в каком стиле писал фонвизин
Денис Фонвизин
русский писатель, автор комедий
Денис Иванович Фонвизин
Денис Иванович Фонвизин, писатель, создатель жанра русской бытовой комедии родился (3) 14 апреля 1745 года в Москве, в дворянской семье. Обучался он в гимназии при Московском университете, а после и в самом университете на философском факультете.
В 1756-1759 годах участвовал в любительских представлениях университетского театра Михаила Хераскова, а затем и в Публичном театре профессиональных актёров. В период с 1769 по 1782 год работал секретарём графа Панина в коллегии иностранных дел. В 1777-1787 годах Фонвизин проживал во Франции.
Деятельность Фонвизина как литератора началась ещё в его студенческие годы, когда он делал ряд переводов басен и сатирических произведений с немецкого языка. Всего за свою творческую жизнь писатель перевёл 226 басен.
Первым произведением Фонвизина, написанным именно им, было «Послание к слугам моим Шумилову, Ваньке и Петрушке». В 1769 году написана комедия «Бригадир» (напечатана лишь в 1786 году), а в 1783 напечатана его самая известная комедия «Недоросль», которая впервые была поставлена годом ранее.
Есть легенда, что после премьеры «Недоросля» в Петербурге к Фонвизину подошёл князь Потёмкин и сказал: «Умри, Денис, лучше не напишешь». По другой версии, эти слова принадлежат Державину, а не князю Потёмкину.
Комедия «Недоросль» до сих пор с большим успехом ставится на сценах театров. По классической традиции, героям даны «говорящие» имена: Простаковы, Скотинины, Митрофан, Софья, Цыфиркин, Вральман и т.д. Во время обучения в Нежинской гимназии Николай Гоголь играл в студенческих спектаклях роль Простаковой.
В последние годы жизни Фонвизин работал над своим автобиографическим произведением «Чистосердечное признание», но закончить его не успел.
Денис Иванович Фонвизин умер (1) 12 декабря 1792 года в Петербурге.
Общая характеристика творчества Д. И. Фонвизина
Содержание
1. Общая характеристика творчества Д. И. Фонвизина. 4
2. Художественные особенности. 8
3. Значение творчества Д. И. Фонвизина. 11
Введение
Денис Иванович Фонвизин – это особенное имя в русской литературе. Он стар родоначальником русской комедии. «Русская комедия началась задолго до Фонвизина, но началась только с Фонвизина: его Бригадир и Недоросль наделали страшного шума при своем появлении и навсегда останутся в истории русской литературы, как одно из примечательнейших явлений» — писал Белинский [3].
Пушкин очень высоко ценил весёлость и крайне сожалел, что в русской литературе «так мало истинно весёлых сочинений». Вот почему он с любовью отметил эту особенность дарования Фонвизина, указав на прямую преемственность драматургии Фонвизина и Гоголя.
«В произведениях этого писателя впервые выявилось демоническое начало сарказма и негодования, которому суждено было с тех пор пронизать всю русскую литературу, став в ней господствующей тенденцией», — отмечал А. И. Герцен [3].
Говоря о творчестве Фонвизина, известный литературный критик Белинский писал: «Вообще для меня Кантемир и Фонвизин, особенно последний, самые интересные писатели первых периодов нашей литературы: они говорят мне не о заоблачных первостепенностях по случаю плошечных иллюминаций, а о живой действительности, исторически существовавшей, о правах общества» [4].
Общая характеристика творчества Д. И. Фонвизина
Фонвизин дал очень живо типы современного ему дворянского общества, дал яркие картины быта, хотя построена комедия «Бригадир» по старым классическим образцам (соблюдены единство места, времени, резкое деление героев на положительных и отрицательных, 5-актный состав пьесы).
В развитии действия Фонвизин следовал французской классической теории, обрисовке характеров учился у Мольера, Гольберга, Детуша, Скаррона; толчок к созданию комедии на национальные темы был дан Лукиным (его комедией «Мот, любовью исправленный» и его критическими замечаниями о том, что нужно писать комедии «в наших нравах»).
В 1882 написана, а в 1883 напечатана вторая комедия Фонвизин «Недоросль» — кульминационный пункт в развитии творчества Фонвизина — «произведение ума сильного, острого, человека даровитого» (Белинский). В своей комедии Фонвизин отозвался на все те вопросы, которые волновали наиболее передовых людей того времени. Государственный и общественный строй, гражданские обязанности члена общества, крепостное право, семья, брак, воспитание детей — вот круг вопросов, поставленных в «Недоросле». На эти вопросы Фонвизин дал ответ с наиболее передовых позиций для своего времени.
Реалистической обрисовке действующих лиц в значительной степени содействовала четко выраженная индивидуализация языка персонажей. Положительные герои «Недоросля», резонеры — схематичны, они мало индивидуализированы. Однако в репликах резонеров мы слышим голос наиболее передовых людей XVIII в. В резонерах и добродетельных людях слышится для нас голос умных и благонамеренных людей того времени, — их понятия и образ мыслей.
При создании своей комедии Ф. использовал огромное количество источников: и статьи лучших сатирических журналов 70-х годов, и произведения современной ему русской литературы (произведения Лукина, Чулкова, Эмина и др.), и произведения английской и французской литератур XVII—XVIII вв. (Вольтер, Руссо, Дюкло, Лябрюйер и др.), но вместе с тем Фонвизин остался вполне самостоятельным [1].
Лучшие произведения Ф. ярко и правдиво отражали жизнь, будили умы и помогали народу бороться за изменение своего тяжелого положения.
Перу Д. И. Фонвизина принадлежат – наиболее известные современному читателю комедии «Недоросль» и «Бригадир», «Всеобщая придворная грамматика», автобиография «Чистосердечное признание в делах моих и помышлениях», «Выбор гувернера», «Разговор у княгини Халдиной». Кроме того, Фонвизин служил переводчиком в иностранной коллегии, поэтому весьма охотно переводил зарубежных авторов, например, Вольтера. Составил «Рассуждение о истребившейся в России совсем всякой форме государственного правления и от того о зыблемом состоянии как империи, так и самых государей», где критиковал картину деспотического режима Екатерины. Из публицистики можно назвать «Рассуждение о непременных государственных законах», где он предлагал не искоренить крепостное право полностью, а просто облегчить участь крестьян.
В числе предшественников для Фонвизина был Лукин Владимир Игнатьевич. Это драматург, подготовивший комедиями обличительного характера появление «Недоросля». Надо заметит, что Лукина обвиняли в том, что он не хвалит «славных русских сочинителей», даже самого «Российского Вольтера» Сумарокова, и находили дурным то, что было самое оригинальное в его творчестве, — «новые выражения», стремление к самостоятельности, к простоте русской речи и т. д. В последнем отношении Лукин может считаться не только предшественником Фонвизина — который, как к сопернику, относился к нему неприязненно, несмотря на огромную разницу их дарований, — но даже предтечей так называемой «натуральной школы». Являясь в тогдашней подражательной литературе ревнителем народности, Лукин требовал от комедии русского содержания и понимал ложность направления, принятого русской драмой.
Особый вклад Фонвизин внес и в литературный язык своей эпохи, который был взят на вооружение последователями и активно использовался в дальнейшем в литературных произведениях. В языке его прозы широко используется народно-разговорная лексика и фразеология; в качестве строительного материала предложений выступают различные несвободные и полусвободные разговорные словосочетания и устойчивые обороты; происходит столь важное для последующего развития русского литературного языка объединение “простых российских” и “славянских” языковых ресурсов.
Им разрабатывались языковые приемы отражения действительности в ее самых разнообразных проявлениях; намечались принципы построения языковых структур, характеризующих “образ рассказчика”. Наметились и получили первоначальное развитие многие важные свойства и тенденции, которые нашли свое дальнейшее развитие и получили полное завершение в пушкинской реформе русского литературного языка.
Фонвизин был первым из русских писателей, который понял, описав сложные взаимоотношения и сильные чувства людей просто, но точно, можно достичь большего эффекта, чем с помощью тех или иных словесных ухищрений. Нельзя не отметить заслуг Фонвизина в разработке приемов реалистического изображения сложных человеческих чувств и жизненных конфликтов.
В комедии “Недоросль” использованы инверсии: “раба гнусных страстей его”; риторические вопросы и восклицания: “как ей учить их благонравию?”; усложненный синтаксис: обилие придаточных предложений, распространенных определений, причастных и деепричастных оборотов и других характерный средств книжной речи [2].
Использует слова эмоционально-оценочного значения: душевный, сердечный, развращенный тиран. Фонвизин избегает натуралистических крайностей низкого стиля, которых не могли преодолеть многие современные выдающиеся комедиографы. Он отказывается от грубых, нелитературных речевых средств. При этом постоянно сохраняет и в лексике, и в синтаксисе черты разговорности. Об использовании приемов реалистической типизации свидетельствуют и колоритные речевые характеристики, созданные путем привлечения слов и выражений, употреблявшихся в военном быту; и архаическая лексика, цитаты из духовных книг; и ломанная русская лексика.
Между тем язык комедий Фонвизина, несмотря на свое совершенство, все же не выходил за рамки традиций классицизма и не представлял собой принципиально нового этапа в развитии русского литературного языка. В комедиях Фонвизина сохранялось четкое разграничение языка отрицательных и положительных персонажей. И если в построении языковых характеристик отрицательных персонажей на традиционной основе использования просторечия писатель достигал большой живости и выразительности, то языковые характеристики положительных персонажей оставались бледными, холодно-риторичными, оторванными от живой стихии разговорного языка.
В отличие от языка комедии язык прозы Фонвизина представляет собой значительный шаг вперед в развитии русского литературного языка, здесь укрепляются и получают дальнейшее развитие тенденции, наметившиеся в прозе Новикова. Произведением, ознаменовавшим решительный переход от традиций классицизма к новым принципам построения языка прозы в творчестве Фонвизина, явились знаменитые “Письма из Франции”.
В “Письмах из Франции” Довольно богато представлена народно-разговорная лексика и фразеология, особенно те ее группы и категории, которые лишены резкой экспрессивности и в большей или меньшей степени близки к “нейтральному” лексико-фразеологическому слою: “С приезда моего сюда я ног не слышу…”; “Мы изрядно поживаем”; “Куда не поди, везде полнешенько” [4].
Есть также слова и выражения, отличные от приведенных выше, они наделены той специфической экспрессивностью, которая позволяет квалифицировать их как просторечные: “Оба сии местечка я даром не возьму”; “При въезде в город сшибла нас мерзкая вонь” [4].
Выработанные в “Письмах из Франции” черты литературного языка получили дальнейшее развитие в художественной, научной, публицистической и мемуарной прозе Фонвизина. Но два момента все же заслуживают внимания. Во-первых, следует подчеркнуть синтаксическое совершенство прозы Фонвизина. У Фонвизина мы находим не отдельные удачно построенные фразы, а обширные контексты, отличающиеся разнообразием, гибкостью, стройностью, логической последовательностью и ясностью синтаксических конструкций. Во-вторых, в художественной прозе Фонвизина получает дальнейшее развитие прием повествования от лица рассказчика, прием создания языковых структур, служащих средством раскрытия образа. Анализ различных произведений Д. И. Фонвизина позволяют говорить о, безусловно, важной роли его в становлении и усовершенствовании русского литературного языка.
Творчество Дениса Фонвизина в русской литературе
Д. И. Фонвизина нередко называют подлинным родоначальником русской комедии. Ведь еще его современники были в восторге от театральных пьес, которые ставились по мотивам произведений драматурга и писателя. Однако старомодным творчество Фонвизина назвать никак нельзя, ведь в своих произведениях он высмеивает главные пороки человека. А они, к великому сожалению, не из столетия в столетие изменений не претерпевают.
Немного интересных фактов из биографии Фонвизина
Фонвизин становится частью литературной жизни в тот период, когда императрица Екатерина II проявляла существенный интерес к работам мыслителей, творивших в русле европейского Просвещения. Правительница уделяла внимание работам Дидро, Вольтера и других. Однако либерализм и снисходительность императрицы очень скоро сошел на нет, а Фонвизину было суждено оказаться в гуще дворцовых сплетен и политической борьбы. Денис Фонвизин, пристально наблюдавший за дворцовой жизнью, быстро сумел занять место сатирика, который саркастически высмеивал пороки тогдашнего общества. К таковым относятся, в первую очередь, продажность, взяточничество, нарушение закона. А также столь часто практикуемый при дворе фаворитизм, который приводил к падению нравственного облика многих вельмож. Кстати, тяга к критике низменных черт характера, столь распространенных среди чиновников, у Фонвизина сформировалась еще с детских лет, так как его семья принадлежала к дворянскому классу.
Творчество Фонвизина в русской литературе
В русской литературе Фонвизин известен, в первую очередь, в качестве автора знаменитой комедии «Недоросль». Однако Денис Иванович также писал и прозаические произведения, поскольку в его литературном даровании талант сатирика сочетался с импульсивностью публициста. И правда, очень немногие смогли избежать бичующей, не знающей никаких граней фонвизинской сатиры. Ее побаивалась сама Екатерина, а о мастерстве писателя восторженно выражался сам А. С. Пушкин. И по сей день читательскую аудиторию удивляет этот дар выдающегося писателя и драматурга. Многие предпочитают читать Дениса Фонвизина онлайн, ведь это удобно и современно.
Комедия «Недоросль»
Основной посыл данного произведения состоит в том, что воспитание должно быть направлено на то, чтобы сформировать в человеке высокие идеалы. Своему главному герою Фонвизин не просто так дал фамилию Скотинин (равным счетом, ее также носит и супруга персонажа). Ведь характеры этих действующих лиц в действительности делают их похожими на животных. Они стремятся только лишь к получению выгоды, демонстрируя глупость и недалекость. Читать комедию Недоросль рекомендуется в ее полном изложении; только в таком случае можно узнать все тонкости и сюжетные повороты данного произведения Фонвизина.
Смех Фонвизина справедливо называли уничтожающим, сокрушительным. Его мишенью становились теневые стороны как отдельно взятой личности, так и всего самодержавного строя. Полагаем, что произведения Фонвизина будут актуальными еще не одно столетие.
О СТИЛЕ ПРОЗЫ Д. И. ФОНВИЗИНА
Как несомненно влияние развития языка художественно!! литературы на общее развитие литературного языка, так несомненно и влияние литературных направлений на язык художественной литературы.
Кажется, ни у историков русской литературы, ни у историков русского литературного языка нет принципиальных разногласий в оценке метода и стиля только применительно к классицизму. Предусмотренная теорией и в большинстве случаев соблюдаемая (по крайней мере в общем виде) на практике связь жанра и стиля, безусловное господство жанрово-стилевых различий над различиями индивидуальными и строгая регламентация в использовании языковых средств позволяют говорить о единстве метода и стиля классицизма.
«Но,— как пишет В. В. Виноградов,— уже гораздо сложнее вырисовывается проблема соотношения категорий метода и стиля в сентиментализме или предромантизме и романтизме. Едва ли здесь безоговорочно можно говорить и о господстве «общей формы» над многообразием индивидуальных стилей, особенно по отношению к романтизму»1. Как видно, о многообразии индивидуальных стилей как явлении, усложняющем проблему соотношения категории метода и стиля, В. В. Виноградов говорит главным образом по отношению к романтизму. Сентиментализм с этой стороны оценивается весьма осторожно.
Русский сентиментализм в его наиболее типичном проявлении, т. е. в прозе Карамзина 90-х годов XVIII в., отличается очень тесным единством метода и стиля. Созданный Карамзиным «новый слог» русского литературного языка был выработан в процессе становления сентиментализма в русской литературе и строго подчинен его поэтике и эстетике.
Признание неразрывной связи «нового слога» с русским сентиментализмом (а не признавать эту связь, не пренебрегая очевидными фактами, нельзя) обязывает критически отнестись к распространенному в русской филологии мнению, будто «карамзинские преобразования» охватывали всю систему русского литературного языка.
В. В. Виноградов пишет: «Для того, чтобы правильно восстановить истинную роль Карамзина в истории русской литературы и русского литературного языка, необходимо предварительно развеять очень рано создавшуюся легенду о коренном преобразовании всей русской литературной стилистики [курсив мой — А, Г] под прром Карамзина; необходимо исследовать во всей полноте, широте и во всех внутренних противоречиях развитие русской литературы, ее направлений и ее стилей, в связи с напряженной социальной борьбой в русском обществе последней четверти XVIII века и первой четверти XIX века»1.
Разыскания советских литературоведов в области направлений и стилей русской литературы последней четверти XVIII в. позволили поставить ряд важнейших вопросов, но эти вопросы пока не получили общепринятого решения. Среди них на первое место можно поставить вопрос о характере творчества таких крупнейших русских писателей, как Новиков, Фонвизин, Державин, Радищев, Крылов. Совершенно очевидно, что ни метод, ни стиль этих писателей не укладываются полностью ни в рамки классицизма, ни в рамки сентиментализма, что и привело к возникновению самых разнообразных и часто противоречивых толкований и интерпретаций, поскольку многим исследователям трудно расстаться с давно возникшей и прочно укоренившейся схемой развития направлений русской литературы, согласно которой классицизм сменился сентиментализмом, сентиментализм — романтизмом, а романтизм — реализмом.
Однако в последнее время все большее распространение получает концепция так называемого «просветительского реализма» в русской литературе конца XVIII в. Хотя многие ученые к идее зарождения русского реализма во второй половине XVIII в. относятся с большой осторожностью, а некоторые вообще ее отвергают, идею эту нельзя игнорировать. Рассматривая литературные направления и русский литературный язык в конце XVIII в., можно (и, наверное, должно) обратиться и к вопросу «Реализм и развитие русского литературного языка».
В трактовке В. В. Виноградова стержнем этого вопроса является тезис о формировании реализма в зависимости от формирования национального литературного языка.
В. В. Виноградов понимает реализм «как метод литературного изображения исторической действительности в соответствии со свойственными ей социальными различиями быта, культуры и речевых навыков»1 и рассматривает «оформление реализма как целостного метода, связанного с глубоким пониманием национальных характеров, с тонким использованием социально-речевых вариаций общенародного языка, с художественным воспроизведением национально-характеристических свойств разных типов в их словесном выражении» (стр. 463).
Исходя из перечисленных признаков и свойств, В. В. Виноградов рассматривает реализм русской литературы как явление, полностью оформившееся лишь в 30—40-е годы XIX в. При этом ученый скептически относится к распространенным в нашем литературоведении суждениям о «зачатках реализма», «элементах реализма», «чертах реализма», «признаках реализма», «реалистической направленности», «реалистических тенденциях» и т. п. в русской литературе XVIII в. и в более ранней. В то же время В. В. Виноградов признает, что «русская художественная литература и в XVII и в XVIII веках оказывала огромное влияние на процесс становления национального литературного языка и на развитие социально-речевых стилей разговорной речи» (стр. 469), что «художественная литература конца XVIII века, содействуя образованию единой системы русского национального литературного языка и кодификации его норм (иногда в узком, классовом, социально ограниченном их понимании), в то же время отражала и социально-групповые различия между разными разговорными стилями русского общества и тем самым способствовала осознанию стилисти ческого многообразия языка при внутреннем единстве его структуры» (стр.
Скептицизм по отношению к «элементам реализма», «реалистическим тенденциям» и т. п. представляется нам неоправданным. Ведь совершенно очевидно, что никакое литературное направление не возникает сразу как целостная система, а формируется постепенно, находя
’ В. В. Виноградов. О языке художественней литературы. С. 47 Л Далее после цитат из этой книги в скобках указываются страницы.
crop проявление первоначально лишь в отдельных чертах, «элементах» и «тенденциях». Очевидным нам представляется и тот факт, что в истории русской литературы и русского литературного языка взаимосвязь становления реализма и общенациональных норм литературно-языкового выражения не была односторонней. Неправильно было бы считать, что формирование русского реализма целиком зависело от формирования национального русского литературного языка, следовало за ним. Имел место и обратный процесс. Формирование реализма как метода вело за собой и формирование соответствующего стиля (точнее — системы стилей) и тем способствовало интенсивному развитию русского литературного языка и образованию его общенациональных норм
Поэтому нам кажется, что можно — и притом без обычных в этом случае многочисленных оговорок — применительно к русской литературе последней четверти XVIII в. говорить о реализме как о зарождающемся и развивающемся направлении и соответствующим образом оценивать те или иные явления русского литературного языка.
В спорах и дискуссиях о реализме (или «элементах реализма») русской литературы XVIII в., как правило, фигурирует и имя Фонвизина. Но рассматриваются при этом лишь комедии сатирика, главным образом — «Недоросль». Фонвизинская проза остается в сторо не. Литературоведческая оценка произведений Фонвизина с точки зрения их принадлежности к реализму не входит в нашу задачу. Но, рассматривая язык сочинений Фонвизина в аспекте проблемы «Реализм и развитие русского литературного языка», нельзя не заметить, что язык фонвизинской прозы 80-х годов гораздо интереснее, чем язык его комедий, обнаруживающий явные и прочные связи со стилем классицизма.
Подумайте, дети мои, куда годится пьяница? Он всегда худой крестьянин; никто из добрых люден на него не полагается. Да как и полагаться? Ты думаешь, что он пашет, а он пьяный спит. Никто из добрых людей ему не верит. Да как и верить? Ты дашь ему деньги поберечь, а он их пропьет. Одним словом: посмотрим на всех тех крестьян, которые обедняли или которые изворовались. Что же мы найдем? Всякий нищий наверное пьяница, потому что добрый крестьянин, кроме гнева божиего, обнищать не может. Всякий вор, конечно, пьяница, потому что добрый крестьянин животы беречь умеет, а пьяница, пропив все, за что принимается? За воровство. Вору какой конец, толковать вам нечего. (2, 25).
Из всех употребленных в этом отрывке слов только слово извороваться квалифицируется Словарем Академии Российской как «простонародное». Все остальные слова и выражения приведенного отрывка в Словаре не имеют стилистических помет.
В «Поучении» очень мало и просторечных слов и выражений, причем все они помещены в контексты, в которых сочетаются с церковно- книжными элементами, что создает комический эффект и что. собственно, является главным приемом стилизации языка «Поучения». Например:
Отчего, например, тьт, крестьянин Сидор Прокофьев, пришел к обедне, может быть, и с умиленным сердцем, но с разбитым рылом? Отчего и ты, выборный Козьма Терентьев, стоишь выпуча на святые иконы такие красные и мутные глаза? (2,24).
Как ты не лопнул, распуча грешную утробу свою по крайней мере полуведром такого пива, какого всякий раб божий, в трезвости живущий, не мог бы не свалясь с ног, и пяти стаканов выпить? (2, 25).
Этими примерами исчерпывается употребление просторечия. Зато в «Поучении» много разговорных выражений, которые в Словаре Академии Российской не имеют стилистических помет, что указывает на их близость к «нейтральному» лексико-фразеологическому слою. Например:
Отстать от всякого крестьянского дела; Пустить наконец по миру себя с женою и с детьми; Вижу, что у тебя теперь на уме; Не в том дело, пил ли ты, да в том, сколько ты пил; Но чтоб яснее вам показать, какая разница между добрым и худым крестьянином, я далеко ходить не стану. Возьмем в пример двух крестьян; Не тут-то было и др.
Из сказанного вытекает, что язык «Поучения» может квалифицироваться как «простонародный» только в противоположность «витийству», «высокому» стилю, на самом же деле он лишен того обилия «простонародных» и просторечных элементов, которое являлось типичной чертой «низкого» стиля предшествовавшей эпохи, и представляет собой даже по лексико-фразеологическому составу явление новое, не укладывающееся в рамки теории трех стилей, не говоря уже о специфике употребления языковых средств, которое тем более свидетельствует о разрушении стилистических канонов к.пясситтизма.
Б то же время очевидно, что стилизация языка проповеди иерея Василия, отличаясь несомненными художественными достоинствами и хорошим для того времени чувством меры, не отличается ни особенной глубиной, ни особенным новаторством, поскольку построена на одном простом и принципиально не новом приеме комического столкновения просторечия и «славянизмов».
В начале письма Взяткина безраздельно господствует церковнокнижная фразеология. Лишь отдельные «канцеляризмы» вкраплива- ются в языковую ткань, как бы намекая на личность автора и на истинную цель его послания. Вот начало письма (курсив в письме принадлежит Фонвизину):
Милостивый государь и второй отец!
Уже в конце этого отрывка церковно-книжная фразеология начинает приспосабливаться Взяткиным для выражения, обоснования и оправдания своей откровенной «философии». Середина письма целиком построена на этом приеме: здесь постепенно увеличивается и количество «канцеляризмов»:
Да и поистине, милостивый государь и отец, жизнь наша краткая; не довлеет пренебрегать такие благознаменитые случаи, в которые ваше превосходительство можете приобрести стяжания в роды родов. Теперь-то пришло время благополучия нашего: истцы и ответчики, правые и виноватые, богатые и убозии, все в руце вашего превосходительства. Что же касается до казны, то, по моему глупому разуму, несть греха и до нее от времени до времени прикасаться, ибо не ваше превосходительство, так другой, а казна никогда от рождения в целости не бывала, да и быть едва ли может, да и, видно, таков положен ей предел, его же не прейде. (2,52).
Следующая фраза построена стилистически контрастно: первая часть — церковно-книжная, вторая — обиходно-разговорная. Туманно и высокопарно выраженное в первой части пожелание во второй части раскрывается в совершенно конкретной просьбе:
При толиках удобных благополучиях да не буду и я отриновен от благодати вашего превосходительства, и не возможно ли, милостивый государь и второй отец, перетащить меня из Москвы в С.-Петербург, хотя тем же чином, для прислуг вашему превосходительству. (Там же).
Дал*, и Взяткпн переходит от «теоретических обоснований» взяточничества и казнокрадства к практическим планам, советам и просьбам. Соответственно церковно-книжная фразеология оттесняется на второй план, а ведущее место занимают «официально-деловые» и разговорные языковые средства:
А когда соизволите усмотреть приращение интересов ваших моими усердными и беспорочными трудами в приискании известных случаев ради упомянутого приращения; то и о произведении меня чином отеческое попечение возымеете. Да еще ж прощу вас, государя и отца, о сыне моем Митюшке, ежели возможно, взять его к себе хотя в копиисты, а его господь наградить благоволил, что он к приказным делам весьма сроден и уже под моим смотрением сочинил совсем нового рода сводное уложение, приискав на каждое дело по два указа, из коих по одному отдать, а по другому отнять ту же самую вещь неоспоримо гю- велсвается; так я и думаю, что из него прок будет и он удостоится отеческой вашей милости., на что и ожидаю вашего указа. (Там же).
В такой же манере стилизован и «Краткий реестр для напоминания всеуниженнейшей просьбы надворного советника Взяткина». Но ответу «его превосходительства» на письмо Взяткина свойственны уже некоторые специфические языковые черты. Сравнительно с языком письма надворного советника язык письма «его превосходительства» более свободен, в нем гораздо значительнее удельный вес разговорных и просторечных элементов и значительно меньше удельный вес церковнославянизмов, зато их семантическая и экспрессивная роль более подчеркнута. Приведем несколько примеров употребления просторечных и церковнославянских лексико-фразеологических элементов:
Сатирические приемы сочетания «разностильных» языковых средств, иронического употребления лексических и фразеологических церковнославянизмов, неожиданных семантических «сопряжений» в ответе «его превосходительства» более выпуклы, более, если так можно выразиться, откровенны, чем в письме Взяткина. Например:
При сем же прилагаю рекомендательное письмецо по поводу данной тебе, приятелю моему, пощечины. Будучи в малых чинах, я и сам пользовался безумною горячностью челобитчиков, и с таким успехом, что поистине целый годовой оклад мой выбирал иногда на одних оплеухах. Но, с тех пор как я сделался боярином, сия ветвь моих доходов совершенно истребилась. Когда я, будучи в маленьких чинах, обраща л- ся с мелким дворянством, бывало, за всякую безделицу: выдеру ль лист из дела, почищу ль да приправлю, того и смотрю, что обиженный мною, без дальних извинений, шлеп меня по роже. Но в настоящем положении, что ни творю, никто не дерзает меня в очи избранить, не только заушить. Истинно, мой достойный приятель, жалко видеть, как в боль- ттгом свете души мелки и робки! (2, 56).
В построении языковых характеристик Взяткина и «его превосходительства» проявилось большое писательское мастерство Фонвизи на. Конечно, приемы построения этих характеристик тесно связаны с традициями сатирических журналов и комедий, но приемы эти применяются, выражаясь языком современным, на более высоком идейно-художественном уровне. Образы, созданные Фонвизиным на основе языковых стилизаций, «языкового самораскрытия», не только социально типичны, но и жизненно достоверны, правдивы; наделены характерными индивидуальными чертами. Это можно видеть не только в двух проанализированных письмах, но и в таких приготовленных для журнала «Друг честных людей, или Стародум» материалах, как «Письмо Скотинина. госпоже Простаковой», «Письмо к Стародуму от дедиловского помещика Дурыкина». «Кондиции для учителя дому Дурыкина», «Письмо университетского профессора к Стародуму».
Таким образом, в построении стилизованных языковых структур, как и в других аспектах разработки языка художественной литературы, Фонвизин достигает больших успехов на том пути, который позже был продолжен Крыловым, Радищевым и русской реалистической литературой XIX в.