским лепетом. Эта мысль дала начало феминистскому письму. В русскоязычной современной поэзии оно представлено, например, Ф-письмом.
Перед Иригарей и Кристевой не стоит задача изложить «истину» о присущей женщинам жидкости/плавности. Это стратегический жест, иной взгляд на субъективность и телесность, подчеркивающий другие грани и особенности. Они переформатируют культурные представления о женских телах, в которых обращают внимание на непредставленные части. Если мы неизбежно переживаем наши тела через воображаемые и символические представления, то мы можем переопределить их, чтобы они были живыми и позитивными для самих женщин.
Несмотря на это, Иригарей и Кристеву часто критикуют за эссенциализм. Эссенциализм предполагает, что у вещей и явлений есть некая глубинная реальность, истинная природа или сущность с неизменным набором качеств и свойств. Поиск позитивных свойств женского телесного существования не всегда дает возможность трансформировать структуру властных отношений между полами. За женским всё равно закрепляется набор определенных качеств, хоть и позитивных, а различия и особенности разных женских опытов стираются. Тем не менее этот подход внес важный вклад в концептуализацию женского тела. И хотя дихотомия разума и тела не преодолена, тело перестало быть пассивной материей.
Следы
У Симоны де Бовуар есть знаменитое утверждение: «Женщиной не рождаются, а становятся». То, что мы считаем своей биологией, всегда опосредовано культурными мифами и социальными значениями. Отношение женщины к своему телу как к женскому — это усвоенное следствие внешнего взгляда на него. Другими словами, она относится к собственному телу через призму социальных представлений о нем.
Начиная с 1960-х годов в феминистской теории для описания этих социальных значений использовали метафору отмеченного тела. Мишель Фуко рассматривал тело как продукт разных систем письма, палимпсест, поверхность для надписей. Согласно его теории, дисциплинарные системы оставляют след на теле, подобно следам пыток.
Тело — не просто материя, а восприимчивая поверхность, наслоение всех видов социальных, культурных, дискурсивных меток, которые формируют полезного для общества, дисциплинированного, нормализованного субъекта.
Но ни эссенциалистское представление о теле, ни представление о теле как о поверхности, испещренной следами, не позволили избавиться от противопоставления природы и культуры, тела и разума.
Перформанс «Остановка зимним вечером у леса». Татьяна Гордеева и Екатерина Бондаренко. Источник
В 1990 году Джудит Батлер в знаменитом «Гендерном беспокойстве» переосмысляет такой конструктивистский подход к гендеру. Этому подходу не хватало критического анализа того, как именно тело гендеризируется и натурализируется, то есть как представления о теле становятся материальными.
Во-первых, Батлер вводит перформативное измерение: гендер не дан нам в неизменном виде, он всегда исполняется в момент коммуникации. Мы предъявляем людям множество перформативных признаков, которые позволяют им делать выводы о нашем гендере.
Но еще важнее, что Батлер, кажется, ставит точку в дебатах между эссенциалистами и конструктивистами. Она говорит, что разделение пола и гендера (пола как фиксированного биологией и гендера как набора социальных значений, присущего такой биологии) на определенном этапе действительно продуктивно, поскольку позволяет рассматривать гендер как исторический и социально изменчивый. Если гендер — это выученная роль, которая ежедневно разыгрывается, то, значит, есть возможность сыграть его иначе и вывести за рамки мужского и женского.
Но заглядывая под гендерную оболочку, Батлер обнаруживает, что и пол сам по себе уже гендерированная категория, которая полностью сконструирована политически и натурализована. Человека признают человеком, когда отвечают на вопрос: мальчик или девочка? И если гендер с нами с самого начала и определяет нас как человека, то можно ли думать о нем как о наслоении, культурной оболочке?
Смысл и значение, которые мы придаем нашей материальности, не освобождаются от этой материальности.
Батлер преодолевает конструктивистский взгляд, предполагающий, что культура воздействует на пассивную поверхность природы. И всё же ее критикуют за то, что ей не удается до конца избавиться от бинарных оппозиций: форма и материя, природа и культура. Несмотря на то, что для Батлер ни форма, ни материя не предшествуют одна другой, продуктивна только форма (дискурс). В конечном итоге Батлер теряет из виду тело, которое пытается объяснить ее работа: конкретное, историческое тело, которое любит, страдает и умирает.
Воплощенное знание
Как воспринимает мир ваша собака? Чем ее знания о мире отличаются от ваших? Мы познаем мир из разных тел, наши глаза устроены по-разному. Все точки зрения объективны, но не абсолютно.
Феминистская исследовательница и биолог Донна Харауэй настаивает на том, что наша способность познавать и действовать всегда укоренена в теле. Точка зрения, взгляд, который не отдает себе отчета, из какого тела он смотрит, — это привилегированная позиция, God’s trick. Выдавать себя за бестелесного наблюдателя, который окидывает мир всевидящим неангажированным взором, — трюк, доступный только тому, кто может скрыть свою телесность. Объективность всегда ситуационна, частична и политична. Объективный взгляд возможен только с учетом всех угнетенных точек зрения: колонизированных, не-белых, женщин, рабочих, ЛГБТК+.
Но кроме частичности восприятия субъекта Харауэй предлагает переосмыслить роль объекта познания. Объекты — активная, порождающая смысл часть аппарата производства знания. Это значит, что природа, или материя, так же активно действует, как и тот, кто ее воспринимает. Возможно, между ними вообще нет границы.
Источник
Чтобы покончить с разделением природы и культуры и разрушить границы между человеческим, животным и машиной, Харауэй изобретает образ киборга.
«Киборг не узнает райский сад; он не сделан из грязи и не может мечтать о возвращении в прах» — вот ее ответ эссенциалистским феминисткам, которые искали эмансипаторный потенциал в собственной женской телесности.
Для Харауэй никакой материи не существует самой по себе. Есть природно-культурный континуум, а разграничения между разумным и природным политичны и поэтому должны быть пересмотрены.
То, что мы считаем природой, — не более чем исторический артефакт.
Биология воспринимает тело как внеисторичное и универсальное — всегда одинаковым, независимо от социального контекста. Биологические теории натурализируют наши тела — то есть делают вид, что черты, приписанные тому или иному телу социальным порядком, естественны. На деле же процессы и действия, которые в какой-то момент кажутся невозможными для тела в некоторых культурах, легко возможны в других. То, что считается биологически обусловленными факторами, поддается широким историческим трансформациям.
Материальный поворот
Самоорганизующаяся сила живой материи — основной фокус теорий материального поворота. Они наследуют идее Харауэй о расположенном, укорененном в теле знании. Рози Брайдотти черпает вдохновение еще и из монистической философии (Спинозы), которая отвергает любой дуализм, особенно оппозицию природы и культуры.
Святой Себастьян. Луиз Буржуа. 1998. Christopher Burke, © The Easton Foundation / Licensed by BUS 2015
Под материей неоматериализм понимает всё, что «чувствует, общается, переживает, желает, учится и помнит». Поэтому он не терпит универсализма: радикальная воплощенность, локализованность в конкретном теле переводит любое производство знания в политическую плоскость.
Согласно Карен Барад, американской исследовательнице и доктору теоретической физики, понятия и вещи обретают свои границы во взаимодействиях разных конфигураций материи. Например, явление природы возникает в момент столкновения материи и измерительного прибора, который его фиксирует. Таким образом, Барад разрушает границу между природой и культурой: тело и социум взаимно влияют друг на друга, а границы тела возникают в их взаимодействиях с внешней средой. Влияние культурной среды на материю хорошо иллюстрирует понятие нейропластичности. Это способность нервной системы изменять свою структуру и функции вследствие развития, полученного опыта или перенесенных повреждений.
О неразрывности химических, политических, технических процессов становления тела рассказывает испанский квир-теоретик Поль Б. Пресиадо (ранее публиковавшийся под именем Беатрис Пресиадо). Он предлагает понимать гендер как технологию и показывает, как в XX веке разработки, относящиеся к проблемам пола и сексуальности, развивались параллельно и на пересечениях с военной, медицинской, политической технологиями. Термин, который Пресиадо использует для описания постиндустриального, глобального медиа-медицинского мира, — фармако-порнографический режим.
Он показывает, как одновременно дискурсивные и материальные технологии создают тела с помощью изображений и технических средств (порнографии) и биомолекулярных медицинских разработок (фармакологии).
Тела — не фиксированные, инертные, генетически или биологически запрограммированные сущности, которые функционируют особым образом в собственных определенных формах, не зависящих от своей культурной среды и ценности. Наши идеи и установки проникают в функционирование самого тела, составляют сферу его возможностей и оставляют пространство для сопротивления. Тело — это то, что оно делает, а не то, что оно есть.