Украли или подменили: мистическая судьба Казанской иконы Богоматери
В День народного единства россияне вспоминают освобождение Москвы от польских интервентов в 1612 году. У праздника есть не только исторический, но и религиозный смысл. Православные четвертого ноября молитвенно отмечают спасение страны благодаря помощи Божией Матери через Казанскую икону. Этот образ очень популярен у верующих, но никто не знает, где находится оригинал. О мистическом исчезновении главной русской святыни и версиях ее местонахождения — в материале РИА Новости.
Громкое преступление
Ранним утром 29 июня 1904 года жителей Казани объял настоящий ужас. Возле местного Богородицкого монастыря, где, как считается, хранился подлинник Казанской иконы, собралась толпа горожан — одни навзрыд плакали, другие кричали что есть силы: «Украли Божью Матушку! Украли!»
«Горькие слезы лились и у тех, кто рассказывал, и у тех, кто слушал подробности этого печального события в жизни монастыря и православной Казани. Все чувствовали дорогую утрату монастыря как личную потерю. Никто не верил, чтобы похищение не раскрылось», — писал один из очевидцев.
Казанский Богородицкий монастырь
Из уст в уста передавались свидетельства прихожан: 25, 26 и 27 июня у иконы часами стоял коренастый мужичок с черной бородой. Вел себя он странно: постоянно озирался, будто бы опасался чего-то. Но монахиням не было никакого дела до подозрительного типа, ведь в эти дни в монастырь привезли чудотворную икону Богоматери «Смоленская». Ее, как и Казанскую, выставили в центре храма. В честь святынь в монастыре совершались длительные службы, после которых насельницы обители сразу шли спать.
Праздник Казанской иконы Божией Матери в городах России
Первым подозреваемым стал ночной сторож монастыря Федор Захаров: именно он заявил, что четверо неизвестных схватили и заперли его в подвале под храмом.
«В момент насилия Захаров, по его словам, хотел крикнуть, но злоумышленники зажимали ему горло, угрожая револьверами и ножами, которыми они были вооружены, чем и лишили его возможности поднять тревогу в монастыре», — отмечалось в полицейском отчете.
Однако когда вместо полицейских за расследование взялись первоклассные жандармы, прекрасно знавшие, кто есть кто в криминальном мире, то выяснилось, что икону украл предводитель одной из местных шаек, которого звали то ли Стоян, то ли Варфоломей Чайкин — настоящее имя не установлено до сих пор. А его подельниками были трое известных в городе карманников.
Следователи обыскали дом Чайкина, найдя в печи остатки изрубленной ризы и несколько камушков, похожих на те, что были на окладе Казанской иконы. После этого они пустились на поиски преступника. Нашли и арестовали Чайкина с товарищами довольно быстро: расследование громкого дела взял на карандаш лично император Николай II.
«Пустим храм на воздух»
Но поимка воров не успокоила жителей Казани. Те были ошарашены не только пропажей реликвии, но и озвученной правоохранителями версией о ее дальнейшей судьбе: злоумышленники разрубили икону и сожгли.
Никто не хотел верить, что величайшую русскую святыню постигла именно такая участь. По городу поползли слухи, что икону выкрали старообрядцы, потом начали винить в пропаже евреев, потом — и вовсе говорить, что она чудесным образом была взята обратно на небо. Ведь точно так же, неизвестно откуда, икона появилась в Казани в 1579 году.
Винили в утрате святыни и Богородицкий монастырь, построенный на месте чудесного обретения образа в XVI веке. Особо отчаявшиеся угрожали его сестрам страшной расправой.
Горожане неспроста не поверили официальной версии следствия: прихожане монастыря утверждали, что каждый вечер игуменья обители прятала Казанскую икону в тайник, а на ее место клала точную копию.
«Вообще, по всей России было распространено множество точных списков этой иконы. Поэтому версии о дальнейшей судьбе подлинника могут быть совершенно разными», — отмечает в беседе с РИА Новости заведующий кафедрой общей и русской церковной истории и канонического права богословского факультета ПСТГУ священник Александр Щелкачев.
«Оригинал может храниться в Москве»
А версий о судьбе иконы очень много. По одной из них, в 1904 году Чайкин украл копию, а подлинник так и хранился в Богородицком монастыре Казани вплоть до конца 1917 года. Большевики во время разграбления монастыря унесли икону с собой. Что с ней произошло дальше — неизвестно.
В 90-е годы XX века на основе этой версии появился миф, будто бы икону перепрятали чекисты, а во время войны с ней, по личной инициативе Сталина, совершали облет линии фронта.
По другой версии, икону спасли врангелевцы, вывезшие реликвию на Запад. В 1960-м прихожане Русской православной церкви за границей пытались купить у некоего английского коллекционера «древнюю Казанскую икону Богоматери, которая во многом походила на подлинную».
Есть еще предположение, что Казанская икона каким-то образом оказалась у католиков. В 2004 году представитель Святого Престола вручил Русской православной церкви образ Богоматери, хранившийся в личных покоях папы Иоанна Павла II.
«Ватиканская икона» хранится в казанском Богородицком монастыре и официально считается точной копией, созданной в конце XVIII века. Наряду с ней в России пребывают еще два более древних списка: в Казанском соборе Санкт-Петербурга и одноименном храме на Красной площади в Москве.
Казанская икона Божией Матери, привезенная в Москву из Казанского собора Санкт-Петербурга
Эти два образа были созданы по приказу Иоанна Грозного сразу же после чудесного обретения оригинала. И это наводит некоторых историков на мысль: а может, один из них и есть тот самый подлинник?
«Вообще, никто не проверял, где находится подлинник, а где — его два списка», — подчеркивает отец Александр Щелкачев.
Ведь доподлинно известно, что Казанская икона была знаменем войска Дмитрия Пожарского. Перед самым штурмом захваченной поляками Москвы он приказал всем воинам постоянно молиться перед чудотворным образом. А когда столица российского государства была освобождена, горожане и все воинство прошли крестным ходом с иконой на Лобное место, благодаря Божию Матерь за помощь стране и ее народу. Возможно, оригинал так и не был возвращен в Казань.
А в 1709 году накануне Полтавской битвы перед Казанским образом молился Петр I. Именно после победы над шведами в этом сражении в Санкт-Петербург перевезли один из древних списков этой иконы. А может быть, и оригинал.
«Кроме Казани, Москвы или Петербурга, оригинальный образ нигде больше не мог находиться. Поэтому следует провести экспертизу хранящихся там икон Казанской Богоматери», — подытоживает священник.
. Подходил к концу июнь 1904 года. Казанские обыватели лениво следили за событиями далёкой и не совсем понятной войны на восточных окраинах империи, с заметным интересом обсуждали городские новости и тщательно готовились к большому церковному празднику обретения чудотворной Казанской иконы Божией Матери, который ежегодно отмечался 8 июля. Но праздник не состоялся. Икона была похищена.
В ночь на 29 июня 1904 года, в монастыре было совершено дерзкое и неслыханное святотатство: пропала явленная в 1579 году Казанская чудотворная икона Божией Матери и чудотворная икона Спасителя, обе в драгоценных ризах, украшенных жемчугом, бриллиантами и камнями. Стоимость риз оценивалась не менее, чем в 100 тысяч рублей. Не доставало также 365 рублей, не занесенных в церковные книги.
Страшное злодеяние привело всех истинно верующих людей и особенно почитающих святую чудотворную икону Богоматери в неописуемое горе и ужас. С сердечной скорбью и слезами на глазах приходили православные жители в монастырь, из которого была украдена святыня, так прославившая обитель и город во всем христианском мире.
В течение трехсот лет в Казанский Богородичный монастырь приходили ежедневно много людей разных сословий и имущественного положения, чтобы помолиться пред чудотворным образом Пречистой Богоматери и попросить благословения у Заступницы рода христианского на какое-либо доброе дело.
В первом часу по полудни обитель посетил казанский архиепископ Димитрий (Ковальницкий). С прискорбным чувством молился он в осиротелом храме; слезы душили не только его одного, но и всех присутствующих прихожан.
Печальна была православная Казань в день празднования явления чудотворной Казанской иконы Богоматери 8 июля. В Богородичном храме служил сам Высокопреосвященный Владыка вместе со своим викарием. Преосвященным Хрисанфом (Щетковским), епископом Чебоксарским.
«Не празднично на душе у всех нас, собравшихся здесь: и священнослужителей, и молящихся и, в особенности, сестер сей святой обители — начал свою проповедь Владыка Димитрий. Как благоговела всегда Казань пред своей великой святыней! Как дорожила она этим явленным знаком особой милости к своему граду Царицы Небесной!
Смутилась и поражена тяжкою печалью Казань. Весть о невероятно гнусном, ужасном преступлении, глубокой скорбью отозвалась во всей православной России. Потому что в Казанской иконе Пресвятая Богородица явила свое покровительство не над Казанью только, а над всей русской землей. Попущением Божиим, злой человек похитил у нас наше сокровище, и, быть может; истребил. Но мы крепко надеемся, что Пресвятая Дева не лишила нас своей милости».
Отметим, что известие о неслыханном святотатстве в Казани распространилось за пределы не только города, но и России, что имело далеко идущие последствия. Так, Константинопольский патриарх Иоаким III, повелел написать точный список с древней и почитаемой иконы Божьей Матери Паммакаристы («Всеблаженнейшей»), находящейся в патриаршем храме св. Великомученика Георгия. По определению константинопольского священною синода исполненная копия с иконы была переправлена в Санкт-Петербург митрополиту Санкт-Петербургскому и Ладожскому высокопреосвященному Антонию с просьбой переслать её в дар Казанскому монастырю.
С благоговением и церковной торжественностью список с иконы Божией Матери «Всеблаженой» Паммакаристы был встречен благочестивыми казанцами. Со 2 по 14 декабря 1905 года при большом стечении прихожан происходили торжественные богослужения в кафедральном Благовещенском и Владимирском соборах, в Казанском Богородичном женском монастыре.
В честь святой иконы Божией Матери «Всеблаженой» Паммакаристы константинопольский патриарх Иоаким III установил особое празднество, приурочив его к 1 сентября. 29 августа 1905 года в Константинополе вышло особое «Исследование Вечерни. Утрени и Литургия в честь иконы пресвятой Богородицы «Всеблаженной» на греческом языке, составленное по поколению патриарха. В 1906 году эта служба была переведена в Казани с греческого на церковно-славянский язык. Икона была установлена на место похищенной святыни.
Забегая вперед, скажем, что это было не последнее святотатство, совершенное в Казани по отношению к иконе Богородицы, Икона Божией Матери «Всеблаженой» Паммакаристы находилась в Богородицком монастыре вплоть до его уничтожения в начале 30-х годов XX века, а затем священнослужителями и верующими была перенесена в Петропавловский собор. Её по каким-то причинам не перенесли в церковь Ярославских чудотворцев, как остальные, и после возвращения Петропавловского собора в ведение Казанской епархии (13 июля 1989 года) этой иконы в нём уже не было. Список с неё ныне находится в Никольском храме.
5 мая 1908 года Святейший Патриарх Константинопольский Иоаким III, на имя игуменьи Казанского монастыря Маргариты, прислал в благословение Казанской обители новый священный дар Иверскую икону Божией Матери, именуемой «Вратарницею». Икона была написана на кипарисовом дереве. С подобающей честью она была внесена из кельи игуменьи протоиереем Александром Зеленецким перед всенощным бдением в Никольский соборный храм.
2 июля 1908 года монастырь получил в дар от его блаженства.
блаженнейшего Патриарха Иерусалимского и Палестинского Дамиана Святой Крест Господен. Крест сей был привезен в Казанскую Богородичную женскую обитель монахиней монастыря Арсенией, которая путешествовала в Иерусалим на поклонение Гробу Господню и другим святым местам Палестинским.
Монахиня Арсения (в миру Белых Любовь Ивановна) поступила в монастырь ещё в молодые годы; здесь же обучилась грамоте. 3 марта 1883 года была покрыта рясофором, пострижена в монашество 14 марта 1892 года. 12 марта 1894 года утверждена в должности казначеи Казанского монастыря. 4 марта 1905 года согласно прошения, была уволена от должности казначеи по болезни. Осенью 1907 года отправилась в паломническое путешествие по святым местам Палестины и в июле 1908 года возвратилась в Казань.
На обратной стороне креста находилась надпись: «Сей крест, содержащий частицу камня от Св. и Трепетной Голгофы и освященный на Св. и Живоносном Гробе Господнем, препровождается в благословение в Казанский Богородицкий девичий монастырь Святой град Иерусалим. 1908 года, июня 4 дня».
Сей крест был торжественно перенесен из кельи игуменьи в летний Казанский собор. В воскресенье 6 июля, после вечернего богослужения, был прочитан акафист страстям Господним и совершено поклонение Святому Кресту Господню.
Следствие и судебный процесс по делу кражи чудотворных икон Казанской Божией Матери и Спасителя
Город день ото дня наполнялся самыми невероятными слухами. Якобы от Государя императора на имя казанского губернатора (тайного советника Петра Алексеевича Полторацкого), якобы, была получена телеграмма, в которой предписывалось, во что бы то ни стало, разыскать как виновных, так и всё похищенное из монастыря, с предупреждением, что если не будут обнаружены преступники и похищенное, то чины полиции будут уволены от занимаемых должностей. Эти разговоры циркулировали более всего в средних слоях населения.
Среди церковнослужителей и монахинь распространилось мнение, что похищение было осуществлено при содействии уволенного из монастыря бывшего дьякона Григория Рождественского и монастырского караульщика Федора Захарова: другие же считали, что это дело рук секты поморцев. Многие считали, что настоятельница обители монахиня Маргарита нерадиво относится к своим обязанностям, что монастырь плохо охраняется.
Уведомляю Васъ батюшка что въ самомъ непродолжительломъ времени вашъ монастырь будетъ взорванъ мины ужи заложины а такъ как-бы не пострадали люди то позаботтисъ да и сами поберегитись. Монашекь же стоитъ пустить на воздухь. Ни што и ни кто не спасеть потому што проводники къ минамь заложены акуратна. Хорошо будить если во время взрыва попадеть архиерей Димитрий: но объ этомь мы позаботимся и угостимь его на славу. Дело устроить возложена на насъ троих, т.е. № 17, 23 и 28-й.
В ответ на это Казанское жандармское управление усилило контроль за местными социалистами-революционерами, но взрыва не последовало. Возможно, это была лишь шутка подгулявшей гимназической или студенческой молодежи, а, может, в это письмо была заложена и реальная угроза, ведь развитие революционных идей в среде учащейся молодежи города в это время шло стремительно.
В этой нервозной обстановке требовались энергичные и быстрые меры по розыску преступников. К чести казанской полиции, она достаточно быстро, уже к 3 июля, вышла на след грабителей. Полицейская хроника тех дней подробно описывает детали этого чудовищного злодеяния.
При осмотре примыкающего к монастырю сада Попрядухина в кустах акации были найдены: «два кусочка шелковой ленты, десять жемчужин и металлический брелок», признанные священником Нефедьевым и монахиней Варварой, которая длительное время заведовала золотошвейной мастерской монастыря, за предметы, снятые с похищенной иконы Божией Матери.
Допрошенный на следствии, в качестве свидетеля, монастырский сторож Федор Захаров, свидетельствовал, что в час ночи на Петров день он пошел с монастырского двора в сторожку, но подходя к колокольне услышал шорохи у двери собора. Едва он успел вскрикнуть, как был окружен вооруженными револьвером и ножами четырьмя мужчинами. Преступники столкнули его в подвал и закрыли дверь. Спустя некоторое время, он увидел, проходившую к игуменскому корпусу послушницу Татьяну и только тогда он решился закричать.
В тот же день Максимова доставили в полицию. Поначалу он отрицал факт заказа щипцов, но, уличенный Вольманом и его помощником Андреевым, сознался, сказав, что сделал это по поручению своего давнего покупателя Федора Чайкина, который пригрозил ему смертью, если он его выдаст.
В овраге, рядом с домом Шевлягина послушницей монастыря Хашевой были найдены три долота, ножницы для резки металла. Таким образом, факт уничтожения риз и окладов икон был налицо.
По материалам следствия с 25 по 29 ноября 1904 года в Казанском окружном суде, при участии присяжных заседателей в количестве двадцати человек, под председательством бывшего городского головы, члена Казанской судебной палаты С.В. Дьяченко состоялось слушание дела о похищении Казанской чудотворной явленной иконы Божией Матери. Старшиной присяжных, заседателей был избран профессор Казанского университета Н.П. Загоскин. Было определено проводить заседания суда с 10 до 24 часов с перерывами на обед и ужин.
По материалам следствия были допрошены и привлечены к ответственности шесть человек: крестьянин села Жеребца. Жеребцовской волости, Александровского уезда, Екатеринославской губернии, профессиональный похититель икон Варфоломей Андреевич Стоян, он же Федор Иванович Чайкин, 28 лет; крестьянин села Долженкова, Долженковской волости, Обоянекого уезда, Курской губернии, карманный вор Ананий Тарасович Комов, 30 лет; мещанин г. Казани, монастырский караульщик Федор Захаров, 69 лет; запасной младший унтер-офицер из казанских цеховых, ювелир Николай Семенович Максимов, 37 лет; мещанка г. Мариуполя, Екатеринославской губернии, сожительница Стояна-Чайкина Прасковья Константиновна Кучерова, 25 лет; мещанка г. Ногайска, Таврической губернии Елена Ивановна Шиллинг, 49 лет.
У Варфоломея Стояна было несколько паспортов на различные фамилии, в том числе и на Федора Чайкина. Поэтому судебный процесс по определению газетчиков остался в истории как «Дело Чайкина». Это был не только профессиональный похититель икон, но, несмотря на свои молодые годы, и закоренелый преступник. В Ростове-на-Дону он выстрелил из револьвера в городового, при задержании бежал; совершил кражу драгоценностей из Ярославского мужского монастыря, а также из Казанско-Богородицкой церкви в г. Туле; в 1902 бежал году из Златоустовской тюрьмы, где отбывал наказание за кражу денег в единоверческой церкви. И это только небольшая часть его преступлений, зафиксированная унтер-офицерами Казанского губернского жандармского управления.
Стоян-Чайкин специально более, чем за полгода до кражи, приехал в Казань, чтобы совершить это дерзкое преступление. Понятно, что в одиночку он не смог бы это осуществить, поэтому телеграммой вызывает своего старого приятеля, карманного вора Анания Комова, входит в преступный сговор с казанским ювелиром Максимовым и монастырским караульщиком Захаровым.
Преступники юлили, переваливали вину друг на друга, «путались» в показаниях. Большую часть драгоценностей, украшавших иконы, удалось вернуть. Но следов чудотворных икон обнаружить так и не удалось. Ни Стоян-Чайкин, ни другие обвиняемые то ли из-за страха перед Божией карой или по каким-то иным мотивам хранили молчание о самих иконах.
Девочка также рассказала, что за несколько дней до этого они вместе с Комовым ходили в город, где повстречали сторожа монастыря Захарова и по-дружески поздоровались с ним. Впоследствии Евгения Кучерова неоднократно меняла свои показания, по-детски легко отказывалась от предыдущих, явно придумывала новые. Следствие с большим недоверием относилось к ним, тем более что свидетели и обвинения, и защиты единодушно указывали на такие черты её характера, как лживость и ветреность.
Сам Чайкин, чтобы перевалить вину на Максимова, свидетельствовал, «что вечером 28 июня он был дома, лёг спать часов 8-9 и ночью никуда не ходил: на второй или третий день после Петрова дня (29 июня) он купил за 750 рублей у Максимова, пришедшего к нему на квартиру, две ризы с икон Спасителя и Казанской Божией Матери, зная, что они похищены в Казанском монастыре; ризы были куплены изрезанными, и он скрыл их в печи, а камни и жемчуг спрягал в ножку стола. ».
Как показало следствие, тогда же, Максимов по просьбе Чайкина, продемонстрировал как расплавляется золото и получил от него жемчуг, который и продал.
Действительно, в железной печи были найдены не только обгорелые жемчужины, кусочки слюды, гвоздики и петельки с риз, но и загрунтовка с позолотой, что неопровержимо доказывает уничтожение не только риз и окладов, но и самих икон.
Вина преступников была доказана, и они были приговорены к различным срокам заключения: Варфоломей Андреевич Стоян к лишению всех прав состояния и ссылке на каторжные работы на 12 лет, Ананий Тарасович Комов к лишению всех прав состояния и ссылке на каторжные работы на 10 лет, Николай Семенович Максимов к лишению всех особых, лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и воинского звания и отдан в исправительные арестантские отделения на 2 года и 8 месяцев, Прасковья Константиновна Кучерова и Елена Ивановна Шиллинг к тюремному заключению на 5 месяцев и 10 дней каждая, Федор Захаров оправдан.
После оглашения приговора, как свидетельствует пресса, «публика вышла из зала суда в подавленном состоянии».
«Прошло немало лет, но и сейчас эта покрытая тайной кража вызывает неподдельный интерес у всех любителей отечественной истории. И кто знает, может, со временем завеса над этой тайной приоткроется. ». Так считает один из современных исследователей этого запутанного дела Г.А.Милашевский.
Последствия совершенного кощунства с трудом поддаются осмыслению. Напомним только, что следом наступил год 1905 с его и последующими известными историческими событиями.
Сам Стоян-Чайкин немного не дожил до революции 1917 г. и умер в Шлиссельбургской крепости в 1916 году в возрасте 40 лет. Перед смертью его решил исповедовать священник, но Чайкин отказался и ещё раз подтвердил, что он не верит ни в Бога, ни в чёрта и что он в 1904 году самолично сжёг икону, чтобы доказать, что никакая она не святая.
Суд над Варфоломеем Чайкиным и его сообщниками, обвиняемыми в похищении и уничтожении Казанской иконы Божьей матери, Российская империя, 1904
Сергей Бунтман ― Друзья мои, это вторая из серии записанных передач. Алексей Кузнецов, Сергей Бунтман.
Алексей Кузнецов ― Добрый день!
С. Бунтман ― И мы здесь будем разбирать дело, которое выбрали совершенно произвольно и волюнтаристически вот… Telle est notre plaisir, как говорил…
С. Бунтман ― Такова наша воля. Вот. Мы сегодня будем судить Варфоломея Чайкина и его сообщников. Они обвиняют… Это потрясающее дело и которое имело очень большие последствия…
А. Кузнецов ― И имеет вплоть до сегодняшнего дня. Да.
С. Бунтман ― Вплоть до сегодняшнего дня. И с ней связана совершенно патетическая история, которая произошла уже какое-то время назад…
А. Кузнецов ― С передачей…
С. Бунтман ― … на рубеже веков.
С. Бунтман ― Да, да, да.
А. Кузнецов ― Списка. Да, одного из списков.
С. Бунтман ― Одного из списков. Да. И здесь очень много на этот счет разговоров. Речь идет о похищении и уничтожении Казанской иконы Божией Матери. Это в 904-м году произошло.
А. Кузнецов ― Ну, произошло это раньше. Суд в 904-м. Да.
С. Бунтман ― раньше. Суд в 904-м…
А. Кузнецов ― А в 900… Ой, нет! Прошу прощения. Вру, вру, вру. Произошло в 904-м.
С. Бунтман ― Ну, вот. А я поддался…
А. Кузнецов ― Виноват…
С. Бунтман ― Я поддался мнению специалиста.
А. Кузнецов ― Виноват. Виноват.
А. Кузнецов ― Специалист подобен флюсу, полнота его односторонняя, как известно.
А. Кузнецов ― Да. История Казанской иконы Божией Матери начинается со следующего текста, ну. отрывочек маленький естественно: «Яви убо себе Богородицына икона сицевымъ образомъ. Не яви убо образа своего Владычица ни святителю града, ни начальнику властелинску, ниже вельможи или богату, ниже мудру старцу: но яви своё честное сокровище, источникъ неизсчерпаемый приходящимъ с вѣрою, чудный свой образъ, нѣкоего мужа от простыхъ, имуща мудрость на войнѣ стрелебную, сего дщи юнна, десяти лѣтъ суща, именемъ Матрона. Сей бо дѣвицы явися чюдная она и пресвѣтлая икона Богородицына. И после убо пожара в томъ же лѣте и месяце, сице нача являтися дѣвицы оной, ей же имя преди рекохомъ, икона пресвѣтлая Божия Матери». Это напишет священник Казанской гостинодворской церкви Ермолай, которого мы прекрасно знаем как одного из важных деятелей российской истории. Он примет монашество под именем Гермогена. И уже в качестве патриарха из плена будет призывать к восстанию и в годы Смуты к освобождению, значит, Московского государства от поляков.
История такая. В Казани был страшный пожар. Сгорела значительная часть города. Вскоре после него десятилетней девочке Матроне, вот как это всё описано в его тексте, дочери некоего стрельца стала являться, несколько раз являлась Богородица, которая поведала ей, что вот в определённом месте, она его четко описала, в определённом месте под пожарищем спасённая, не… не затронутая пожаром находится икона. Девочка сначала говорила разным взрослым. Никто ее не слушал. Потом она убедила мать. Мать начала ходить и говорить, что вот раз за разом вот дочери является то-то и то-то, и то-то. В общем, в конечном итоге решили в этом месте покопаться. Начали копаться. Сначала ничего не было, а потом сама девочка Матрона, по официальной как бы версии, приняла участие в раскопках, и на глубине метра была под пожарищем обнаружена вот эта самая икона.
Икона довольно быстро станет одной из самых почитаемых в России во многом благодаря тому, что один из списков этой иконы отправиться… Ну, а здесь надо пояснить для людей, может быть, там не очень сведущих в этих делах, что любой список иконы – это всё равно икона, что нет… Ну, то есть с искусствоведческой точки зрения, есть оригинал и списки…
С. Бунтман ― Да, есть оригинал. Есть подлинник. Есть…
С. Бунтман ― … копии, списки такого-то времени, сякого-то времени…
А. Кузнецов ― Но в любом случае чудотворной силой всё равно обладает, так сказать, любой из списков.
С. Бунтман ― В определенных обстоятельствах сделанный.
А. Кузнецов ― Разумеется. Да. Сделанный там с соответствием… с соблюдением соответствующих процедур. Ну, и в результате есть подробный рассказ о том, как именно вот, так сказать, с этой иконы были видения, в том числе и церковным людям, которые предсказали, что с этой иконой станет возможно освобождение Москвы от поляков. В 1812 году она сыграет большое значение, потому что, так сказать, тоже… Ну, собственно вот у Толстого всё это описано. Да? Есть разногласия у историков церкви, у искусствоведов, но вот магистральная версия заключается в том, что вот та первая оригинальная, чудесным образом обретённая икона все время оставалась в Казани, в специально основанном на этом месте Богородицком девичьем монастыре. А вот те чудеса, которые происходили во время Смуты, во время войны 12-го года, происходили с её списками.
Значит, сама эта икона находилась в казанском Богородицком девичьем монастыре. За несколько недель до вот этих вот печальных событий в городе гостила ещё одна чрезвычайно почитаемая на Руси икона, Смоленская икона Божией Матери. Значит, она была выставлена в монастыре. По этому поводу в монастырь валом естественно валили паломники, постоянно проходили службы и так далее. То есть было очень много народу. Такое постоянное коловращение. И вот 28 июня, накануне собственно событий икона смоленская была вынесена из монастыря для возвращения домой. Ее пребывание в монастыре закончилось. Явно совершенно воры это учитывали, потому что логика какая? Вот было народу много, много, много. Да? Все естественно устали. Мероприятие закончилось. И монастырь должен быть свалится мертвым сном, приходить в себя после такого, так сказать, могучего…
С. Бунтман ― Довольно естественный…
А. Кузнецов ― Совершенно естественно…
С. Бунтман ― … психологический воровской расчет.
А. Кузнецов ― И вот в ночь с 28-го на 29 июня по старому стилю, или соответственно 12 июль 1904 года, икона была похищена вместе с еще одной чрезвычайно ценной реликвией – с образом Спасителя в драгоценных ризах. Причем если икона была украшена, но – как сказать? – умеренно богато, с точки зрения материальной, с материальных ценностей, то образ Спасителя был украшен 30 бриллиантами и 56-ю…
С. Бунтман ― Оклад – да? – имеется в виду?
А. Кузнецов ― Да, конечно. Неограниченными алмазами. В общей сложности вот в материальном выражении стоимость похищенного была оценена примерно в 100 тысяч рублей, тогдашних рублей. А это совершенно…
С. Бунтман ― Это очень…
А. Кузнецов ― Это миллионы, десятки, наверное, миллионов на нынешние деньги. Кроме этого воры не погнушались и прихватили ещё 350 рублей наличными из ящиков для пожертвований, которые еще не были, что называется, оприходованы. Это вот люди несли, несли, несли как раз пришедшие – да? – поклониться, в том числе смоленской иконе. Да? И вот, так сказать, это тоже украли.
Но довольно быстро расследование показало, что, ну, по крайней мере очевидных оснований для того, чтобы подозревать старика нет, потому что вроде всё, что нашли, подтверждают проникновение извне обычном воровским порядком. К монастырю примыкал сад, обычный сад обычного, значит, дома. Там проживал зажиточный человек купец Попрядухин. И вот к стене общей сада с монастырем была представлена какая-то там деревяшка, по которой они забирались, и явно совершенно этим же путем они уходили, потому что на кусте акации в саду Попрядухина было найдено два куска розовой ленты, которые были принадлежностью образа Богоматери, она была украшена этим лентами. На земле лежало несколько жемчужин. Я так понимаю, что это речной, видимо, жемчуг, которым часто украшаются оклады русских икон, и золотой брелок, который служил привеском к иконе. Но это достаточно обычное время, люди… То есть дело. Люди, которые хотят пожертвовать какие-то ценности, они могли пожертвовать деньги, а могли вот, скажем, иконе подарить… ну, могли целый оклад подарить. Да? А могли какое-то вот украшение. Значит, и больше всё, никаких следов. Ничего. Полиция работает. Полиция напрягает информаторов как обычно в таких случаях. Ничего никто ничего не слышал. Никто ничего не продает. И в результате доведенный до отчаяния казанский градоначальник обращается к населению: братцы, позор великий на нашем городе. Да? Пропала, значит, священная реликвия. Никогда нам перед Россией не оправдаться, если не найдем.
Был учреждён благотворительный фонд. Сначала было объявлено, что за информацию, которая поможет в раскрытии, значит, похищения будет выплачена премия в 300 рублей, но тут же монастырь удвоил, купцы начали в этот фон жертвовать. В общем, всего за несколько дней, которые пройдут от момента преступления до момента обнаружения воров, фонд вырастет до 4-х тысяч. И в конечном итоге один человек, смотритель ремесленного училища местного, приходит в полицию и говорит: знаете, очень подозрительное дело, к нашим мастерам пришёл человек. Я его хорошо знаю. Ювелир, золотых дел мастер Максимов. И заказал якобы для своего приятеля разжимные щипцы, вроде тех которые используют ювелиры для того, чтобы разжимать кольца, например, слишком тесные. Да? Но щипцы необычно мощного… мощной конструкции. То есть такие щипцы, которые могут разжать не только там из мягкого драгоценного металла небольшое кольцо, но и стальное кольцо там от скобы замка, например. Полиция, значит, начала интересоваться золотых дел мастером Максимовым. Максимов сначала – я не я, кобыла не моя. Но когда полиция уже ухватила след, почуяла, что здесь. Да? И когда они начали копать вокруг него, они довольно быстро обнаружили людей, которым он продал несколько жемчужин. Ну, всё уже. Да? Запираться бесполезно. И Максимов признался, что заказать щипцы от него потребовал, пригрозив ему ножом, его знакомец некий Фёдор Чайкин. И при этом прямо сказал, что ему нужны такие щипцы, чтоб могли разогнуть стальное кольцо. А потом через несколько дней пришел, заплатил вот там пригоршнею вот этого речного жемчуга и сказал, что вот помни, что ты теперь, значит, с нами повязан, и если ты начнешь трепать языком, то тоже, что называется, пойдёшь по этому делу.
Начали брать этого самого Фёдора Чайкина. Он попытался к этому времени скрыться, сел на пароход. Но его на пароходе вместе с сожительницей и перехватили. А когда полиция его прихватила, то довольно быстро, всё-таки уже начало ХХ века, всё-таки уже картотеки, всё-таки уже какие-то фотографические собрания, сказали: ба! Фёдор Чайкин. Очень приятно. Фёдор Чайкин, они же Сорокин, он же Чернышов, он же Гаркуша, он же Ткачёв. Список можно продолжать. По пачпорту значится крестьянином Варфоломеем Андреевичем Стояном. На суде в материалах дела он потом так и будет писаться Стоян, в скобках Чайкин, или Чайкин, в скобках Стоян, потому что пачпорт, судя по всему, тоже липовый. Поэтому определить, как там его на самом деле, так сказать, следует называть по правде, так и не смогли в конечном итоге. Но самое главное, что он был хорошо полиции известен, причем полиции нескольких губерний, потому что был носителем полупочтенной, не очень уважаемой, но довольно распространенной воровской специальности. Был он клюквенником.
С. Бунтман ― То есть… Что такое?
А. Кузнецов ― А вот по этому поводу надо вот, так сказать, немножечко углубиться в теорию. Дело в том, что наша русскоязычная «Википедия» в статье «Вор» называет различные воровские специальности и допускает досадную ошибку. Она пишет, что клюквенник – это человек, который ворует иконы и другую церковную утварь. Это, товарищи, неправильно. Клюквенник определяется не тем, что он ворует, а тем…
А. Кузнецов ― … где он ворует.
А. Кузнецов ― Если человек крадет икону или какой-то другой предмет ценной церковной утвари, но, скажем, из частного дома, он домушник.
С. Бунтман ― Все-таки?
А. Кузнецов ― Все-таки. А вот если он украл пусть даже деньги из церковной кружки, но в церкви, вот тогда он клюквенник.
С. Бунтман ― То есть он должен обязательно или утварь, или ценность любую…
А. Кузнецов ― А главное – церковь.
С. Бунтман ― Но это специалист по храмам…
А. Кузнецов ― Я думаю…
С. Бунтман ― … монастырям и прочему…
А. Кузнецов ― … дело… В сознании блатных, я думаю, дело в том, что во втором случае, чтобы он не упер из церкви, он совершает святотатство. Вот украсть икону из частного дома, если человек с ней обращался бережно и уважительно, в этом святотатства нет. А украсть из храма даже деньги из церковной кружки – это в любом случае святотатство.
С. Бунтман ― Да даже коврик, половичок.
А. Кузнецов ― Всё, что угодно, – да? – там пучок свечей, я не знаю…
А. Кузнецов ― Вот Чайкин был клюквенник. Ну, или… Да, я уж буду его Чайкиным называть, хотя мы помним, что он же и Стоян. Значит, он неоднократно попадался на этом деле. При этом хотя он и числился по пачпорту крестьянином, но имел такие вполне полуинтеллигентные манеры. Видимо, был грамотен, любил одеваться. Есть фотография его задержания, в интернете ее можете найти. Мы сегодня с вами, к сожалению, без картинок. Но вот на пароходе, например, он в такой хороший пиджачный тройке при галстуке в шляпе. Дама при нём тоже одетая как… как приличная, что называется. Вместе с Чайкиным прихватили его приятеля Комова. Ну, а также уже прихвачен ювелир Максимов. Ну, и полиция, конечно, не отказала себе в удовольствии прихватить и сторожа Захарова тоже, потому что хотя никаких прямых, значит, свидетельств против него нет, но всё равно выглядит всё это подозрительно. Кроме этого прихватили ещё двух дам. Одна дама – это любовница Чайкина по фамилии Кучерова, другая – владелица дома, где они квартировали в Казани, по фамилии Шиллинг.
А. Кузнецов ― Классические составы. Абсолютно, так сказать. Да.
С. Бунтман ― Ну, в общем, пока такое дело рутинное, если б не было такой ценности.
А. Кузнецов ― Вот! Дело рутинное, если б не было такой ценности, или если бы хотя бы какие-то ценности, самые главные ценности нематериальные, понятное дело, а духовные. Да? Две иконы. Если бы они были возвращены. Ну, потому что… Ну, хорошо, там пообдирали от жадности, повыковыривали какие-то жемчужины, может быть, там бриллиантик, другой…
С. Бунтман ― Ну, ладно, оклады…
С. Бунтман ― Ну, да. Но…
А. Кузнецов ― … и другой дешёвой ликвидностью, но представить себе, чтобы зная, он же все-таки человек, который должен разбираться в том, какая материальная ценность у этих икон помимо драгоценностей, – да? – понимая, что он держит в своих руках десятки, если не сотни тысяч рублей, чтобы он просто вот так вот бросил как обычную крашенную доску в печку, этого, конечно… в этом никто из следователей поверить не мог. Но…
С. Бунтман ― Честно говоря, до сих пор не верится.
А. Кузнецов ― Но девочка, дочка квартирной хозяйки, десятилетняя, то есть простая душа, которую трудно заподозрить в том, что, значит… что, она там что-то врёт. Значит… Вру. Не квартирной хозяйки, а любовницы. Значит, она показывала, да, я видела как дядя такой-то, дядя такой-то разрубили доски топором, сожгли в печке.
С. Бунтман ― Попробуем осознать и сделаем перерыв.
С. Бунтман ― Ну, что, друзья мои? Мы продолжаем. И это всё-таки ужасная какая-то история, когда пропадает навсегда такая вещь. Там можно верить, не верить. Можно, что угодно говорить. Но вот когда пропадает на-всег-да из-за какой-то странной воровской истории…
А. Кузнецов ― История действительно очень странная. И вот самый недорасследованный во всей этой истории, самый нерасследованный аспект – это, конечно, что у Чайкина… Явно это его инициатива, потому что второй человек, вместе с которым он рубил иконы, сжигал их в печке, Комов, его подельник, абсолютно примитивный тип, совершенный питекантроп. Поэтому он слушался Чайкина безоговорочно, и явно это всё пришло не ему в голову. Он явно просто весело ржал, когда вот колол эти, значит, иконы как доски на щепочки и кидал их в печку. Да? Это что-то произошло в голове, конечно, у самого Чайкина. 4 дня продолжался обыск. 4 дня перерыли в прямом смысле слова… Обычно, когда мы говорим «перерыли», мы подразумеваем там, ну, сундуки…
А. Кузнецов ― … вытряхнули…
С. Бунтман ― Потому, что поиски.
А. Кузнецов ― Да, поиски.
А. Кузнецов ― Перерыли, вскопали на метр всё в саду. Вынули там хороший такой культурный слой земли в подвале. Не могли поверить в то, что две иконы… Но в печке, к сожалению, были обнаружены обгоревший жемчуг, оплавленные металлические детали, парочка гвоздиков, видимо, не попавших в печку валялись рядом. То есть были признаки того, что иконы действительно оказались в печи. Ну, и плюс показания вот этой маленькой девочки, которая, значит, говорила о том, что она своими глазами видела, как иконы были сожжены.
Готовится процесс. Процесс… Казанской Окружной суд. знаменитый суд, старый суд, имеющий очень серьёзную положительную репутацию в системе российского судопроизводства, сталкивается с проблемой, которая бывает, но очень редко. Адвокаты отказываются их защищать. Суд сначала обращается к, значит, присяжным поверенным Казанской судебной палаты, как мы б сейчас сказали – да? – в адвокатскую палату Республики Татарстан, обращается с предложением, выделите, пожалуйста, адвокатов, которые по соглашению готовы взять на себя… Присяжные поверенные принимают на общем собрании резолюцию: «Пожалуйста, мы просим суд назначить адвокатов. Ни один из нас добровольно этих людей защищать не будет». Суд пытается назначить адвокатов. Несколько уважаемых, известных адвокатов берут отвод. Кто-то говорит, здоровье не позволяет. Кто-то говорит, у меня билеты взяты, я там в отпуск уезжаю. Да? И так далее.
Дело в том, что тут надо вот еще понимать, это 1904 год. В стране чудовищный, может быть, это самый верхний пик черносотенного разгула. Один за другим по нескольку раз в год страшные еврейские погромы. Черносотенные организации ещё не оформились до манифеста 17 октября нельзя формально создавать – да? – и регистрировать такие организации, но они, конечно, уже сложились. И по поводу вот произошедшего, а черносотенцы чрезвычайно подчеркивают свою 300-процентную православность, значит, бушуют дикие страсти и раздаются звуки, что любая сволочь, которая попытается спасти, значит, от справедливого гнева этих, непонятно как их земля носит, соответственно будет иметь дело с возмущённым народом. В результате находят с трудом 6 человек, каждому обвиняемому по адвокату. Это всё в основном молодые люди. Только трое из них полноценные присяжные поверенные. Трое – это вообще помощники присяжных поверенных. То есть это люди, которые не более 4-х лет как занимаются адвокатской практикой. На практике разницы никакой. Помощник по доверенности от своего патрона может полноценно выступать как адвокат по законам того времени. Значит, собственно Чайкина, главного обвиняемого, защищает помощник присяжного поверенного Георгий Густавович Тельберг. Словосочетание Георгий Густавович Тельберг произвело в черносотенных кругах невероятное…
С. Бунтман ― Ликование.
А. Кузнецов ― … ликование, невероятное парение духа. Цитирую: «Известный еврей Шальберг нанялся за сто тысяч рублей защищать гнусного святотатца; вся христианская адвокатура возмущена очередной еврейской наглостью». Значит, сам…
С. Бунтман ― Как всё-таки… Какой перо! Просто вот как… как пишут ребята!
А. Кузнецов ― Буквально в душе своей находит их родник. Да?
А. Кузнецов ― Сам Тельберг, он оставит мемуары. Вообще у него будет довольно богатая биография. Он в дальнейшем оставит мемуары. По поводу высказался так: «Будучи от рождения христианином, и притом очень кротким, я прямо испугался, не вызову ли я волны еврейских погромов». Дело в том, что Георгий Густавович Тельберг – потомок древнего шведского рода…
С. Бунтман ― Ну, это понятно.
А. Кузнецов ― Разумеется, лютеранин.
С. Бунтман ― Это ощущается. Да.
А. Кузнецов ― Разумеется, лютеранин. Да. Он станет… успеет стать довольно известным адвокатом. Зате… Потом уйдет в науку, будет преподавать историю права сначала в Казанском, потом в Московском университете. Станет довольно активным деятельным кадетской партии, войдёт там в некие руководящие органы. А в годы Гражданской войны он побудет министром юстиции и даже несколько недель заместителем председателя Временного Всероссийского правительства у Колчака. Но, к своему счастью, успеет поцарапаться с адмиралом из-за его диктаторских, значит, замашек и будет отправлен в отставку. И поэтому он уберется в эмиграцию еще до того, как колчаковское движение придет к своему известному финалу. Он уйдет как… ну, как, так сказать, очень многие из Сибири, он уйдёт сначала в Харбин, затем на германскую военно-морскую базу в Циндао, а потом переберется в США, и там уже, так сказать, прожив достаточно долгую жизнь… Он везде, надо сказать, продолжал работать практикующим юристам. Сначала преимущество в среде… в Харбине в среде русской эмиграции. А в Соединённых Штатах, я думаю, что английский язык он знал, наверное, ещё и в России, в Соединенных Штатах он станет просто практикующим адвокатам. Среди других адвокатов будут тоже интересные люди, например, Константин Викторович Лаврский, который будет защищать старика-сторожа. Вот…
А. Кузнецов ― Нет, нет. Он закончил Нижегородскую гимназию. Нижний Новгород далеко от черты оседлости. Поступил в Казанский университет…
С. Бунтман ― Ну, не знаю.
А. Кузнецов ― … и в 1864 году был из Казанского университета исключен за участие в студенческих волнениях. Вообще хорошая традиция. Да? А что этот… Значит, что за студенческие волнения были? Вот мы знаем, что единственный из видных российских общественных деятелей, кто поддержал польское восстание 63-го года был Герцен. Да? Ну, морально поддержал, имеется в виду. Вот оказывается, несколько десятков студентов Казанского университета устроили манифестацию в поддержку, значит, поляков и их борьбы за нашу и вашу свободу.
А. Кузнецов ― Достойно.
С. Бунтман ― Очень мощный университет.
А. Кузнецов ― Да, казанский… Да. Ну, если Лобачевский был в начале века ректором. Да?
С. Бунтман ― Да, да, да. Но он сейчас и университет Лобачевского…
А. Кузнецов ― Конечно. Абсолютно естественно.
С. Бунтман ― Я… Абсолютно. Это очень мощный…
А. Кузнецов ― Он был приговорён к каторге, но вот помилован, и занимался журналистикой, сотрудничал в либеральной печати. За журналистские уже прегрешения его выслали в Вологодскую губернию. Но вот либеральные веяния того времени, это не помешало ему стать адвокатом. И, как положено, человеку вот таких убеждений, он в основном занимался защитой крестьян, часто выступал естественно безвозмездно, а потом был избран депутатом Первой Государственной Думы от фракции трудовиков, которая в той Думе была, пожалуй, наиболее такой вот левой. Да? Эсеров в Думе не было, формальных эсеров, но трудовики – это фракция депутатов с близкой к эсеровской программой. Да? Вот.
Ещё один адвокат… Ну, я об адвокатах могу бесконечно рассказывать. Еще один адвокат Никандр Миролюбов тоже приват-доцент Казанского университета. Впоследствии он будет назначен прокурором Казанской судебной палаты в 17-м году Временным правительством. И потом в этом качестве будет надзирать, ну, осуществлять прокурорский надзор за следствием, которое будет вести следователь Соколов по делу об убийстве царской семьи. То есть он не будет там участвовать в следственных действиях, но он будет проверять законность действий Соколова. То есть над Соколовым стояли два начальника: Дитерихс, генерал Дитерихс, которого Колчак поставил курировать всё это дело, ну, и вот соответственно формально по крайней мере Никандр Миролюбов в качестве прокурора.
Процесс происходил при, ну, сказать, что полном зале – не то слово. Для того, чтобы получить пропуск на этот процесс там, так сказать, уважаемые люди только что не дрались. Надо сказать, что адвокатам накануне угрожали настолько открыто, что присяжный поверенный Бабушкин, который был старшим по возрасту и стажу, и таким соответственно неформальным лидером этой команды, он обратился к председательствующему с просьбой, чтобы тот напомнил присяжным, зачем вообще в процессе адвокат. И судья Дьяченко произнес вступительную речь перед началом процесса, сказав такие слова, которые мне очень хочется процитировать: «Закон предоставляет и самым тяжким преступникам иметь защитников. Какое бы гнусное и возмутительное обвинение ни тяготело над подсудимым, закон вменяет суду в обязанность дать ему защитника, и горе защите, которая отказывается от исполнения этой тяжелой, но священной задачи: представить суду те данные, которые могут повлиять на смягчение участи подсудимого. В условиях жизни подсудимого, воспитания, в обстановке защитник должен тщательно искать все, что может быть истолковано в его пользу, и представить их суду». Ну, надо сказать, что задача у защиты была практически нерешаемая. Кроме адвоката Лаврского, потому что старика ему удалось отмазать, извините за просторечие…
С. Бунтман ― Сторожа, да?
А. Кузнецов ― Сторожа. Да. Достаточно легко. Следствие не смогло доказать никакой связи между сторожем… Нет, он знал кое-кого из фигурантов дела, но доказать, что было что-то, кроме был там знаком не очень коротко, они не смогли. У него не нашли ничего. Тоже естественно обыск делали. В общем, одним словом естественно, что присяжные в вердикте своём указали, что вина его не доказана. Остальные получили суровые приговоры. Трёхдневный процесс, и в результате Чайкин, он на Стоян – 12 лет каторжных работ. Его помощник Комов – 10 лет. А Максимов, который, значит, был пособником, доставал для них инструменты и часть краденого сбывал, – 2 года 8 месяцев исправительных арестантских отделений. ЭТО примерно эквивалент нынешнего тюремного заключения, но соединенный ещё с работами в тюрьме. Ну, и дамы получили по 5 месяцев и 10 дней тюрьмы за пособничество.
С. Бунтман ― Но там что? Фокусировался взгляд и тех, и других, то есть и суда, и общественности на вот этом Варфоломее Стояне-Чайкине.
А. Кузнецов ― Конечно.
С. Бунтман ― Да, в основном. Конечно.
А. Кузнецов ― Конечно. И с ним после суда в тюрьме продолжали очень плотно работать, потому что полицейские не поверили…
С. Бунтман ― Не поверили?
А. Кузнецов ― Не поверили. И более того ходили слухи. Слухи эти, скорее всего, создала народная, так сказать, молва на пустом месте. Но они логичны. Слухи заключались в том, что Чайкин выполнял заказ, что богатые оклады – это всё для отвода глаз. Поэтому неслучайно в печке нашли…
С. Бунтман ― Жемчужинки.
А. Кузнецов ― … жемчужины обгорелые, там какие-то даже части серебряного оклада нашли, что самые главные деньги… Ну, и дальше там молва называла всякие мульоны. Что самые главные деньги пришли с Рогожки. Рогожская застава в Москве. Рогожская слобода. Староверы заказали похищение 2-х дониконианских икон. Известно, как старообрядцы охотились за старыми книгами, за старыми иконами. И вот якобы богатейшая купеческая рогожка через своих людей в уголовном мире, а купцы и уголовники, разумеется, всегда найдут общий язык, вышли на Чайкина, и им и уплыли эти иконы. Понятно, что…
С. Бунтман ― Ну, такого…
А. Кузнецов ― Понятно, что им не нужны ни жемчуга, ни бриллианты. Понятно, что мы нужны доски. Да? И вот, собственно говоря, по сей день ведь ищут икону. Есть энтузиасты, которые по сей день ищут эту икону.
С. Бунтман ― Но та, что была в Вати… у Иоанна Павла, это не она.
А. Кузнецов ― Это не она. Хотя когда пришла информация, и первое, что…
С. Бунтман ― Я помню. Да.
А. Кузнецов ― … в Ватикане что-то обнаружилось…
С. Бунтман ― Да, да, да.
А. Кузнецов ― … вот люди, которые искренне интересуются поисками казанской иконы, они побежали в церковь ставить богу свечку. Они были уверены, что наконец всплыла вот это самая первая икона из Казани. Нет, это просто один из списков.
С. Бунтман ― Да, но жест был очень хороший. И вы послушайте, у меня была передача с участником этих событий Адольфом Хампелем, который вот священником немецким… который был одним из посредников очень важным…
А. Кузнецов ― При передаче…
С. Бунтман ― При передаче. Да, да.
А. Кузнецов ― Вот. А Чайкин в тюрьме всем говорил: «Да нет. Да сжег я ее». Уж ему и так, и сяк и угрожали, покупали. Нет, вот записано за ним в донесении полицейского агента: «Мне не хочется, чтобы непорядочные люди шантажировали моим именем и вводили в заблуждение утверждением, что иконы целы». Его на допросе, конечно, спрашивали, ну, зачем ты их сжег-то…
А. Кузнецов ― … ты, дурья башка, их сжег. И вот как он сам показал, насколько этому верить, ну, я не знаю: «Мне ужасно хотелось тогда доказать всем, что икона вовсе не чудотворная, что ей напрасно поклоняются и напрасно ее чтут, что я сожгу ее, и никакого не случится чуда: сгорит и все». С одной стороны кажется, что для вора-клюквенника как-то то ли слишком сложно…
С. Бунтман ― Но он так…
А. Кузнецов ― … то ли слишком просто…
С. Бунтман ― … вот у нас…
А. Кузнецов ― Ну, это же Иван Карамазов.
С. Бунтман ― Прилично…
А. Кузнецов ― Это же Иван Карамазов. Да?
А. Кузнецов ― Брошу-ка я богу вызов и посмотрю…
А. Кузнецов ― … есть он. Если есть, он меня бздынкнет. Да?
С. Бунтман ― Да, да, да.
А. Кузнецов ― Или нет его, и тогда всё это доски крашеные. Правда, надо сказать, что он раскаялся. И его допрашивали же и по другим делам, и вот как вспоминая одно из ограблений, он, значит, вспоминал, как он пытался вытащить из раки мощи какого-то святого. То есть он их вытащил, сами мощи выкинул, а рака, которая была серебряная, значит, вот ее он пытался украсть. И он сказал: «Теперь бы я всего этого и не подумал бы сделать. Хотя я и неверующий, но я понимаю, что ничего не стоящая для меня вещь может быть для других святыней».
С. Бунтман ― Вообще, конечно, время достаточно больное.
А. Кузнецов ― Конечно. Это вот продолжение вот этого…
С. Бунтман ― Время такое ниспровержения всего. Да?
А. Кузнецов ― Pas de Siècle. Да. Когда у всех мозги…
С. Бунтман ― Да, да, да.
А. Кузнецов ― … встали набекрень…
С. Бунтман ― Да, и это ниспровержение всего, и проверка всего на вшивость, и на истинность всего на свете.
А. Кузнецов ― Конечно, уже после революции, конечно, уже в наши дни у Чайкина нашли еврейские корни…
С. Бунтман ― Ну, да, да. Эти ребята
А. Кузнецов ― … само собой. Да. Да, да, да.
С. Бунтман ― Ребята, конечно…
А. Кузнецов ― И всё это, как Вы понимаете…
С. Бунтман ― … работают без устали.
А. Кузнецов ― … было сделано не по заказу старообрядцев, а…
С. Бунтман ― Ну, конечно. Да.
А. Кузнецов ― … известно кого.
С. Бунтман ― Да, да, да, да.
А. Кузнецов ― И понятно, почему.
С. Бунтман ― Да, да, да, да. Да, да.
А. Кузнецов ― Так что если вы начнете что-то читать по этому делу, вы наткнетесь на большое количество всякой хрени. Постарайтесь найти отчет который был издан в 1905 году, он есть в интернете, где подробно стенографически заседания с допросами буквально по дням. Там всё очень…
С. Бунтман ― Ну, и я думаю, что вот такие действительно… возвращаясь, вот такое самоощущение, вот геростратское самоощущение, оно есть, и оно было очень во многих людях, особенно вот в этом обострении и нравственном, и психологическом, которое тогда…
А. Кузнецов ― Ему скучно стало просто тырить.
С. Бунтман ― Да уж. Понятно.
А. Кузнецов ― Это не Иван Карамазов. Я каждый раз… помесь Ивана Карамазова и Смердякова.
С. Бунтман ― Смердякова. Да. И анархиста Лукени, который там придумал… придумал… Масса идеологических подпорок…
А. Кузнецов ― И Петруши Верховенского!
А. Кузнецов ― Конечно! Тут много отцов у этого преступления…
С. Бунтман ― Нет, ну, это было учуяно совершенно абсолютно… Абсолютно ясно и четко, и болезненного учуяно Достоевским тогда.
С. Бунтман ― Что это еще такое нравственно? Да. Но это потрясающая история, совершенно поразительная. Ну, что ж, дорогие друзья? Мы с вами потихоньку закругляемся. И в следующий раз я уже надеюсь, мы…
А. Кузнецов ― Мы предложим. Мы сейчас не называем, но в воскресенье, 2 августа – да? – на сайте в нужное время появится набор голосований для процессов. Просто уходя в отпуск, я его не подготовил. Я его естественно пришлю.
С. Бунтман ― Ну, давайте. Конечно.
С. Бунтман ― Вот так… Так вот мы и сделаем. И мы как этот самый… как Октавиан с Лепидом и с Антонием. Это не то, что вы думаете.
С. Бунтман ― Это всего на 5 лет и в рамках законности.
А. Кузнецов ― … совершенно верно.
С. Бунтман ― Да. Хорошо. Всего доброго! До свидания!
