задачи критики чистого разума канта
«Критика чистого разума» для программистов
Каждый кто по каким-то причинам читал или пытался читать «Критику чистого разума» Иммануила Канта, отмечал, что это произведение сложно назвать легким для чтения. Продираясь через сложноподчиненные предложения длиной в пол-страницы, непросто уловить дух его системы, да и вообще зачастую понять о чем идет речь. Что примечательно, Кант и сам прекрасно понимал литературные недостатки своего произведения, но в стремлении системно изложить результат многолетных размышлений, как он пишет: «… мне пришлось опустить или сократить многое такое, что несущественно для полноты целого, хотя и могло бы быть желательным для некоторых читателей«. Эта статья — попытка обрисовать аналогию, связанную с принципами работы вычислительных систем, которая помогает мне связывать воедино кантовские концепции.
Для понимания мотивов написания критики нужно провести небольшой экскурс в историю философских дискуссий о возможностях человеческого познания. Вопрос, что есть истина и насколько человеческий разум может претендовать на ее познание, будоражил лучшие человеческие умы с древних лет. Оригинальные античные системы, во-первых, ввели важное разделение между понятиями «истина» и «мнение», а также заложили основы такого методологического подхода как аналитика.
Во времена Средневековья аналитика Аристотеля получила значительное развитие в рамках обоснования схоластических богословских концепций. Попытка использовать человеческий разум для доказательства существования Бога привела к тому, что все что было «нелогично», ставало «догматично».
Философия Нового времени принесла волну веры в человеческий разум и истинным стало, что было рациональным, если это логично это и есть истина. Но на волне успеха использования такого подхода в науке, опять возникли попытки разумно обосновать сверх-познаваемые концепции: существование Бога, бессмертие души, свободу воли. Проблема концептуальных дедуктивных систем провозглашающих вечные истины с опорой на «очевидность для разума», в использовании кажущихся незыблемыми понятий наподобие причинно-следственных связей.
Знаменитое «из X легко увидеть, что Y», очень подвержено подстановке в него невалидных для этого закона X и Y. Проверить суждение «сила действия, равна силе противодействия» можно на практике, а утверждение «если есть причина у всех следствий, значит должна быть первопричина» уже нет.
Экспериментальная верификация суждений стала базисом для другого течения философской мысли — эмпиризма. Абсолютизация опыта и принижения роли всеобщих теорий и понятий, привели к сомнению в индукции, как подходе к построению законов. Наиболее явно о проблеме соотносения единичного опыта к всеобщим законам заявил британский философ Дэвида Юма. В самом деле привычка связывать явление А с явлением В (предметы падают вниз, лебеди бывают только белые) ничего не говорит о том, что это «необходимо будет только так» и «всеобщно для всех лебедей и предметов».
Кант говорил, что такая критика причинно-следственных связей пробудила его от догматического сна и заставила выступить в защиту познавательных способностей человечества, в способность генерировать знание, которое будет необходимым и всеобщим.
Для понимания того пути который прошел Кант в своем произведении, предлагаю ввести аналогию и рассмотреть Вычислительную Систему (ВС) регистрирующую сигналы из Внешнего Мира (ВМ) с помощью Приемника Данных (ПД) с целью обработки в Блоке Обработки Данных (БОД) и занесения в Базу Знаний (БЗ).
В терминах критической философии это соответственно:
По Канту наполнение Базы знаний начинается во время взаимодействия с Внешним Миром и за ним следует, но не только ВМ является источником таких знаний, особенности нашей ВС тоже влияют на содержимое БЗ.
Идея достаточно простая, несмотря на то что Вычислительные Системы разные, если выделить те принципы которые общие для построения всех ВС, то можно использовать это как инвариант для любой возможной транзакции.
Что же в нашей системе является таких всеобщим и необходимым?
Давайте посмотрим как можно организовать составляющие нашей вычислительной системы.
Наш приемник данных это блок (не совсем АЦП, но в нашей схеме сойдет и такая аналогия), который предоставляет обработанную информацию в неком понятном виде:
О конкретном наборе битов-сигналов мы ничего не знаем, но то что они как-то «сопозиционированы» и поступают как изменяющиеся наборы данных во времени, мы знаем точно. Схемы интерпретации таких данных (разрядность, частота обработки) могут быть разные, но и итоге мы должны получить характеристики этой информации — количество бит в определенной группе, их наличие вообще, закономерности в последовательных посылках и т.д.
Превращение этого потокового набора данных в целостную картину, является основой для нашей первичной задачи наполнения или обновления нашей базы знаний. Так как простой поток не дает никакой целостной картины, в какой-то момент мы должны начать связывать текущий набор с рядом предыдущих.
Такая базовая способность нашей системы обеспечивается способностью Блока Обработки Данных сохранять состояние системы, в очень грубом представлении проводя такую несложную алгоритмическую операцию:
В терминологии Канта эта базовая способность «сохранять стейт сознания» относительно чувственных данных называется единством апперцепции (осознанного восприятия) и является базой для всех последующих рассудочных суждений.
Без вот этого сохранения «Я мыслю» в каждом акте восприятия сам синтез знаний невозможен, он является базовым для каждой возможной транзакции с внешним миром.
Превращение ощущений (данных) в понятия (типы данных) и в итоге в основоположения (программные конструкции) вот та цепочка, которая основана на трансцендентальном единстве апперцепции
Важно понимать, что такой принцип связывания нельзя применять в отрыве от транзакций, от взаимодействия с внешним миром, от возможного опыта.
То что является базой познания мира явлений, не может свободно применяться для сверх-опытных концепций (Бог, свобода, душа).
Но разуму очень сложно ограничить этот «полет сознания» и человек зачастую очень просто переходит границу своих «вычислительных способностей» и начинает «программировать концепции» без привязки к Приемнику Данных, на базе накопленных концепций обработки данных (категорий у Канта).
Такие суждения которые возникают без привязки к Внешнему Миру у Канта называются априорными, и вопрос можно ли наполнять (не просто трактовать уже имеющиеся записи в БЗ, аналитично, на базе закона противоречия) а именно расширять (синтезировать) содержимое нашей Базы знаний без использования данных внешнего мира является для него ключевым — как возможны синтетические априорные суждения?
Кант говорит, что раз мы знаем что и принципы работы Приемника Данных и они применяются всегда для каждой транзакции, то и для каждой последующей они будут справедливы.
Если мы знаем что Приемник Данных имеет пространственно-размещенные (позиции бит на сетке) и временные (изменение бит в каждой ячейке) характеристики, мы можем создавать законы именно на базе такой характеристики этих данных.
Кант верил в истинность математики, и ее геометрических пространственных построений, которые используют абстрактное пространство и абстрактные процедуры построения (линию нужно провести, чтобы ее интуитивно понять как безразмерную бесконечную сущность). Такие априорные построения по его мнению справедливы именно потому, что не используют больше чем «базис каждой возможной транзакции» с миром.
Даже если мы не знаем «как на самом деле», для нас каждый раз будут срабатывать ограничения Приемника Данных, нашей чувственности, и это является тем общим между нами и Внешним миром, свойства которого дают возможность продуцировать такие желанные синтетические априорные суждения, всеобщие и необходимые.
Если для чистой математики достаточно свойств Приемника Данных (пространства для построений геометрии и времени для счета в арифметике), то естествознание уже требует алгоритмической поддержки, как минимум причинно-следственную связь как базис для построения суждений, типа законов сохранения энергии. Исходя из такой же необходимости использования единства апперцепции для каждого акта познания, Кант применяет категориальный аппарат (количество, качество, причинность, возможность) для объяснения возможности наук о природе.
Причинно-следственная связь это может и не объективное положение дел в мире (кто знает не было ли перебоев с сигналом, все ли было обработано Приемником Данных), но скорее субъективное свойство нашего алгоритмического блока, без которого не возможна процедура создания знаний.
Проблемы с использованием априорных форм чувственности (пространство и время) и априорных форм рассудка (категории количества, качества, отношения и модальности) начинаются там, где они используются в отрыве от возможной транзакции (возможного опыта) с Внешним Миром.
Так например, у нашего «внутреннего программиста» возникает жгучее желание исследовать на базе «логики» и «чувств» свое внутреннее устройство, способ организации своей Вычислительной Системы.
Так как наш «цикл обработки событий» кажется нам во-первых, единичным, а во-вторых, абсолютно реальным, то мы пытаемся приписать такое же устройство ВС и другим субъектам. Более того мы не ограничиваемся временем вычислительной сессии (пока ВС не выключили из розетки) и думаем о том что даже за пределами возможного опыта (который заканчивается смертью системы) наш ВС может продолжать существовать. К сожалению, такие паралогизмы разума в контексте суждений о бессмертности и субстанциональности души, выходят за рамки «возможной транзакции» и возможного опыта. Наша вычислительная система является базой для обработки транзакций и ничего более, она такая же непознаваемая по Канту, как и внешний мир (в самом деле, «программа не знает» деталей своей среды выполнения, в облаке, распределенно или как-то еще).
Что касается внешнего мира, то если мы начинаем мыслить критериями бесконечной «ленты» ПД или бесконечных вычислительных способностей БОД мы можем получить одинаково логичные суждения (антиномии), например:
Подводя итоги, можно сказать, что такое критическое исследование возможностей «вычислительной системы» человека, дало Канту основание защитить уже накопленное математическое и естественнонаучное знание и предостеречь от использования разума в сверх-опытных случаях.
Критика чистого разума (Кант)
Содержание
Критика чистого разума, несмотря на всю свою сложность и многообразие возможных интерпретаций, является, несомненно, одним из самых значительных произведений во всей западной философии. Кант считал эту работу изложением своего «метода» (в предисловии ко второму изданию он писал: «Это трактат о методе, а не система самой науки»), о котором философ уже дал некоторое представление в работе О мире чувственном и мире сверхчувственном (1770). Это также произведение метафизическое — в том отношении, что речь в нём идет о науках чистого разума, то есть независимых от опыта (таких, как онтология), или о науках, объекты которых безусловны (рациональные психология, космология и теология).
Предисловия и введение [ ред. ]
В предисловии 1781 года Кант констатирует, что эти науки, хотя к ним невозможно оставаться безразличным, вплоть до сегодняшнего дня фактически представляют собой лишь арену для учёных споров. Критический подход к чистому разуму имеет целью заменить теоретическую войну и победу в ней на судебную процедуру и приговор. Критика будет относиться не столько к самим объектам, сколько к вопросу о том, «что и насколько может быть познано рассудком и разумом независимо от всякого опыта». Философ поясняет, что такое суд чистого разума:
Я разумею под этим не критику книг и систем, а критику способности разума вообще в отношении всех знаний, к которым он может стремиться независимо от всякого опыта, стало быть, решение вопроса о возможности или невозможности метафизики вообще и определение источников, а также объема и границ метафизики на основании принципов.
И действительно, как Кант подчеркивает в Предисловии ко второму изданию, его цель состоит в том, чтобы пользоваться разумом только с достаточным основанием. Философ хочет ограничить применение разума только теми сферами, где оно действительно правомерно. Ограничив область, доступную знанию, он отводит определенное место вере: «Я не могу, следовательно, даже допустить существование Бога, свободы и бессмертия для целей необходимого практического применения разума, если не отниму у спекулятивного разума также его притязаний на трансцендентные знания…» (Предисловие ко второму изданию). Приводя в пример Вольфа, Кант желает показать, «как именно следует вступать на верный путь науки с помощью законосообразного установления принципов, отчетливого определения понятий, испытанной строгости доказательств и предотвращения смелых скачков в выводах».
Во Введении Кант различает суждения аналитические и синтетические. Аналитическими суждениями называются те, где предикат, являющийся атрибутом субъекта, содержится в самом субъекте. Например, когда я говорю, что тело имеет протяжённость, то это суждение аналитическое, поскольку протяжённость является неотъемлемой характеристикой тела. Синтетические же суждения — такие, где предикат В есть атрибут субъекта Д, причем В находится вне А. «Первые можно назвать поясняющими, а вторые — расширяющими суждениями». Таким образом, Кант считает, что обоснованность метафизики будет зависеть от тех выводов, к которым автор придёт в своей Критике относительно возможности существования априорных синтетических суждений. Эти синтетические суждения скрываются за аналитическими. В отличие от аналитического суждения, синтетическое априорно претендует на то, чтобы быть внешним предикатом субъекта. Априорное синтетическое суждение, как и апостериорное, не может опираться в этом на опыт:
«Отсюда ясно следует: 1) что аналитические суждения совершенно не расширяют нашего знания, а лишь развивают понятие, которое уже есть во мне, и делают его понятным для меня самого; 2) что в синтетических суждениях я должен, кроме понятия субъекта, иметь что-то ещё (X), на что опирается рассудок, чтобы распознать предикат, не содержащийся в понятии, но тем не менее ему принадлежащий».
Именно этот X должен стать объектом исследования. Что это такое? Способна ли метафизика представить этого свидетеля на суд Разума?
Трансцендентальное учение о началах [ ред. ]
Часть 1. Трансцендентальная эстетика [ ред. ]
Вначале Кант повторяет свои рассуждения, содержащиеся в третьей части трактата О мире чувственном и мире сверхчувственном (1770). Напомним их здесь вкратце.
А. Идеи пространства и времени не рождаются из чувственного опыта. Ведь предметы, воздействующие на чувства, нельзя представить как последовательные или одновременные, с одной стороны, или как внешние по отношению друг к другу, с другой стороны, если бы представления о времени и пространстве не существовали заранее.
Б. Идеи времени и пространства являются не общими, как, например, идея дерева, а единичными. Составляющие их части содержатся внутри них.
В. Если верно А и Б, то идеи времени и пространства являются чистыми созерцаниями.
Г. Пространство и время не являются объектами, субстанциями, случайностями или связями, а представляют собой субъективные условия, основные законы духа, то есть принципы формы чувственного, или феноменального (Erscheinung) мира. Идеи времени и пространства являются чистыми созерцаниями. Идея пространства лежит в основе постулата непрерывности, а идея времени — в основе геометрических аксиом.
В Критике порядок изложения темы о пространстве и времени обратен тому, что приведён в Диссертации 1770 года. Здесь пространство и время выступают в качестве необходимых условий чувственного созерцания объекта (единственного, на которое мы способны, не имея дара творческого созерцания), а значит, и познания.
Часть 2. Трансцендентальная логика [ ред. ]
Во введении разъясняется понятие трансцендентальной логики. Познание объекта требует размышления о нём. Того, что даётся в созерцании, недостаточно. «Наша природа такова, что созерцания могут быть только чувственными, то есть содержат в себе лишь способ, каким предметы воздействуют на нас. Способность же мыслить предмет чувственного созерцания есть рассудок». Являясь необходимым условием, созерцание должно дополняться понятиями, которые совершенно обоснованно привносятся априори, как только они станут необходимы для того, чтобы мыслить пред-мех. Кант излагает два правила общей, или чистой, логики, которые всегда необходимо учитывать при логическом рассуждении:
«1. Как общая логика, она отвлекается от всякого содержания рассудочного познания и от различий между его предметами, имея дело только с чистой формой мышления.
2. Как чистая логика, она не имеет никаких эмпирических принципов, стало быть, ничего не заимствует из психологии, которая поэтому не имеет никакого влияния на канон рассудка. Она есть доказательная наука, и все для нее должно быть достоверным совершенно a priori».
Отдел 1. Трансцендентальная аналитика [ ред. ]
Трансцендентальная аналитика занимается исследованием чистого рассудка.
Книга 1. Аналитика понятий [ ред. ]
Кант размышляет о возможности существования понятий априорных, то есть исходящих исключительно из рассудка. Он анализирует априорное понятие от его зарождения в рассудке до его проявления при столкновении со связанными с ним эмпирическими условиями. Путеводной нитью при этом анализе является логическое понятие рассудка вообще: «Рассудок можно вообще представить как способность составлять суждения». Эти суждения выносятся с помощью предикатов, которыми рассудок наделяет понятия.
Функции рассудка можно разделить на четыре группы, каждая из которых содержит три момента:
Синтез представляет собой акт формирования знания из разнородных элементов и лежит в основе всякого акта мышления и управляем воображением. Синтез происходит благодаря понятиям, позволяющим найти место объекту в общем. Разнообразие представлений — это всегда разнообразие представлений об объекте. В основе синтеза лежат категории, являющиеся как бы формальной структурой понятия. Кант различает четыре их класса, в каждом из которых содержатся по три категории:
Эти категории представляют собой первоначально чистые понятия синтеза, которые априорно содержатся в рассудке. Именно благодаря им рассудок является чистым. Это понятия суждения. Третья категория в каждом классе образуется при соединении первой и второй. К примеру, целокупность — не что иное, как множество, рассматриваемое как единство и т. д.
Затем Кант рассматривает принципы выведения чистых рассудочных понятий. Понятия дают объективную основу для возможности опыта. Чистые рассудочные понятия позволяют воспринимать объекты, не нуждающиеся в опыте, но всё же допускающие его. Синтез происходит в три этапа: синтез схватывания представлений как модификаций души в созерцании; синтез воспроизведения этих представлений в воображении; синтез их узнавания в понятии.
Существует три субъективных источника знания: чувство, воображение и апперцепция (восприятие). Каждое из них можно рассматривать как эмпирическое, но все они также являются и априорными началами, или основами, делающими возможным само это эмпирическое применение. Чувства эмпирически представляют явления в восприятии; воображение — в ассоциации, апперцепция — в узнавании.
Книга 2. Аналитика основоположений (трансцендентальное учение о суждениях) [ ред. ]
В отличие от разума, способного расширить знание за пределы возможного опыта, рассудок и суждение подчиняются имеющим объективную значимость канонам трансцендентальной логики. Они принадлежат к аналитической части этой науки.
В своей книге Кант даёт определение трансцендентальной способности суждения вообще и показывает схематизм чистых рассудочных понятий. Априорные основоположения характеризуются тем, что они не опираются ни на какое более высокое или более общее знание.
Затем философ выстраивает в систему все основоположения чистого рассудка, различая среди них основоположения аналитических суждений и суждений синтетических. Что касается синтетических основоположений чистого рассудка, то Кант исследует более подробно аксиомы созерцания, антиципации восприятия, аналогии опыта и постулаты эмпирического мышления вообще.
Наконец, он исследует основание различения всех предметов вообще на феномены и ноумены. Феномен представляет собой чувственно воспринимаемый образ, тогда как ноумен есть объект рассудка, данный в созерцании и не могущий быть данным в чувственном созерцании. Эта часть книги заканчивается размышлениями о том, что такое ничто.
Отдел 2. Трансцендентальная диалектика [ ред. ]
Диалектика, по Канту, есть логика видимости. Истина, или видимость, содержится не в предмете при его созерцании, а в суждении, которое мы выносим об этом о предмете, когда его мыслим. Чувства не бывают обманчивыми, поскольку в них не содержится суждения. Видимость может существовать лишь на уровне суждения, то есть на уровне отношения предмета к нашему рассудку. Там и могут появиться источники заблуждений, от которых нас должна избавить критика. Чистый разум есть источник трансцендентальной видимости. Следует попытаться понять, как он функционирует.
Книга 1. О понятиях чистого разума [ ред. ]
Как формируются идеи, в частности, идеи трансцендентальные (понятия чистого разума)? Кант выстраивает трансцендентальные идеи в систему. Он учитывает все связи, которыми могут обладать наши представления: связь с субъектом, связь с объектами (феноменами или ноуменами), связь со всеми вещами вообще. Исходя из этого, он делит трансцендентальные идеи на три класса: абсолютное единство мыслящего субъекта, абсолютное единство ряда условий явлений, абсолютное единство условий всех предметов мышления вообще. Эти три класса являются объектами изучения соответственно трансцендентальных психологии, космологии и теологии.
Книга 2. О диалектических выводах чистого разума [ ред. ]
В этой книге подробно исследуются формы, которые принимают умозаключения чистого разума.
Вначале Кант рассуждает о паралогизмах чистого разума. Паралогизм состоит в ложности формы умозаключения, каким бы ни было его содержание. Философ выделяет четыре ситуации, в которых возникают паралогизмы (они могут быть связаны с субстанциальностью, простотой, личностью или идеальностью).
Затем Кант переходит к антиномии чистого разума. В этой главе он размышляет о том, что происходит, когда мы применяем наш разум, не просто прикладывая основоположения рассудка к объектам опыта, но пытаясь распространить эти основоположения за пределы опыта. В этот момент, констатирует философ, возникают:
«умствующие положения, которые не могут надеяться на подтверждение опытом, но и не должны опасаться опровержения с его стороны; при этом каждое из них не только само по себе свободно от противоречий, но даже находит в природе разума условия своей необходимости; однако, к сожалению, и противоположное: утверждение имеет на своей стороне столь же веские и необходимые основания».
Кант приводит ситуации, когда разум впадает в эти антиномии. Он исследует их причины и показывает, как и в каких условиях рассудок может отыскать в этом конфликте путь к достоверному знанию. Возьмём в качестве примера антиномию из области космологии: вопрос о происхождении мира. Тезис: «Мир имеет начало во времени и ограничен в пространстве» противоречит антитезису: «У мира нет ни начала во времени, ни границ в пространстве, и он бесконечен и во времени, и в пространстве». Ещё одна антиномия: существование Бога, внешнего по отношению к миру. Нельзя доказать ни его бытие, ни его небытие.
В антиномии такого типа (всего Кант их насчитывает четыре) разум вступает в конфликт с самим собой. Однако он должен обязательно выйти из этого затруднения. Как же это сделать? Вначале Кант анализирует скептический и аналитический подходы к этой проблеме, а затем предлагает критическое разрешение космологического конфликта разума с самим собой. Он излагает регулятивный принцип чистого разума в отношении космологических идей и рассказывает о возможном эмпирическом применении этого принципа.
В следующей главе, посвященной идеалу чистого разума, философ приходит к выводу о невозможности космологического доказательства существования Бога. Он отвергает все разумные доказательства бытия или небытия Бога. Кант делает заключение о том, что теология никак не может основываться на разуме. Существование Бога не противоречит правомерности применения разума.
Трансцендентальное учение о методе [ ред. ]
В этой последней части рассматривается дисциплина чистого разума при его догматическом и полемическом применении, в его отношениях с гипотезами и, наконец, в его отношениях с доказательствами.
Кант также исследует вопрос о конечной цели чистого применения нашего разума. Он выдвигает идеал высшего блага в качестве основания для определения конечной цели разума и разграничивает сферы применения мнения, знания и веры. В заключение работы Кант рассматривает архитектонику и историю чистого разума.