крещение дало нашим предкам высшую свободу
Глава 1
Что дало Руси крещение?
Иными словами я бы хотел задать такой вопрос: Крещение Киевской Руси это хорошо или плохо?
В советском учебнике истории, хоть и не любили при советах религию, отдавали дань христианству и говорили что это дело благое.
На этот вопрос отвечали многие известные и уважаемые ученные и при царском режиме. На него отвечали древние летописцы. И все говорили, что это великое благо для страны и народа.
«Крещение дало нашим предкам высшую свободу — свободу выбора между Добром и Злом, а победа православия подарила Руси тысячелетнюю историю».
Это слова Льва Гумилева и комментировать их не стоит. Отношения историка к принятию христианства понятно. То есть всем, что мы имеем, мы обязаны именно христианству.
В культурном отношении с этим спорить трудно. Наша культура — культура народа христианского. Но мы не обсуждаем культурную область на страницах этой книги.
Мы обсуждаем аспект политический и военный.
Христианство пришло на Русь не сразу. И можно утверждать, что попыток христианизации Руси было несколько и проводились они из Константинополя и имели своей целью совсем не просвещение отсталого и дикого народа. Совсем не о спасении душ бедных язычников думали византийские миссионеры!
В 860 году князья киевские Аскольд и Дир совершили нападение на Константинополь. Понятно, что это был не завоевательный поход, но набег с целью грабежа. Но императора и его советников он весьма напугал. Ведь в будущем подобное будет повторяться, если не принять мер. И они меры приняли!
После этого похода князья и часть их дружинников были обращены в христианство! Г.В. Вернадский сообщает это в своем труде «Древняя Русь»:
«Известно, что после кампании 860 года, по крайней мере, некоторая часть русских была обращена в христианство и оказались под владычеством епископа, чей престол был, предположительно в Тмутаракани».
Вот она первая попытка ввести новую религию, выгодную для Византии!
Первой из княжеской династии Рюриковичей крещение приняла княгиня Ольга, жена князя Игоря и мать князя Святослава. В летописи (Повести временных лет) сказано:
«И крестил ее царь с патриархом. Просветившись же, она радовалась душой и телом; и наставил её патриарх в вере, и сказал ей: «Благословенна ты в женах русских, так как возлюбила свет и оставила тьму. Благословят тебя сыны русские до последних поколений внуков твоих». И дал ей заповеди о церковном уставе, и о молитве, и о посте, и о милостыне, и о соблюдении чистоты телесной».
Снова крещение это благо. Это познание Добра и Зла, также как и у Гумилева, ибо Ольга «возлюбила свет и оставила тьму». Но летописец составлявший «Повесть Временных лет» был христианином и писал в тот период, когда христианство было официальной господствующей религией на Руси. И иных слов от него ждать и не следовало. Мы просто не имеем иной точки зрения. Христос это Добро, а те кто его не признает — творят Зло.
Кстати прошу, обратить внимание на дату: Гумилев утверждает, что поездка Ольги в Константинополь состоялась в 946 году.
«Жила же Ольга вместе с сыном своим Святославом и учила его принять крещение, но он и не думал прислушиваться к этому; но если кто собирался креститься, то не запрещал, а только насмехался над тем. «Ибо для неверующих вера христианская юродство есть».
То есть Святослав от принятия крещения отказался. Но мать его Ольга настаивала:
«Я познала Бога, сын мой, и радуюсь; если и ты познаешь — тоже станешь радоваться».
Святослав по-прежнему отказывался:
«Он же не внимал тому, говоря: «Как мне одному принять иную веру? А дружина моя станет насмехаться». Она же сказала ему: «Если ты крестишься, то и все сделаю то же». Он же не послушался матери, продолжая жить по языческим обычаям, не зная, кто матери не послушает — в беду впадет, как сказано: «Если кто отца и матери не послушает, тот примет смерть». Святослав же притом гневался на мать…»
Но диалог этот имеет более глубокий смысл не раскрытый летописцем. Ольга не столько стремилась познать Добро и Зло, сколько желала укрепить выгодный торговый союз с Византийской империей.
Княгиня Ольга не была сторонницей войны, каковыми были в силу определенных причин русские князья Рюрик, Олег, и её муж Игорь, что часто совершали набеги на империю. Она считала, что для страны выгоднее развитие торговых отношений с богатой Византией и иными странами. Этому благоприятствовало географическое положение Руси.
Но развитие торговли пошло бы много быстрее, если бы Русь приняла христианство византийского толка. И именно с этим была связана её поездка в Константинополь и её крещение самим императором Константином Багрянородным. Но Святослав отказался идти по намеченному матерью пути. Он стоял за войну и расширение русского влияния благодаря войне, а не благодаря торговле. Собственно против торговли он ничего не имел, но приоритет оставлял за войной.
Ольга знала о планах сына и долго не допускала его к власти. Благо наследовала она власть после смерти мужа своего Игоря еще во времена малолетства своего сына и сумела показать себя дельной правительницей. Она будучи уже христианкой стояла за христианизацию Руси, то есть за то, чтобы новая религия стала общегосударственной. Не византийский ли император подсказал ей эту спасительную мысль? Ведь патриарх в Константинополе подчинялся императору, что был главным и в светских делах и в церковных. А, следовательно, раз Русь станет христианской державой, то патриарх станет ставить митрополита на Русь. Митрополит станет давить на великого князя Киевского. А Византийский император через патриарха, будет давить на митрополита киевского, а через него и на великого князя киевского. Иными словами император сможет влиять на политику своего северного соседа, и князья Руси станут зависеть от политики Византии.
Окрестив правительницу, византийцы надеялись и на крещение всей Руси. Но сын Ольги Святослав крещение не принял. «Как мне одному принять иную веру? А дружина моя станет насмехаться», — сказал он, судя по летописи. А иными словами он опирался на большую часть дружины, что жаждала военных походов и военной добычи! И шли эти воины под языческими знаменами. Им христианство было не нужно.
Но Ольга не сдалась. Она женила своего сына Святослава на венгерской княжне и, поняв, что сына не привести в лоно церкви христианской, стала воспитывать внуков в духе христианства. Ярополк Святославич по примеру бабушки стал христианином. Ну, по меньшей мере, сочувствовал им. И Ольга, возможно, хотела поступить так же, как и Екатерина II много веков спустя. Екатерина хотела отстранить своего сына Павла Петровича от престола и передать власть после своей смерти внуку Александру, воспитание которого взяла на себя и не доверяла своему сыну. Она даже готовила указ об этом и попыталась убедить в необходимости подобного решения министров. А может тоже самое, готовила и Ольга при поддержке Византийской империи?
Во многих книгах говориться о том, что христианство дало Руси широкое международное признание. И с этим спорить трудно. Ведь благодаря принятию этой религии великому киевскому князю Владимиру дали возможность жениться на дочери императора Византии Анне, что была сестрой императоров-соправителей Василия и Константина. А сыну Владимира великому князю Киевскому Ярославу, прозванному Мудрым, христианство дало возможность стать «тестем Европы». Его дочь Анастасия вышла замуж за короля Венгрии Андрея, его дочь Анна — за короля Франции Генриха I, его дочь Елизавета — за короля Норвегии Гаральда Смелого. Иными словами международный авторитет Киевской Руси усилился многократно.
Стало быть, Ольга была права?
Вспомним великую царицу Египта Хатшепсут. Она весьма походила на Ольгу. Она также правила страной после ранней смерти своего мужа и также держала сына (пасынка в случае с Хатшепсут) в стороне от власти. А пасынок Хатшепсут Тутмос III весьма походил на сына Ольги князя Святослава, как уже упоминалось выше. Он также был сторонником большой войны с соседями. И Тутмос III и Святослав свои жизни посвятили войне и постоянно пребывали в походах.
Посему Ольга возглавляла христианскую провизантийскую «партию мира», а князь Святослав возглавлял «партию войны», то есть тех, кто желал воевать. Но именно христианство не дало поднять военный престиж Киевской Руси. Ибо христианская Русь была просто не способна на то, на что была способна Русь языческая. И Русская империя, того времени, могла быть только языческой!
Как и монгольская империя Чингисхана могла быть только языческой. Сила этой империи в том, что она была спаяна верой предков. А попробуй первые наследники Чингисхана принять какую-либо в мировых религий еще тогда? Смог бы тогда Бату-хан пойти в свой поход к «последнему морю»? Смог бы он создать Золотую Орду? Орда, конечно, также отказалась в свое время от язычества приняла ислам при хане Узбеке, но это было уже много позже.
Следовательно, Киевская Русь была ослаблена принятием христианства, и это повлияло на то, что Русская империя тогда не родилась!
Мне могут возразить, что это слишком смелое предположение! Но я могу его подтвердить, прочитав такие строки из книги Льва Гумилева:
«С гибелью князя-язычника Киевская Русь стала превращаться в тихую и спокойную державу, где христианское учение приобретало все больше сторонников» (Гумилев Лев. «От Руси к России».М.:АСТ. — С. 60).
«Со смертью Святослава военно-языческая партия в Киеве ослабла. Сила и виляние стали переходить к христианам…» (Гумилев Лев. «От Руси к России».М.:АСТ. — С. 60).
Тоже самое, утверждал и историк Рыбаков, автор многих книг по истории Руси. Вот его слова:
«Цесарь империи был в глазах православных греков наместником бога и главой как государства, так и церкви. Из этого делается выгодный для Византии вывод: любой народ, принявший христианство из рук греков, становился вассалом греческого императора, политически зависимым народом или государством».
Чингисхан не стремился породниться со слабыми государями путем переговоров и религиозных диспутов, он просто захватывал их земли и брал себе их дочерей силой.
Так бы могли поступать и князья Киевские. И силы для этого у них были!
И именно христианство заставило князя Ярополка Святославича выступить против его брата князя Владимира Святославича, и началась на Руси первая междоусобная война. Вот именно к этому византийские политики и стремились. Разделяй, чтобы властвовать!
Но более подробно о политике Византии я расскажу в следующих главах.
А сейчас, я приведу историческое предположение, основанное на фактах. И стану приводить их и в будущем.
Вымысел автора, основанный на фактах из прошлого
Константинополь. Год 946. Император Константин Багрянородный и священник отец Григорий, духовник княгини русов Ольги
Константин, Византийский император, выглядел царственно и воистину заслужил свое прозвище Багрянородный. Гордый взгляд, величественная осанка, утонченное и умное лицо, походка, жесты: все в нем выдавали властелина многих народов.
Он принял в небольшом покое вдали от посторонних глаз священника именем Григорий. Боле кроме них двоих в комнате никого не было. Константин знал, что здесь его никто подслушать не сможет.
Григорий был худ и имел лицо некрасивое с длинным острым носом и впавшими щеками. Император знал, как мало этот человек уделяет внимания своей внешности. Григорий был акетом и думал только о пользе, что он может принести христианству и империи.
— Я привел архонтессу русов Ольгу, как мне и было велено великим патриархом и тобой, василевс, — произнес Григорий. — Она, как тебе уже наверняка доложили, прибыла в Константинополь.
— Ты отлично справился со своей задачей, Григорий, — ответил Константин. — Я, признаться, не верил, что ты сумеешь выполнить поручение. Ты был послан в дикий край суровых язычников. Я понимаю, как нелегко было тебе среди них.
— Совсем нет, василевс. Совсем нет. Вдовствующая архонтесса легко склонила свой слух к моим речам. Её душа просто жаждет просветления. И я быстро посвятил её в таинства веры нашей. Языческая дикая религия была для её светлой души оковами, и она рада была их сбросить.
— Так она уже христианка? — изумился император.
— Да, василевс. Она тайно приняла крещение от меня. Но хорошо будет, если её окрестит еще раз сам патриарх, а ты, станешь её крестным отцом. Это поднимет престиж архонтессы. Ибо страна, которой она самостоятельно управляет, таит в глубине своей такие силы, что страшно будет, если найдется человек, что выпустит их на свободу, — произнес Григорий.
— Варвары многочисленны, но ленивы и потому мало опасны. Просвещение не затронуло их. Не преувеличивай, Григорий.
— Распространить свою власть на земли варваров севера, то наше естественное право. И ты, Григорий, уверен, что архонтесса Ольга, став христианской, сумеет окрестить все государство?
— Не сразу, василевс. Не сразу. Но пока будет достаточно и одного Киева с южными городами. На север мы пока не сможем продвинуться в Новгород, но время для этого еще придет. Не стоит сразу глотать слишком большой кусок.
— Тогда я стану её крестным отцом, Григорий. Но ты не желаешь ли снова отправиться с ней в Киев?
— Я готов к тому. Там много душ можно поймать и склонить их ко Христу, что я почитаю долгом своим ехать обратно.
— Но ты не должен забывать, Григорий, и про интересы нашей империи.
— Интересы империи для меня значат много. И ты в том много раз уже мог убедиться, василевс. Я служу тебе не ради чинов и наград, как многие иные, которыми полон твой двор и твоя столица. Мне земные богатства и почести не нужны. Голым я пришел в этот мир и голым уйду из него….
Основания для предположения
Приведенный разговор только предположение. Но таковой мог состояться в действительности. Ведь император Константин сам описал прибытие Ольги в его столицу совместно с её духовником отцом Григорием.
Б.А. Рыбаков сообщает:
«Император, описывая церемонию приема Ольги в своем дворце, упомянул два её визита 9 сентября и 18 октября. Ольга прибыла со своим священником Григорием. О крещении княгини автор ничего не говорит. Трудно допустить, что если бы Ольга действительно была окрещена в Царьграде императором и патриархом, то Константин, перечисливший состав посольства, размер уплат, приемы, беседы и обеды, не намекнул бы в своем тексте на это важное событие. Вероятнее всего, что Ольга прибыла в Византию уже христианской, а красочный рассказ о крещении её императором — поэтическая фантазия русского автора».
Крещение дало нашим предкам высшую свободу
Сегодня в нашей стране наблюдается небывалый рост интереса к истории. Чем он вызван, на чем основан? Часто можно слышать, что, запутавшись в проблемах современных, люди обращаются к истории в поисках выхода из тяжелых ситуаций, как говорили в старину, «за поучительными примерами». Пусть так, но в таком случае интерес к истории свидетельствует и о другом: современность и история воспринимаются большинством наших соотечественников как принципиально разные, несовместимые временны́е стихии. Часто история и современность просто сталкиваются лбами: «Нам интересна только современность и нужно знание только о ней!» Похожие суждения можно услышать и в ученом споре, и в беседе за чаем, и даже в базарной склоке.
Действительно, для противопоставления современности и истории есть некоторые основания. Само слово «история» подразумевает «бывшее раньше», «несегодняшнее», а значит, историческая наука немыслима без учета изменений, отделяющих «вчера» от «сегодня». Количество и масштабы этих изменений могут быть ничтожны, но вне их история не существует. Говоря «современность», мы, напротив, имеем в виду некоторую привычную и кажущуюся нам стабильной систему взаимоотношений внутри страны и вне ее. Вот это-то привычное, знакомое, почти неизменное и понятное и противопоставляется обычно истории — чему-то неочевидному, неосязаемому и потому непонятному. А дальше просто: если мы не можем с современной точки зрения объяснить действия исторических персонажей, это значит, что они не были образованны, обладали многочисленными сословными предрассудками и вообще жили без благ научно-технического прогресса. Тем хуже для них!
И ведь мало кому приходит в голову, что в свое время прошлое тоже было современностью. Значит, видимое постоянство современности — обман, и сама она ничем не отличается от истории. Все хваленое настоящее — лишь момент, тут же становящийся прошлым, а вернуть сегодняшнее утро ничуть не легче, чем эпоху Пунических или Наполеоновских войн. И как это ни парадоксально, именно современность мнима, а история — реальна. Для нее характерна смена эпох, когда внезапно рушится равновесие народов и держав: малые племена совершают великие походы и завоевания, а могучие империи оказываются бессильными; одна культура сменяет другую, а вчерашние боги оказываются никчемными истуканами. Чтобы понять исторические закономерности, работали поколения настоящих ученых, книги которых до сих пор находят своего читателя.
Итак, история — это постоянные изменения, вечная перестройка кажущейся стабильности. Взглянув в каждый отдельный момент на определенную территорию, мы видим как бы фотографический снимок — относительно устойчивую систему из взаимосвязанных объектов: географических (ландшафтов), социально-политических (государств), экономических, этнических. Но как только мы начинаем изучать не одно состояние, а множество их, то есть процесс, картина резко меняется и начинает напоминать скорее детский калейдоскоп, а не строгое картографическое изображение с сухими надписями.
Взглянем, к примеру, на Евразию в начале I в. н. э. Западную оконечность великого Евразийского континента занимала Римская империя. Эта держава, выросшая из крошечного городка, основанного племенем латинов за восемь столетий до нашей эры, вобрала в себя множество народов. В состав империи органично влились культурные эллины, остававшиеся в общем лояльными подданными очень долгое время. С германцами же, жившими за Рейном, римляне, напротив, начали воевать. И хотя их победоносные полководцы Германик и будущий император Тиберий доходили во главе легионов до Эльбы, уже к середине I в. н. э. от покорения германцев римляне отказались.
К востоку от германцев обитали славянские племена. Римляне называли их, как и германцев, варварами, но в действительности это был совершенно другой народ, отнюдь не друживший с германцами.
Еще восточнее, в беспредельных степях Причерноморья и Казахстана, мы обнаруживаем в это время народ, мало напоминающий европейский, — сарматов. А на границе с Китаем, на территории нынешней Монголии, кочевал народ хунны.
Восточная окраина Евразии, так же как и западная, была занята огромной державой — империей Хань. Китайцы, подобно римлянам, считали себя культурным, цивилизованным народом, живущим среди окружающих их варварских племен. Друг с другом римляне и китайцы практически не сталкивались, однако связь между ними все же была. Нитью между двумя империями, невидимой, но прочной, стал Великий шелковый путь. По нему китайский шелк тек в Средиземноморье, оборачиваясь золотом и предметами роскоши.
Но и на Великом шелковом пути китайцы и римляне не встречались, ибо ни те, ни другие не ходили с караванами. С ними ходили согдийцы — обитатели Средней Азии — и евреи, осваивавшие международную торговлю. Под их руководством караваны пересекали огромные пространства континента. А на окраинах его, в римских крепостях и на Великой китайской стене, часовые день и ночь охраняли покой «цивилизованных» империй.
Зададимся простым вопросом: а что помешало этой отлаженной статичной системе отношений дожить до нашего времени? Почему мы сегодня не видим ни римлян, ни Великого шелкового пути? Да потому, что уже в конце I — начале II в. н. э. положение изменилось принципиально: пришли в движение многие народы, дотоле спокойно жившие в привычных им условиях.
Десантом готов — обитателей Скандинавии — в устье Вислы началось Великое переселение народов, ставшее в IV в. причиной гибели единой Римской империи. Тогда же начали свое продвижение и славяне, покидавшие территорию между Вислой и Тисой и распространившиеся впоследствии от Балтики на севере до Адриатики и Балкан на юге, от Эльбы на западе до Днепра на востоке.
Племя даков, занимавшее территорию современной Румынии, начало войну с Римом, и империи потребовалось двадцать лет борьбы, чтобы силами всего Средиземноморья, объединенными военным и государственным гением императора Траяна, победить этот народ.
Из возникших в Сирии и Палестине христианских общин к тому времени возник новый этнос — «этнос по Христу». Носители некогда преследовавшегося учения сумели не только сохранить его, но и сделать официальной идеологией в одной из частей распавшейся империи. Так в противовес умирающему Западному Риму — Гесперии — возникла новая, христианская держава — Византия.
В той же Палестине возник очаг сопротивления римскому господству. Небольшой народ — иудеи — после двух восстаний, жестоко подавленных римлянами, покинул свою историческую родину. Но появление иудейской диаспоры и проповедь христианства обернулись для римлян усилением позиций восточных религий в самом центре империи и в ее провинциях.
Не только Ближний, но и Дальний Восток стал в это время источником бед для Рима. Ветвь хуннов, покинув степи Монголии, в результате беспримерной миграции оказалась в Европе. Уже в IV в. их потомки сокрушили королевство готов и едва не уничтожили саму Римскую империю.
Таким образом, если мы попытаемся представить себе Евразию V–VI вв., то увидим картину, совершенно непохожую на ту, что была в I в. Новые империи располагаются на окраинах континента, совсем другие народы кочуют по просторам Великой степи.
Вся история человечества состоит из череды подобных изменений. Может быть, смена империй и царств, вер и традиций не имеет никакой внутренней закономерности, а представляет собой не поддающийся объяснению хаос? Издавна люди пытливые (а такие есть всегда) стремились найти ответ на этот вопрос, понять и объяснить истоки своей истории. Ответы получались, естественно, разные, ибо история многогранна: она может быть историей социально-экономических формаций или военной историей, то есть описанием походов и сражений; историей техники или культуры; историей литературы или религии. Все это — разные дисциплины, относящиеся к истории. И потому одни — историки юридической школы — изучали человеческие законы и принципы государственного устройства; другие — историки-марксисты — рассматривали историю сквозь призму развития производительных сил; третьи опирались на индивидуальную психологию и т. д.
Крещение дало нашим предкам высшую свободу
Тысячелетняя история Православия на Руси наложила неповторимый отпечаток на наш национальный характер и образ мыслей. И не учитывать этого, даже в светской стране, в которой мы живём сегодня, непростительно.
Русский человек после Крещения Руси воспринимал землю, на которой родился и вырос, из которой вышел и в которую уйдёт, как святой образ, данный Богом, который надо любить и лелеять, обихаживать и защищать. Вся земля освящалась поклонными крестами, и даже есть молитва с обращением: «О, Земле Русская!»
Наши предки, получив это святое наследие, веками приумножали его и воинской силой, и дипломатической смекалкой. Но чаще по доброй воле соседские племена и народы шли «под руку Руси», т.е. под её мощную защиту.
Сами обстоятельства выбора веры Великим князем Владимиром широко известны и изложены в «Повести временных лет». Как пишет летописец Нестор, желая лучше понять суть разных вероисповеданий, князь отправил своих посланцев в разные земли, а затем выслушал представителей всех тогдашних религий.
Немцам-католикам Владимир сказал: «Идите, откуда пришли, ибо и отцы наши не приняли этого», т.е. их веры.
Хазарских евреев, как сообщает летопись, князь Владимир не приглашал, а только принял иудеев, чтобы прогнать их: «Как вы иных учите, а сами отвергнуты Богом и рассеяны: если Бог любит вас и закон ваш, то не были бы вы рассеяны по чужим землям. Или и нам того хотите?»
Греческие богословы не сдабривали проповедь Православия лукавыми политическими хитросплетениями. Сила их проповеди была и в политической умеренности Византийской империи, и в искренности константинопольских патриархов, и в величии греческой Литургии.
Поразительно для нас, сегодняшних, как быстро шла христианизация Русской земли. Летопись свидетельствует, что в начале XI в., ещё при святом Владимире, в Киеве было более 400 церквей! Такого их количества здесь не было даже в более поздние времена.
Обратим внимание: Русь выбрала Православие, несмотря на то, что в дотоле едином христианском мiре тогда нарастали грозные признаки раскола. Борьба между католичеством и Православием переходила от теологических споров в область политики.
Именно Православие выстроило Российскую державу и по праву было не только первенствующим учением в нашей многоплеменной стране, но и господствующим. После Крещения Руси русский народ в свете Христовой истины стал по-новому осознавать сакральное значение своей земли. называя её Домом Пресвятой Богородицы, Святой Русью.
Сегодня многое разрушено, многое сделано, чтобы разрушить великое православное государство. Но, пока мы живы, пока храним и защищаем православную веру, верны Русской Православной Церкви, ещё есть надежда, что Господь нас услышит, поможет всё привести в порядок и великое православное государство восстановится.